Евгений Ермаков – Пандемия (страница 78)
– Да вот, наткнулся на двух, спали на помойке возле Аксеновской линии… Дверь открой, выкину их отсюда.
Бугай лениво поднялся, и начал открывать засов. Неожиданно из-за спин побирушек раздался властный начальственный голос.
– Что здесь происходит?
Бугаи как по команде обернулись и сникли, как побитые псы.
– Виктор Степанович, бичей обнаружили.. Сейчас выкинем отсюда…
Виктор Степанович, приземистый коренастый мужик лет сорока пяти с перебитым носом и тяжелым взглядом с каким-то особенным выразительным нагловатым и хамским прищуром, выдававшим в нем уголовника с богатым прошлым, окинул брезгливо двух путников, словно даже визуальный контакт мог его загрязнить, скалясь и показывая золотые зубы.
– Не так быстро. Сначала я с ними побеседую… Так, Яша, Леня – обыщите их. У них, возможно, есть ксивы. Потом ведите бакланов ко мне в контору.
– Обыскать, шеф ? – переспросил Леня с таким обескураженным видом, словно ему приказали раздеться догола и пробежаться по всему городу.
– Да, Леня, обыскать. Или западло тебе стало ручки марать? Какая буква глагола "обыскать" тебе непонятна? – с тихой угрозой процедил шеф.
Леня пожал могучими плечами и брезгливо начал ощупывать рясу Арлекина. Тот стоял, боясь пошевелиться.
– Яша, обыщи второго, – приказал шеф, наблюдая за действиями подопечного.
Через минуту оба паспорта вместе со Стечкиным Левченко уже перекочевали в руки пахана, который листал их с неподдельным интересом. Затем он резко сорвал с незадачливых путников парики и швырнул на землю.
– Да, ребятки, – обратился он к близнецам-бугаям, – что же вы так оплошали? Я кому велел проверять ксивы у всех, кто к нам попадает? Я кого инструктировал, позвольте спросить?
Бугаи расстроились вконец и повесили буйны головы.
– Но Виктор Степанович.. это же.. бичи..Мы думали… – затянул Яша тонким девичьим голоском, резко контрастировавшим с его внешностью.
– Нечего думать, коли нечем! – заорал шеф. Вены на него шее вздулись как тросы. Так же резко он успокоился.
– Остолопы. Ладно, ведите их ко мне. Я с ними сам разберусь…
Шеф быстрой походкой зашагал вперед, завернув за угол, к серому четырехэтажному школьному зданию. Бугаи, озлобленно пиная в спины двух горе-монахов, вели их в том же направлении.
Яша, надобно отметить, находясь в расстройстве, не забыл изъять у Левченко вторую половину денег. Тот было открыл рот, но тут же закрыл его, увидев громадный волосатый кулак, поросший темным волосом и пропахший куревом, поднесенный Яшей к его носу.
– Только пикни, что я у тебя деньги взял. Башку оторву, мигнуть не успеешь. – пообещал он проникновенно.
Антон потупился.
Конторой шеф называл пустующее здание школы, а точнее, спортивный зал. Именно здесь и располагалась его официальная контора. Здание школы подремонтировали, обновили, даже покрасили – как никак, nobless oblige. Паркет в спортзале заменили, вставили новые стекла, забрали решетками, а в центре зала установили боксерский ринг для тренировки братвы. Сейчас на ринге стоял круглый карточный стол, обитый зеленым сукном. Впрочем, баскетбольные кольца и турник так же оставили.
Шеф оборудовал себе уютный кабинет в тренерской, сюда и привели задержанных. Кабинет все еще был заставлен кубками, вымпелами, в углу стояло древнее выцветшее переходящее Красное Знамя – Шеф не был лишен чувства ностальгии по временам давно минувшей эпохи. В углу стоял мини-бар на колесиках, заставленный бутылками, в стену был вмонтирован небольшой сейф. На письменном столе среди вороха прочих бумаг, лежало несколько мятых листовок с фотографиями беглых преступников.
Шеф, беззаботно напевая что-то себе под нос, уселся на скрипучее кожаное кресло, откинулся и приветливо уставился на Антона с клоуном, стоявших посреди бывшего тренерского кабинета. Когда-то тренер здесь ставил оценки ученикам в классный журнал, отчитывал прогульщиков, и пробуждал в детях желание заниматься спортом; теперь же уголовник наставлял на путь неправедный своих отморозков.
– Садитесь, чувствуйте себя, как дома, – любезно предложил шеф.
Стульев в кабинете не имелось, поэтому задержанные остались стоять.
Как бы не заметив этого, шеф проскрипел креслом, откидываясь в нем далеко назад, потом откусил гильотиной кончик темно-коричневой сигары, закурил и снова комфортно откинулся назад. Ему было уютно и настроение было отменное.
– Ну что, шуты гороховые? Попались? Господа Левченко и Дубровин, собственной персоной! – все еще ласково проговорил он, оглядывая пленников. – Думали, здесь проходной двор? Можно шляться по моему району, как вам заблагорассудится? Однако, наглости вам мне занимать!
Оба молчали, разглядывая заплеванный линолеум на полу.
Шеф взял со стола листовку и продемонстрировал ее обоим.
– Неужели вы думали, что я вас не узнаю? А? Надеялись улизнуть по-быстрому? Ну-ну… Мне принесли листовки еще ночью. Я знал, что вы появитесь здесь. Назад вам пути нет, на юге выйти не сможете, значит, один у вас путь – ко мне. Я ждал вас с самого утра, и вот, как видите, дождался…
Он выпустил в потолок струю ароматного дыма. Кабинет наполнился табачным смогом.
– Что бы вы сделали, будь вы на моем месте, а?
Пленники молчали, избегая встречаться взглядом с тем, кого именовали Виктором Степановичем.
– Отвечать, когда я спрашиваю! – неожиданно взвизгнул он фальцетом.
– Выдали бы коммунистам и получили гражданство и денежную награду! – проговорил Антон, чтобы прервать этот истерический ор.
Шеф грозно зыркнул на Левченко, уже успокаиваясь. Настроение у него менялось, очевидно, по сто раз на дню.
– Награда меня не интересует. Денег у меня и так хоть… ложкой ешь… Гражданство мне все равно не дадут. Кому-то из второго района, возможно, но не одному из наших, и тем более, не мне. Мосты давно сожжены, и пути назад нет… Удобно они пристроились – листовочки разбросали, и сидят, сложа ручки, ждут, когда приведут вас к ним. И ведь правильный расчет! – промолвил пахан, печалясь. Затем он резко встрепенулся, и снова окинул взглядом обоих.
– Какие еще варианты будут?
– Выкинуть вон из города, чтобы духу нашего тут не было, – мило улыбаясь, молвил Арлекин, невинно хлопая густыми ресницами.
– Косишь под дурачка? Ну-ну… – пробормотал шеф, мазнув его рассеянным взглядом и постучал ногтями по письменного столу. – Что же мне с вами делать? Отпустить просто так положение не позволяет…
Послышался шум шагов. Дверь с шумом распахнулась, являя взору здоровенного головореза с синяком под глазом и выдающимся вперед подбородком. Он выглядел, как вспотевший жеребец, страдающий дегенератизмом. Конь замялся на пороге, поглядывая на пленников и бросая на шефа выразительные взгляды.
– Стучаться кто будет? Не учили тебя, что ли? – рыкнул шеф недовольно.
Бугай замялся.
– Тут такое дело… Клюквенник вчерашний расписной, что в боксе сидит… крутит восьмерку, гонит. Мы ему велосипед сделали. Не колется, где у него курок… Что делать-то?
– Канает? Почему я должен все сам делать? На хрена вы мне?.. Ладно, остаешься за этими бичами следить. Отвечаешь за них головой. – пахан встал с кресла и вышел, хлопнув дверью.
Отморозок встал у дверей кабинета снаружи, поглядывая на пленников железобетонным взглядом.
Антон хмуро посмотрел на Арлекина.
– Ну что, кажется, на этот раз мы попались. Что делать будем?
– Откуда я знаю? – огрызнулся злой как черт клоун. – Я понял только одно- выдавать нас он не собирается.
– На что же мы ему еще нужны?
– Петухом сделает… Кочегарам своим сдаст…
– Откуда ты слов таких нахватался.. По-человечески сказать нельзя?
– В общем, приятного нас ждет мало… – голос клоуна дрогнул. Он был в шаге от истерики..
Воцарилось затяжное молчание. Через полчаса шеф вернулся, и был он в преотвратном настроении; зло грохнул дверью и завалился в кресло. Закурил, поглядывая исподлобья на пленников, и о чем-то размышляя.
– Ну, так что же мне с вами делать, голубчики?
Пленники понурились и не отвечали. Шеф изучал потолок, пуская дым кольцами.
– Несколько месяцев назад я встретил в Пригороде странствующего богодула. – произнес вдруг шеф. – Мы с ним играли в карты в таверне. Так, чисто на интерес. С богодулами я не играю на алтушки. Помню, что он долго трепался насчет смысла в жизни и судьбы, которая предопределена для каждого. Чушь, конечно. Мне всегда предсказывали всякую чепуху – например, неожиданную смерть от своей собственной руки.
Ума не приложу, как такое может быть? Накладывать на себя руки я не собираюсь. Я не из тех, кто всю жизнь жалеет о том, что появились на свет. Нееет.. Но все-таки. Я между прочим, не всю жизнь братвой командовал и булатом пырял. Книжки тоже почитывал. Мне вот интересно- существует ли что-то подобное? Не судьба, конечно. Я в это не верю. Но что-то… – он пошевелил пальцами, подбирая нужное слово. – Что складывается постепенно и ведет к определенному концу?
– Тенденция… – подсказал клоун, несколько ошарашено слушавший эту неожиданную речь уголовного пахана.
– Заткнись. – вяло бросил шеф. – Словом, поступим вот как. Вы уйдете из города, я отпущу вас. По крайней мере, один из вас точно уйдет отсюда живым и невредимым. Но сначала немного поиграем. Проверим, правду мне нагадали, или брешут все гадалки… Пошли со мной.
Они прошли к боксерскому рингу. Уголовник, охранявший пленников, принес три стула и поставил рядом с карточным столом.