Евгений Федоров – Большая зона. Книга 2. Ироническая проза (страница 15)
Так вот, после вышесказанного, добавим, – невероятное для России чудо: кубинцы не пьют, совершенно задаром продающийся в аптеках, спирт!:.
– Ты же знаешь, что для кубинца пить спирт – это то же, что для русского пить палитуру – крайняя степень падения!, – засомневался Антон.
– Так мы подадим на стол этот коктейль в графинах, как русскую «Черри-бренди» – вишнёвую водку. А коктейль намешаем у меня в спальне и ни одна собака не будет об этом знать, – спокойно рассудил Маркони.
– А зачем столько много спирта покупать, именно двадцать одну бутылку?
– Так на все твои гроши, на двадцать песо. Наберём халявного спирта, больше на Кубе купить нечего. Остаток – поделим и будем поить «бурдой» уже наше начальство, только уже – кубинским «Черри», как оно и есть в натуре, – спланировал Гена ситуацию наперёд.
Опуская подробности, скажу, что припёр Гена на «могутних» плечах полный крафт-мешок спирта. Намешал его огромной, мохнатой лапой в кастрюле с вишнёвым сиропом, в своей спальне под родной хохляцкий напев:
Раут, как и планировала Валя-Мальвина прошел на славу. Однако…
Организмы у кубинцев не способны расщеплять русские дозы алкоголя, тем паче, что Гена самостийно нарушил рецепт Дмитрия Менделеева и, вместо пропорции – сорок процентов спирта в литре бурды, он, на морской, выпуклый глаз, от щирого сэрця, положил – все шестьдесят процентов спирта: «шоб, на точняк, их достало до самого ануса!! Знай наших!»
Их и взяло! Не прошло и двух часов, как все пятеро гостей лежали вповалку. Вначале хозяева даже перетрусили: не потравил ли их Маркони от щедрости душевной? Но, когда Маркони сознался в грубом нарушении рецепта Дмитрия Ивановича, от души отлегло: «Так им и надо – не будут красть чужой жир свиной высшего сорта!» – резюмировал Хлебосол-Маркони.
Но весь ужас ситуации был ещё впереди.! Ведь перед тем, как вырубиться вчистую, начальник всех начальников в порту – Дрей, вдруг вышел из-за стола и, качаясь, направился …в туалет… перепутав дверь со спальней Маркони, где тот кашеварил свой забойный напиток!
Не нужно было пяти лет пребывания в России, где Дрей окончил институт, чтобы понять, что они пьют! В спальне был хаос из бутылок со спиртом и флаконов с вишнёвым сиропом вокруг двадцатилитровой кастрюли… И Дрей всё понял!. А говорили «Русская вишнёвка»!
Сзади Дрея твёрдо взял за плечи Гена и сказал: «Дрей, ты ведь не станешь портить дружбу между нашими народами (!)?» (Во! загнул!)
– Не стану! – промлямлил еле живой Дрей и упал на широченную кровать Маркони, без сознания.. А утром он сделал вид, а может и самом деле, что он ничего не помнит. И слава Богу, пронесло! И – реномэ щедрых хозяев сохранено, и – дело сделано! Теперь – ждать результатов оглушительного угощения…
На следующий день, в Управлении порта, все коносаменты (накладные на сдачу груза) были, выражаясь морским языком, – «зачищены», то – бишь подписаны без замечаний, кроме одного! Держитесь за стул: «Обнаружились ИЗЛИШКИ, (перечислены), в том числе – шесть тонн муки пшеничной высшего сорта.»
Ха!, Ха! И ещё раз – Ха! Бо, як кажуть у нас на Вкрайини, мукы у нас зроду нэ було! Откуда взялась мука, мы её не грузили, никогда не перевозили и, кроме как у начпрода для пекарихи, муки на судне не водилось!?
А разгадка такого счастливого, волшебного превращения морской пыли в шесть тонн муки стояла рядом с нашим судном и – так же выгружала продукты. Это – латвийский рефрижераторный теплоход «Шторм», на котором и была доставлена, кроме всего прочего – мука.. Видимо, братьям-кубинцам было не очень накладно писнуть эти шесть тонн нашему судну, нахапали достаточно!
Сделал дело, гуляй смело! На сутки Мальвина пропала… При всем нашем возникшем сверх уважении к ней Первый заволновался… Хоть мы и намекали ему: человек привык платить по долгам, не кипишуй, объявится, да еще с каким-нибудь фортелем!
Как в воду смотрели! Мальвина явилась к помпе и потребовала свой паспорт:
– Я выхожу замуж за Марио! Это тот, который – начальник всех холодильников! И остаюсь на Кубе! – заявила она с порога.
– Паспорт я тебе не дам. Увольнения я тебе запрещаю. Мы уже готовимся к отходу – посуровел Первый.
Валя приоткрыла дверь каюты и сказала, в коридор: Марио, заходи!
Зашел высокий, молодой, белокожий испанец – Марио и сказал: «Я всё слышал!».
– Вы, товарищ первый помощник капитана, ежедневно и ежечасно слышите по кубинскому радио: «Viva Cuba, Habana, Territoria libre de America!» – Куба – свободная территория Америки! Вы не смеете запрещать Мальвине сходить на берег и выйти за меня замуж!.. – заявил Марио и отверг предложение Первого сесть.
Первый был в полной растерянности. Первое его желание было – бежать за помощью к капитану…
Всю предыдущую карьеру он сделал, будучи секретарём парткома в пригородном совхозе и с контингентом (доярки, трактористы) чувствовал себя – на коне!
А тут? Как бы чего не навредить! Потом вовек не отмоешься! Повесят строгача, потом – снимут, а запись-то останется…
– Никто не запрещает уборщице Валентине Андрулайтис получать увольнение на берег, – соврал он тут же. Однако, она имеет право, согласно заграничному паспорту моряка, лишь посещать берег, но не оставаться в стране пребывания судна. Разрешение на брак и визу на въезд Валя должна получить в Союзе, на Родине. А сейчас я просто поздравляю вас с вашим решением и – пройдёмте к капитану, он вам даст свои рекомендации…
К капитану Первый потащил их, чтобы «взять с собой по делу» и капитана, в случае чего… А, вдруг, Валька сбежит и самовольно останется на Кубе! Тогда – хана!
А так, – всё-таки меры принял, а дальше – воля капитана, на то он и «Первый после бога на судне в море!»
Капитан «от Бога» – Борис Григорьевич был внешне невозмутим при любых ситуациях и даже позволял себе шутить, когда других трясло от волнения.
Выслушав тройку взволнованных вошедших, он лишь хохотнул и сказал:
: – Согласно Морскому праву и КЗОБСиО (Кодекс законов о браке, семье и опеке) я, как капитан имею право оформить ваш брак прямо на судне, с записью в судовом журнале.
Вместо церковного аналоя, – обведу вас три раза вокруг компаса в рулевой рубке… Но для этого нужны форс-мажорные условия, такие, как, например, – необитаемый остров! Ну, а поскольку мы с вами находимся в центре цивилизации Карибов – Гаване, то вам придётся обратиться вначале в наше Посольство в Гаване и там вам расскажут кому, куда писать прошения. А просто оставить Валентину Андрулайтис на берегу я не имею права, согласно иммиграционным законам Республики Куба. А пока, своей волей, я разрешаю Валентине продлённое увольнение на берег, под ответственность приглашающего – Марио Эрнандеса Эрэдиа, первый помощник оформит это в журнале увольнений.
На том и распрощались, все были удовлетворёны.
Таких проводов Гаванский порт Кубано де песко не видел сроду. На причале образовались две группы молодых кубинцев, одна из которых орала на все лады: «Мальвина»!, а вторая группа скандировала: «Грета! Аврора!»
Возвращение в порт никого не пугало, совсем наоборот, все были в радостном ожидании и оно вскоре подтвердилось: по итогам рейса весь экипаж был премирован, а командирам – капитану, старпому и второму помощнику вручили золотые часы «Москва», стоимостью в десять береговых зарплат простого советского инженера, этакого эталона отсчёта благосостояния, как прожиточного минимума в наше время. Правда, в Управлении долго ломали голову, откуда капитан взял шесть тонн муки? И, не мудрствуя лукаво, оформили муку задним числом, как погруженную ещё в Калининграде, до начала рейса, – благотворительную помощь детским садам на Кубе! За счёт чего и наградили троицу дорогими часами. (Спасибо вам, Дрей и Марио за ваши «хабари», и да простят вас пострадавшие на сумму золотых часов латыши, с коих наверняка удержали немалые суммы в пароходстве!)
Владимир Касаткин списался с судна на сессию в Техническом институте, который он оканчивал будущей весной. Получив в кассе чеки ВТБ (совковая валюта!), он направился сразу в, так называемый, «валютный» магазин «Альбатрос», купить подарки жене Бетти и сыну Игорю, ибо с Кубы он привёз только необыкновенной красоты морские раковины и кораллы.
У входа в магазин Касаткина поймал за пуговицу дежуривший там постоянно Борис Болтянский. Он скупал у знакомых моряков сертификаты (чеки ВТБ) и увозил их в Одессу, где цена их была ровно в полтора раза выше. Это был уникальный тип. В возрасте где-то под пятьдесят лет он оставался бессменным третьим и четвёртым помощником капитана и славился на весь флот тем, что все капитаны от него избавлялись из-за его низкой квалификации и неуёмного гонора. (Он имел диплом «двестипудовика», тоесть – судоводителя судов водоизмещением до двухсот регистровых тонн, выпускались такие малые специалисты сразу после войны в УКК, – учебно-курсовых комбинатах).