Евгений Евтушенко – А снег идет… (страница 9)

такой далекий, как в другой стране, — на длинной и прохладной простыне покойся, словно в море на спине, отдавшись мягкой медленной волне, со мной, как с морем, вся наедине. Я не хочу, чтоб думала ты днем. Пусть день перевернет все кверху дном, окурит дымом и зальет вином, заставит думать о совсем ином. О чем захочешь, можешь думать днем, а ночью – только обо мне одном. Услышь сквозь паровозные свистки, сквозь ветер, тучи рвущий на куски, как надо мне, попавшему в тиски, чтоб в комнате, где стены так узки, ты жмурилась от счастья и тоски, до боли сжав ладонями виски. Молю тебя – в тишайшей тишине, или под дождь, шумящий в вышине, или под снег, мерцающий в окне, уже во сне и все же не во сне — весенней ночью думай обо мне и летней ночью думай обо мне, осенней ночью думай обо мне и зимней ночью думай обо мне.

1960

Песня Сольвейг

Лежу, зажмурившись,                              в пустынном номере, а боль горчайшая,                         а боль сладчайшая. Меня, наверное,                      внизу там поняли — ну не иначе же,                      ну не случайно же. Оттуда, снизу,                      дыханьем сосен из окон             маленького ресторана восходит,             вздрагивая,                            песня Сольвейг. Восходит призрачно,                             восходит странно. Она из снега,                   она из солнца. Не прекращайте —                           прошу я очень! Всю ночь играйте мне                              песню Сольвейг. Все мои ночи!                    Все мои ночи! Она из снега…                      Она из солнца… Пусть неумело                    и пусть несмело всю жизнь играют мне                              песню Сольвейг — ведь даже лучше,                         что неумело. Когда умру я, —                      а ведь умру я, а ведь умру я —                      уж так придется, с такой застенчивостью