Евгений Ершов – Первая гвардейская Пролетарская. История в документах. Часть 3. Октябрь - Декабрь 1941 г. (страница 36)
Георгий Георгиевич Хетагуров родился 05.01.1918 года в селе Коста-Хетагурово Усть-Джегутинского района Ставропольского края. В РККА с 1937 года.
В боях был ранен и контужен. С конца ноября 1942 года старший лейтенант Г.Г. Хетагуров проходил службу в 307-м отдельном ремонтно-восстановительном батальоне. Войну капитан Г.Г. Хетагуров закончил командиром 705-й штабной автороты 46-й Армии. Награждён двумя орденами Красной Звезды, медалями «За оборону Кавказа» и «За взятие Будапешта».
После войны служил в отделе ГАИ МВД Северной Осетии в должности старшего государственного инспектора. В 1961 году погиб при исполнении служебных обязанностей.
«Георгий Хетагуров водил мощный танк. Его подарили дивизии московские рабочие. Двойная броня танка и его оружие изготовлялись с отеческой любовью и старательностью; москвичи не жалели ни сил, ни металла для подарка гвардейцам»
Далее в рассказе указывается, что первой целью танкистов стала, засечённая накануне «в пункте четыре-десять» артиллеристами вражеская батарея. Свернув в один и переулков и не обнаружив там артиллерии, изменили маршрут и раздавили дом с находящимися там немцами. Затем батарея была обнаружена и раздавлена.
«Танк вылетел прямо на батарею: она была в тридцати метрах от него. Расчёты занимали свои места у орудий, и никто из них не ожидал столь удивительного нападения. Как и офицеры во дворе маленького домика, прислуга батареи от страха и неожиданности не оказала танку никакого сопротивления. Хетагуров запомнил лишь, как два офицера в форме итальянских артиллеристов бросились наземь и зарылись головами в снег. А между тем танк стремительно рванулся к батарее, и через минуту от орудий и их расчётов остались лишь жалкие следы: батарея была смешана с землёй и снегом…
Они выехали на большую улицу, ведущую в центр города. Больше половины всех домов здесь было сожжено и разрушено. В конце улицы из окон двухэтажного большого дома торопливо высовывались крупнокалиберные пулемёты».
В рассказе этот дом был обозначен как штаб и был уничтожен четвёртым выстрелом. Выехав на перекрёсток с шоссе «танк натолкнулся на засаду выскочивших из домов пьяных офицеров… Но, прежде чем гусеницы успели перемолоть немцев, два офицера бросили несколько бутылок с горючей жидкостью. Пламя ворвалось в танк и обожгло правую щеку и грудь Новочихина, у Хетагурова обгорело, плечо, а у Гоманина — руки. Но пожар тотчас подавили и крутым разворотом сбили огонь с моторной группы.
Весь город был в панике, автоматчики, не целясь били вдоль улиц, пулемёты строчили очередь за очередью, кося из стороны в сторону, точно танк был невидимым и мог незаметно наброситься на них, с воем неслись над городом мины, и можно было подумать, что в беспамятстве батареи обстреливают самих себя. На маленькой площади, за обгоревшей церковью, по танку неожиданно в упор ударили из орудия…
Танк повернул назад прямо на батарею. Два её орудия были хорошо замаскированы в возах с сеном. Прислуга бросилась бежать, но её настигла очередь Гоманина. Через минуту батарея была уничтожена. Хетагуров облегчённо вздохнул и распорядился о возвращении. Боевая разведка была закончена. Но на шоссе, ведущем за город, танк почти столкнулся с бежавшими немцами. Их было не меньше двух рот, солдаты держали винтовки наперевес, бежали, потеряв строй, видно, очень спеша… Танк ударил по самой гуще бежавших! Пулемёты беспощадно косили их. Шоссе было усеяно трупами. Час и сорок минут продолжался этот огненный рейс. Танк дважды промчался по городу и не раз был под прямым обстрелом вражеских батарей. С перекошенной башней, кругом помятый снарядами, весь исцарапанный пулями и всё же неуязвимый, он уничтожил девять батарей, шесть пулемётных гнёзд, более двухсот солдат и офицеров и разрушил штаб немецкой пехотной дивизии».
По немецким сведениям, штаб 258-й пд находился в Котово. Нужно отметить совпадение информации советской и немецкой сторон о продолжительности рейда. Если в рассказе А. Глебова сказано, что рейд продолжался один час сорок минут, то по немецким данным он начался около 7 часов и закончился к 8:45.
В книгах П.Г. Кузнецова «Гвардейцы-москвичи270» 1962 года издания и «Пролетарская Московско-Минская271» 1975 года издания события этого дня имеют другую трактовку и датируются 28 октября.
«Последний штурм занятого врагом Наро-Фоминска, москвичи, напрягая остатки сил, провели 28 октября. Сводный отряд из мотопехоты 175-го полка и танкистов 12-го танкового полка под командованием майора Балояна должен был прорваться через город на юго-западную окраину и там закрепиться.
В предрассветных сумерках танки с десантом пехоты на больших скоростях устремились по каменному мосту в центр города. Впереди шёл тяжёлый КВ лейтенанта Георгия Хетагурова, за ним — танк майора Балояна.
Немцы были настороже. На шум моторов они ответили стеной заградительного огня. Небо озарилось ракетами. Проскочить через мост и ворваться в город удалось только головным машинам, которые использовали первые минуты внезапности.
Как вихрь, промчался Хетагуров на своём танке из конца в конец города.
Вокруг рвались гранаты, бутылки с горючей смесью и мины, от осколков и пуль гудела броня, горючая жидкость потекла вниз, вспыхнула ярким пламенем. Пламя ворвалось в танк, обожгло щеку и грудь водителю Новочихину, задымилась кожаная куртка на плече у Хетагурова, обгорели руки у пулемётчика Гоманина.
Но танк, не сбавляя хода, мчался вперёд, сея среди врагов панику и истребляя их пушечным и пулемётным огнём. И только когда кончился весь боезапас, обгоревшая машина возвратилась в своё расположение.
Танк майора Балояна также побывал на западной окраине в тылу у врага и, расстреляв все свои боеприпасы, благополучно возвратился к фабричному корпусу, где занимала оборону рота 175-го мотострелкового полка».
Сам начальник разведки дивизии майор Нерсес Парсиевич Балоян, назначенный после гибели подполковника П.В. Новикова командиром 175-го мсп, в своих воспоминаниях в книге «Битва за Москву272» описал другую версию событий.
«Фашисты превратили город в мощный узел сопротивления. Улицы были заминированы, заграждены баррикадами. В подвальных помещениях были расставлены противотанковые пушки. Все подступы к городу и его улицы гитлеровцы держали под огнём автоматов и пулемётов. Но наше командование решило внезапным штурмом, без огневой подготовки ворваться в город и освободить его.
28 октября в 20 часов полковник А. И. Лизюков вызвал меня в штаб дивизии и объявил:
- Решением командарма 33 сегодня ночью наша дивизия должна овладеть городом. Ваш полк с десятью танками и десантом в первом эшелоне дивизии прорвётся через мост, по центральной улице выйдет на западную окраину города и ударом с запада овладеет им. Остальные части дивизии во втором эшелоне будут поддерживать вас. Начало атаки в 5 часов утра.
Получив приказ, я вернулся на командный пункт. Началась спешная подготовка. В нашем распоряжении было всего несколько часов. За это время надо было поставить задачи всем подразделениям, собрать людей и боевую технику, которые были растянуты по фронту до 5 километров, вывести подразделения из оврагов, подвалов, развалин, где они расположились, обеспечить их боеприпасами, продовольствием, произвести расчёт для посадки на танки. И все это необходимо было сделать скрыто под самым носом у гитлеровцев. Что и говорить, задача нелёгкая.
К 4 часам утра все было готово. С боевых позиций был снят весь личный состав полка. Остались лишь отдельные посты для наблюдения и прикрытия нашего отхода на случай неудачи. В голове колонны полка находились танки. Они стояли на дистанции 50 метров друг от друга. На каждом танке находился десант — 8 - 10 автоматчиков. Впереди всей колонны поставили тяжёлый танк КВ. Затем шёл танк Т-34, в котором должен был находиться я. Сделав все указания и распоряжения на прорыв, я подошёл к головному танку КВ, чтобы отдать команду на движение. В этот момент начальник штаба 33-й армии предупредил:
— Скорее, светает!
Не задумываясь, я решил остаться в головном танке. С большим трудом влез в КВ, где уже было четыре человека.
И вот заработали моторы. Головной танк тронулся и проскочил через мост. Гитлеровцы «проснулись», и тут же мгновенно ожила вся их огневая система. Когда мы оказались на центральной улице города, с обеих сторон её на нас обрушился огонь противотанковых пушек. С верхних этажей стреляли автоматчики и пулемётчики. Боковые щели танка были повреждены. Командирская панорама, расположенная на верху танка, также ничего не показывала. Проехав метров двести, я решил проверить, что происходит с остальными подразделениями полка. Через заднее смотровое окно наблюдения я увидел второй танк Т-34. Дальше ничего не было видно.
Ускорив ход, мы выехали на западную окраину города, где центральная улица сливается с шоссейной дорогой, идущей на юго-запад. Остановив танк, я посмотрел назад, но не обнаружил идущего за нами Т-34.
Убедившись в том, что мы одни, я приказал командиру машины младшему лейтенанту Хетагурову повернуть танк обратно. Вдруг слышу его слова: — Товарищ командир, механик-водитель Новочихин ранен. За рычаги управления сел другой танкист.