Евгений Ермаков – Пандемия (страница 85)

Майор оправил мундир, подтянулся, словно его могли увидеть по телефонной связи, и почти благоговейно нажал кнопку громкой связи.

Раздался энергичный голос генерала Ковалева, начальника службы безопасности космической станции.

– Здравствуй, майор! Не оторвал от дел?

– Ну что вы, Дмитрий Владимирович! Я вас внимательно слушаю! – ответил Шалый, теребя воротник.

– Тут вот какое дело, майор… Был у вас мальчик на РЛС, с севера пришел.. Как бишь его звали? – генерал прекрасно разыгрывал забывчивость.

– Антон Левченко, беженец со Стрелки.

– Вот-вот, Левченко… Что с ним? Где он сейчас?

– Не могу знать, товарищ генерал, – ответил Шалый, внимательно прислушиваясь к интонациям в голосе начальника. – После того, как он добрался до Белостока, мы потеряли сигнал.

– А что там, в Белостоке? Поселение какое-то?

– Так точно, товарищ генерал. Ну так… Сброд всякий живет, насколько я знаю.. Цыгане и прочая шушера.

– Значит, сорвался с поводка наш мальчик?

– Видимо, так. Если там нашли сильные электромагниты, то вполне могли деактивировать жучков…

– Вот что, майор. Если Левченко даст о себе знать, сообщи мне. Дело в том, что у наших ученых появились некоторые данные, подтверждающие его гипотезу… о носителе вируса.

– Конечно, Дмитрий Владимирович! Так точно.

– Ну вот и славно. Всё, отбой. -Ковалев повесил трубку.

Майор набрал номер личного наручного коммуникатора, который он дал на прощание Антону.

– Аппарат абонента отключен, или находится вне зоны спутниковой связи. – произнес металлический голос автоответчика.

– Где же ты, Антоха… Что с тобой… – чертыхнулся майор, тяжело уставившись на коммуникатор, словно требуя от него ответа.

Глава XVI

Олеся

Стоял март. По тяжелому просевшему снегу скакали галки, дрались за скудную добычу, что-то выискивали на проталинах. Природа отходила ото сна. Мокрые потемневшие стволы деревьев стояли недвижимым войском в бесконечных шеренгах по обе стороны от тропинки, ведшей мимо мертвых деревень Полесья.

На дороге показался человек, закутанный в серый шерстяной плащ и широкополую шляпу. Человек шел быстро, заметно прихрамывая при этом. Наконец он остановился, со стоном стянул ботинок с правой ноги, что-то вытряс из него на дорогу и снова надел ботинок; огляделся вокруг, жадно вдыхая открытым ртом влажный оттепельный воздух. Переставшие ссориться птицы, примолкли и недоуменно поглядывали на нежданно появившегося человека – зрелище было и впрямь редкостное. Человек постоял, прислушиваясь к шуму леса, и вздохнув, продолжил путь.

Он не встречал себе подобных уже несколько недель. Мимо тянулись лишь заброшенные поселки, в которых давно угасла жизнь. Одни лишь волки, впрочем, человек их не боялся, словно заключив с ними перемирие. Удивительно, но в самом деле, звери не трогали его, как бы почувствовав родственную душу. Одиночество, в котором провел путник столько времени, выхолодило и опустошило душу, он перестал терзаться своим одиночеством.

Куда он направлялся? Человек и сам не знал. Возможно, шел в Карпаты, а может,

хотел свернуть к теплому морю на юге. Скорее всего, в тот момент у него не было определенного направления. Брел, куда глаза глядят.

В вечерних сумерках, он, что-то присвистывая, поравнялся со старым кабаком с покосившейся вывеской, еле державшейся на гвоздях. В окнах заведения мерцал тусклый свет. Чуть дальше по дороге доживал свое гнилой гараж с провалившейся крышей. По другую сторону было здание продовольственного магазина, давным-давно разоренного и пустого. Он сиротливо распахнул пустые окна-глазницы с выбитыми стеклами, да и позабыл их захлопнуть.

Человек удивленно остановился у крыльца, заметив свет. Меньше всего он ожидал увидеть следы жизни здесь, в дикой глухомани северной Украины, позабытом Богом и людьми месте. Он надеялся к ночи достигнуть Коростеня, заночевать там в одном из домов , а затем решить, куда держать путь.

Наконец, решившись и что-то проверив под своим теплым плащом, он поднялся на крыльцо и нерешительно постучал в дверь. Никакого ответа не последовало. Тогда путник толкнул дверь, и та с легким скрипом отворилась.

В кабаке царил полумрак и запустение. На барном прилавке стояла коптившая керосинка, а на месте бармена храпел человек лет шестидесяти с седыми висячими усами в засаленной толстовке. Он спал, безмятежно похрапывая.

– Эй, отец! – позвал странник, легонько коснувшись пальцами плеча спящего. Украинец пошевелился во сне, храп прекратился. Человек заметил однозарядную винтовку, стоявшую возле прилавка на полу. Нахмурился и снова толкнул пожилого украинца. Тот дернулся во сне и открыл глаза. Пожилой хохол испуганно отпрянул, увидев пред собой человека, заросшего густой щетиной.

– Що я бачу! Человек! Ти хто такий будешь? – он испуганно покосился в сторону ружья, одновременно разглядывая другим незнакомца.

– Не бойтесь, я не причиню вас вреда. Я просто шел мимо. Увидел свет в вашем кабаке и решил зайти.

Хохол глянул в сторону двери.

– Ах напасти! Заснув и залишив двери видкритими!

– Вы что же тут, один совсем? – дед Антона был чистокровным украинцем, от него Левченко и унаследовал свою фамилию, так что украинскую речь понимал хорошо.

– А кого мени тут боятися? Вовки одни, а проти них у мене берданка е! – хохол все-таки ухватился рукой за оружие. -Москаль, значить? Давно я москалей не зустричав. Звидки йдеш?

– Издалека я иду и сам не знаю, куда. А зовут меня Антон.

– Садись, Антон. Е будеш? Я как раз вечеряти збирався. Гроши у тебе е?

Антон неопределенно пожал плечами.

– Чорт з ними, з грошима. Обслуг тебе й так. -хохол полез в буфет, достал завернутые в фольгу остатки курицы, выложил на прилавок. Достал бутылку хлебного кваса, поставил рядом.

– Далеко до города, отец?

– Дали по дорози Коростень, до нього три километра.А тут мий трактир, значить. У нас в Коростени живе-то человек двадцать, померли вже все. А я ось нияк кабак свий зламати не можу. Кажуть наши-нечего тебе сидити в трактир – того й гляди, дах рухнет. А шкода мне.Строил ж своими руками. Як ламати? Так тепер вже користи вид закладу ниякой … Ти иж и пий. А натомисть розкажи свою историю. Думаю, тоби е що мени розповисти.

Через десять минут пожилой украинец, назвавшийся Миколой, уже откупоривал бутыль самогона, и разлил по стаканам. Размякший и совсем распрощавшийся с подозрительностью хохол, перешел на русский, которым владел не хуже родного.

Антон, заметно отощавший и заросший за два с половиной года скитаний, обросший, с появившейся упрямой морщинкой между бровей, неспешно поведал ему историю своих странствий. Рассказал о том, как жил в Питере, как добрался до Новинска, и о том, как прошел всю Европу в поисках своего фантастического человека, которого и сам отчаялся найти.

Хохол слушал, недоуменно качая головой и подливал мутную жидкость в стаканы.

– Дивное дело ты затеял, хлопец. Никогда не слыхал о таком человеке…

– Вспомните. Может, кто при вас рассказывал?

Нет, ничего не слышал Микола и не слишком понимал, о чем толкует этот дикий москаль.

– Ты расскажи, где был, что видел.. Как там, в Европе, люди живут еще?

– Да, много где я был, папаша. С табором цыганским путешествовал одно время по Польше, многому они меня научили. Как выживать на лоне природы, в диких условиях. Интересная у них философия странников. Возле Тимишоары есть маленький город музыкантов, жил с ними какое-то время. Так и брожу по земле. Расспрашиваю, кого встречаю, да пока что все без толку…

– Как же ты хлопец, умотался то за это время! Неужели пешком все? И не страшно тебе? – изумлению хохла не было пределов.

– По-разному. То на мотоцикле, то на лошади, то пешком. Да привык уже и на своих двоих… Насмотрелся на голодающих, нищих, живущих в пустом поле людей, укрывающихся лошадиной попоной. Добрался до Франции, перебрался через Пиренеи, даже до Гибралтара дошел, да только увидел я, что в Западной Европе вообще все вымерло. Пусто там и тоскливо так , что и выразить нельзя, папаша. Подумал я , и повернул обратно, отправился на Украину. Так и буду ходить, пока не встречу нужного мне человека.

Внезапно раздался стук и сразу же вслед за этим дверь распахнулась. Вошел благообразный старик в плаще с белой окладистой бородой до пупа.

– Здорово, Микола. Ось я до тебе думаю, дай загляну. Не сидится в хати что-то…

Хохол обрадовано соскочил со стула.

– Здорово, Петре! Гляди, гисть у нас, москаль. Здалеку йде. Говорить, людини шукає. Носяи циєй инфекций. Дивне розповидае, да я мало що зрозумив. Може, ти щось чув?

– Здрасьте, – кивнул Антон, удивленно разглядывая старика. Было в нем что-то от странствующего пилигрима.

– И тоби здоров'я бажаю. Значить, шукаеш тут кого-то?

– Ти по-русски з ним говори, Петро. Це ж москаль!

– Спасибо за хлеб за соль, хозяин. Пойду я дальше. К ночи до города хочу добраться…

– Задержись, прошу тебя. В этой таверне слишком одиноко и пустынно. Хороший собеседник, приятный разговор – что может быть лучше? – удерживал его старик, поглаживавший длинную бороду.

– Мне действительно пора идти.

– Может, не стоит так спешить? Никогда не знаешь, какие дары обретешь в общении с нежданным гостем…

– Может, хоть вы что-нибудь слышали? – Антону начало надоедать пустословие старца.

Старик задумался надолго, так что Антон решил, что он уже не ответит.