Евгений Федоров – Каменный Пояс. Книга 2. Наследники (страница 6)
В приемном зале навстречу Демидову вышел вице-канцлер. На сей раз он был одет в мундир, с большой бриллиантовой звездой на груди. Тонкие ножки в черных шелковых чулках делали его похожим на журавля.
– Обождите, сударь, – тихо предупредил он. – Ее Величество весьма занята государственными делами.
Скользя по паркету, вельможа неслышно исчез за высокой дверью. Демидов остался один в пустынном зале со множеством дверей. Справа в большие окна лучилось холодное солнце, а вдали, в нежной сиреневой дымке, сверкал тонкий золотой шпиль Петропавловского собора. Стены покоя были покрыты светлым штофом.
Прокофий прислушался: где-то за чуть прикрытой дверью, как ласковое журчание ручейка, слышались негромкие голоса и заглушенный смех. У высокой двери в неподвижности застыл дежурный офицер. Минуты ожидания тянулись очень медленно. Демидов уже отчаялся в ожидании приема, но вот наконец массивная, отделанная бронзой дверь распахнулась, и вице-канцлер поманил Прокофия.
– Идем, сударь, – тихо позвал он. – Ее Величество пресветлая государыня ждет тебя.
В уютной, обтянутой голубым шелком гостиной, у круглого золоченого стола сидело многочисленное общество придворных. Прямо против двери на хрупком стуле, откинувшись на спинку, от души смеялась круглолицая веселая красавица.
При входе Демидова смех сбежал с ее лица. Только большие выпуклые глаза все еще искрились радостью. У пухлого приятного рта темнела крохотная мушка, делавшая нежное, молочной белизны, лицо прекрасным и ласковым. Волнистые волосы крутыми локонами спадали на розовые плечи.
Демидов спохватился, сообразил: «Батюшки, да это сама государыня, защитница наша!»
В припадке верноподданнических чувств он упал перед царицей на колени и потянулся к маленькой руке, лежавшей на атласном платье:
– Дозволь, матушка-государыня, голубушка наша!
Императрица приветливо улыбнулась ему и протянула руку. Демидов подобострастно поцеловал ее. То, что она не горда и проста с ним, обрадовало Прокофия.
«Милостивая», – с одобрением и надеждой подумал он, еще раз поцеловал теплую мягкую руку царицы и поднял на нее увлажнившиеся глаза.
– Здравствуй, Демидов! – обратилась она к нему певучим голосом. Ее выразительные глаза остановились на заводчике. – Вот ты какой? – слегка разочарованно сказала она. – Я и батюшку и деда твоего знавала…
– Государыня! – промолвил Демидов. – Оба они были верными слугами великого государя Петра Алексеевича…
– Знаю, – сказала она и слегка наклонила голову. – Знаю… Встань, Демидов…
Придворные с нескрываемым любопытством разглядывали хилого потомка Никиты Демидова. Елизавета улыбнулась и, оборотясь к вице-канцлеру, сказала:
– Благодари графа, осведомлена я, что при разделе наследства обойден ты. Неприлично дворянину и внуку Демидова пребывать в бедности. Михайло Ларионович! – Тут государыня взглянула на вельможу: – Угодно нам, чтоб сенат дело рассмотрел по справедливости, не обижая никого из сыновей покойного заводчика.
Прокофий готов был снова пасть к ногам царицы, но она капризно повела тонкими черными бровями:
– Не заискивай, не люблю сего. Верю, что будешь преданно служить мне, как служили твой батюшка и дед. А ныне оставайся, зову на маскарад…
Она улыбнулась и заговорила с придворными. Стоявший за ее креслом вице-канцлер указал глазами Демидову на дверь. «Аудиенция окончена. Скоро-то как!» – разочарованно подумал Прокофий и, откланявшись государыне, нехотя последовал за Воронцовым…
В приемной по-прежнему царила тишина. За большими окнами дворца ярко светило солнце; за широким простором Невы темнели приземистые бастионы, а среди них высоко вздымался сверкающий на солнце золотой шпиль Петропавловского собора.
Спустя месяц в Санкт-Петербург прибыл и Никита Акинфиевич Демидов. Не успела его коляска подкатить к отцовскому дому, как к ней подбежали слуги, бережно свели господина на землю и широко распахнули перед ним дверь.
Надутый, с гордо поднятой головой, молодой владелец прошел в переднюю, где в глубоком поклоне перед ним склонились холопы. Он и глазом не повел в ответ, проследовал через светлые залы, гостиные, зорко оглядывая убранство.
– Ох, и радость ныне у нас! Как светлого дня ждали вас, барин! – залебезил перед ним седенький сухонький дворецкий в белых нитяных перчатках. Он торопливо бежал впереди хозяина и угодливо распахивал одну дверь за другой.
– А где братец? – вдруг спросил Демидов.
Дворецкий виновато опустил глаза. «Ну, быть грозе! – испугался он. – Небось разнесет, что допустили супротивника в дом. Опять же, как сказать, домик-то общий, отцовский…»
Склонясь перед хозяином, он смущенно ответил:
– Прокофий Акинфиевич изволил тут остановиться…
Никита насупился, но никак не отозвался.
С этого дня он жил с братом в одном доме, но оба тщательно избегали друг друга. При встречах они делали вид, что не замечают друг друга.
«Погоди, на своем поставлю!» – грозил Никита и по совету друзей отправился к наследнику престола, великому князю Петру Федоровичу.
«Через него-то и отведу все козни родимого братца!» – с ехидством думал он.
Наследник престола со своей супругой Екатериной Алексеевной жил в Петергофе. Гвардейский офицер Салтыков – красавец, кутила, был близок к наследнику, вместе с ним делил досуги – повез Никиту в загородный дворец.
На берегу Финского залива, в дворцовом парке, царило тревожное безмолвие. Свита наследника чинно бродила по аллеям. Салтыков выскочил из коляски и, нарушая тишину, закричал:
– Что за траур? Что вы все онемели?
– Тсс! – прижала палец к губам молоденькая фрейлина и, жеманно ответив на поклон Демидова, зашептала: – Великий князь весьма расстроен! Он сейчас не в духе, берегись попасть ему на глаза.
– Пустое! Мы его живо развеселим! – загремел гвардеец.
В ту же минуту в розовом павильоне распахнулась дверь, и на пороге появился бледный от гнева Петр Федорович. Никита со страхом взглянул на будущего императора.
Долговязый, с нескладным узким туловищем, он слегка покачивался, размахивая длинными руками.
– Кто здесь шумель? – резким голосом прокричал великий князь. Со сжатыми кулаками он готов был броситься на виновника беспокойства, но, узнав Салтыкова, сразу же отошел, повеселел: – А, это ты приехаль? Ошень кстати… А это кто?
– Демидов, – представил гостя гвардеец.
Толстые губы Петра Федоровича сложились в неприятную улыбку.
– Кто есть Демидоф? – спросил он.
– Заводчик. С Урала, приехал приложиться к ручке вашего высочества…
– Очень карошо. – Глаза наследника сощурились. – Весьма карошо…
Никита растерялся, услышав ломаную русскую речь из уст наследника. Ах, как хотелось ему попасть в знать, все время он об этом мечтал! Шутка ли встретиться с наследником российского престола! Какая будущность раскрывалась перед ним, уральским заводчиком! Но что-то в душе Демидова протестовало против неприятного немецкого говора Петра Федоровича. Длинное узкое тело наследника было затянуто в зеленый прусский мундир. «Значит, верно то, что он почитал для себя за большую честь числиться лейтенантом на службе у прусского короля Фридриха Второго, нежели состоять великим князем и наследником российского трона?» – с чувством горечи подумал Демидов.
Но желание выйти в свет подавило в нем неприязненное чувство. И когда Петр Федорович взял его под руку и повел в павильон, он сразу же почувствовал себя счастливым и веселым.
Петр Федорович большими шагами подошел к столу и прикурил трубку, набитую крепким кнастером. Комната быстро наполнилась густым табачным дымом.
Наследник поднес трубку и Демидову. Хотя Никита Акинфиевич и не курил, однако послушно принял ее и, поперхнувшись, стал пускать синие кольца.
Павильон постепенно наполнился приближенными. Гремя стульями, все уселись за стол и занялись карточной игрой.
Великий князь ставил один золотой за другим и проигрывал. Он хмурился.
Дым все гуще и гуще заволакивал комнату. Слуги приготовили пунш, и кругом заходила чаша. Петр Федорович, не брезгая, пил со всеми из одной чаши.
Гомон и шум становились сильнее – хмель окончательно овладел собутыльниками цесаревича. Великий князь сидел, широко раскинув огромные ноги в ботфортах, его осоловелые глаза смыкались, голова клонилась на грудь.
За окнами погасал серенький день. Никита тихохонько выбрался из павильона и побрел по аллее. Под ногами похрустывал мягкий снежок, со взморья задувала моряна, шумела в обнаженных липах; темными призраками они сторожили тропку. От проклятого вонючего кнастера было горько во рту, кружилась голова. Демидов полной грудью вдыхал свежий воздух. Вдали, в конце аллеи, серой колеблющейся пеленой мелькнуло незамерзшее море. В лиловые тучи медленно погружалось солнце…
Когда Демидов вернулся в павильон, в густом дыму тускло горели свечи в канделябрах. Петр Федорович был совершенно пьян, неуклюже размахивал длинными руками и кричал:
– Кораль Фридрих велики зольдат!..
Завидя Никиту, он поманил его к себе:
– Демидоф, мой друг, я люблю тебя! Ты богатый купец…
Никита Акинфиевич почтительно поклонился:
– Премного благодарен, ваше высочество.
Он подошел к нему, но великий князь, опираясь о стол, поднялся и, шатаясь, пошел к дивану. Никита подсел рядом.
– Демидоф! – выкрикнул Петр Федорович, икнув.
Никита угодливо склонился к наследнику.
– Ты богат? Дашь денег? – настойчиво сказал Петр Федорович и дохнул винным перегаром в лицо Демидова.