Евгений Ерофеев – Не буди лихо… (страница 14)
– Тут две спальни гостевые с душами и туалетами и бильярд, – бодро сообщил Николай, поднимаясь еще выше. – Хотя кому я это все рассказываю, ты ж тут все видел.
– Если ты тут бываешь три раза в год, то я был один, и то года три назад, – подметил Покахонтов, следуя за своим другом, – так что, если не хочешь инцидентов в своем логове разврата и порока, то будь добр все досконально показать. Меня больше интересует, где газ перекрывать и как сигналка работает, а не твои бильярды, телевизоры.
– Не боись, все будет, – заверил его товарищ.
Третий этаж был владениями хозяина. Большая спальня, сверкающая ванная, комната с джакузи. Вид из окон завораживал.
– Тут стекла затемненные, так что можешь намываться и голым расхаживать, никто не увидит. Если только ты в ночи при полной иллюминации не будешь этим заниматься, – сообщил радушный хозяин. – Белье чистое, лично проверял, так что можешь не бояться.
– Зная, зачем ты сюда приезжаешь, все-таки некие опасения присутствуют, – пошутил ученый, – придется по приезду к венерологу заглянуть.
– Обижаешь, братан, – по-детски надулся Николай, – гадости говоришь. Можно подумать, я сюда каких-то шлюх подзаборных таскаю.
– Да ладно тебе, что ты, приколов не понимаешь? – даже удивился Дмитрий Александрович.
– В каждой шутке, как говорится, – многозначительно высказался его друг, – ладно, проехали. Пошли вниз, покажу тебе, как газ перекрыть и воду. Что там тебя еще интересовало?
Спустя час Заверсин отбыл. На прощание они крепко обнялись, словно Николай уезжал не на отдых в Турцию, а как минимум на войну. Куча словно чуяла, что любимый хозяин уходит и не берет ее с собой, печально сидела, опершись на ноги Покахонтова. Ученый поправил традиционно съехавшие с носа круглые очки и душевно попросил:
– Коль, ты только будь на связи, о'кей? А то мало ли что.
– Не боись, Димуля. Привезу тебе в подарок что-нибудь потрясное, раз ты от денег отказался. Не переживай, не притягивай негатив, и все будет в шоколаде, братан.
На прощание Заверсин посигналил и был таков. Покахонтов постоял на дороге, смотря вслед удаляющейся машине, зашел обратно и закрыл калитку на все засовы. Он зашел в дом, так и не заметив тучную фигуру на балконе соседнего огромного дома из белого кирпича.
Весла почти беззвучно опускались под воду и так же тихо поднимались вверх. Варун в который раз подумал, как смог Мытарь выжить в таких гиблых местах вдвоем с котом.
«Тут и безо всяких кровопивцев сгинешь за милую душу, так здесь еще и орда страшилищ бродит, – восхищенно смотрел он на сидящего на веслах воина, – во дает!»
Тень сидел на корме и бдительно смотрел вперед, туда, куда шла лодка. Деревья росли прямо из болота, мутная гладь с кувшинками и камышами так походила на зеленую траву, что казалось, хоть сейчас бери и иди пешком. Скоро лес начал редеть и воевода смог рассмотреть явившийся из тумана крутой берег.
– Это же тропа тайная, по которой мы путь держали на Москву, – прошептал он.
Ерш довольно посмотрел на него, утвердительно кивнул и накинул на лысую голову капюшон, став тем самым загадочным странником, который повстречался им несколько дней назад. Он приложил указательный палец к губам и едва слышно прошелестел: «Ш-ш-ш-ш-ш-ш».
Лодка причалила к берегу. Черный толстый кот, едва они подплыли, первым прыгнул на сушу и исчез в густых зарослях камыша. Ерш выскочил следом на землю и был таков. Последнее, что увидел витязь – болтающийся за спиной Мытаря огромный арбалет. Не зная, что ему делать, воин нерешительно постоял в лодке, вышел из нее, неловко промочив одну ногу, и стал тревожно осматриваться. Без устали крутясь по сторонам, он вытащил меч и тут же почувствовал себя спокойнее. Время шло, а Мытаря все не было. Варун даже подумал, что его бросили одного, как сверху раздался свист. На дороге стоял Ерш:
– Не спи, богатырь, замерзнешь. Подымайся, никого, опасности нетути.
Впервые за долгое время Варун почувствовал себя неловко. Обычно от него зависели другие жизни, он верховодил людьми. Теперь же Ерш носился с ним как с писаной торбой.
На дороге так и осталось лежать то поваленное дерево, с которого все началось. Теперь на нем сидел Тень и тщательно намывал свои лапки. Следов не было вовсе, лишь наметанный глаз опытного Мытаря воссоздал всю картину:
– Сеча была, да бесславная. Весь твой хваленый отряд положили, как зверей бессловесных. Видишь, земля вся вскопана? Не любят нежить лошади, они первыми взбесились, и начался кровавый пир. Упырей всяко больше двух было. Видать, те, что вашими были, первыми пошли, пыль в глаза пустить, с панталыку сбить.
Согнувшись в три погибели, Варун изо всех сил напрягал зрение, чтобы увидеть то, о чем говорил его спаситель.
– След туда уходит, как я и думал, – Мытарь махнул в сторону, противоположную той, откуда они приплыли. – Там раньше деревня была, да вся вышла. Дюже любят они это место.
– Почто? – полюбопытствовал воевода.
– Поди знай, друг мой, поди знай, – пожал плечами Ерш, пряча в ножны свой меч. – Может, воспоминания, а может, еще что, неведомо. Чего гадать, пособи лодку перетащить, дале поплывем, пока время есть.
Скоро стало понятно, что Ерш был прав. Когда они проплывали совсем мелкое место, чуть ли не царапая лодку о дно, Варун увидел шлем, лежащий под водой. Сомнений не было – доспехи принадлежали кому-то из его дружины. Чуть дальше на дереве они увидели грязное и разодранное знамя их отряда – сову, сидящую верхом на волке. Кот забеспокоился, начал протяжно и гадко мяукать.
– Ты смотри, что деется, – прошептал воевода, – как они их сюда тащили?
– Волоком, как еще. Сила великая в вурдалаках сокрыта, – пояснил Мытарь, громко шмыгнув носом. – Правда за нами, по их стопам идем ровнехонько.
Скоро разрушенная деревня показалась вдали. Издалека она была похожа на обычное поселение. Только ни из одной трубы не шел дым. Чем ближе они подплывали, тем яснее становилось – это мертвая деревня. Вдоль берега некогда стоял частокол, теперь от него осталось одно название. Редко стоящие заточенные кверху дреколья выглядели нелепо и странно. Причал весь почернел от сажи и копоти, частично прогнил и представлял собой печальное зрелище.
– Озеро тут было, на берегу поселение стало. Это опосля, вместе с паразитами болото родилось и вширь пошло, чума с лихорадкою да прочие страшные болезни поползли, – проскрипел Ерш. – Я так думаю, топь вместе со стахоилами приходит.
Дома стояли полуразрушенные, практически у всех были выбиты окна и двери, некоторые лачуги лишились и крыши. Природа брала свое, все, отстроенное человеком, за года поросло мхом и травой.
– Страшная беда тут случилась, – вслух поделился мыслями Варун, уставившись в одну точку.
– Верно говоришь. Всех обратили, женщин с детьми малыми и тех не пощадили.
– Почему на сем месте приключилось подобное непотребство злодейское? – взглянул на Мытаря глава дружины.
– Черт знает. Это я понять и силюсь. В разных местах силы темные ползут, но чтобы вот так, столько себе земли захватить да наместника посадить… Зело недоброе дело затевается, – Ерш, подплыв к причалу, ловко накинул бечеву на одно из бревен.
Кот снова будто растворился. Несколько минут они стояли на причале и слушали тишину. Здесь она была мертвецкая, не похожая на обычную. Будто великан накрыл деревню большим прозрачным куполом и смотрел сквозь него. Чувство, что за ними наблюдают, никак не проходило.
– Проклятое место. Птицы не летают, зверье за многие версты обходит, жуколицы со змеями – и те боятся, – Ерш стоял, не двигаясь, но глаза его находились в постоянном движении.
– Как ты тут один супротив темного воинства боролся? Тут и с целой ратью боязно, – глухо поделился своими соображениями Варун.
– Выбора особого не было, – Ерш тихо зашагал вперед. – Пошли, окрест пошукаем, может, что найдем интересное. Покудова солнце не село, наш ход.
Чем дальше вглубь деревни они шли, тем поганее на душе становилось воеводе. Заросшие дворы, упавшие изгороди, брошенная телега с оторванным колесом посреди дороги.
Варун погрузился глубоко в свои невеселые мысли, да так сильно, что даже вздрогнул, когда Мытарь схватил за рукав, заставив резко остановиться.
– Чего ты? – испугался витязь, хватаясь за рукоять меча.
– Обожди орать, – шикнул на него болотный житель, – вон в избе кто-то… Видел я вурдалака новообращенного, похоже. Ну и здоровый же, гадюка.
– Из моей дружины? – переполошился Варун, забыв о конспирации. – Как выглядел?
– Говорю же, богатырь настоящий. Борода черная, как смоль. Но глаза уже блеском недобрым горят, исчез, как нас заприметил… В окне он… Куда ты? Совсем голову потерял? Обожди, на погибель спешишь!
Но воевода уже не слышал – он перепрыгнул через ветхий забор и побежал к избе, мечом расчищая себе путь от жухлой травы и не обращая внимания на протяжное мяуканье сзади.
Ближе к двум часам ночи стали расходиться и остальные. На трубах осталось всего несколько человек – Павел Олегович, Женя и еще трое ребят, которые так и не смогли найти в себе силы расстаться друг с другом. Они сидели с блаженными лицами и пялились в одну точку, иногда глупо похохатывая.
Женя, будучи человеком отзывчивым и охочим до всевозможных авантюр, не знал, что делать со своим новоиспеченным другом. Павел Олегович пытался отговорить ребят расходиться, но тем было не до него. Вместе в Федоренко он еще долгое время обсуждал, что за напасть постигла его подчиненных. Теперь же Аксенов насупился и молчал.