Евгений Ермаков – Пандемия (страница 25)
– Но мы должны что-то сделать! – воскликнул Антон отчаянной фистулой. -Он же истекает кровью…
– Антон, поверь мне. Такие ранения смертельны. Разбирайся ты хоть немного в анатомии, ты бы это понял. В общем, ты иди вниз, к Дарию, а я вернусь наверх. Мы должны думать о себе, а ему уже не поможешь…
Антон тяжело передвигая одеревеневшими ногами, спустился в квартиру. Пленник у батареи хмуро глянул на него.
– Пристрелили мертвяка? Где ваш третий? Что там у вас случилось?
– Старик там жил наверху. Странный какой-то. Философом был, преподавал что-то в Герценском. Сначала мирно беседовали по душам, водкой все угощал; мирный такой старик… А потом вдруг взбесился. Набросился на Щербака, шею ему разодрал… Старика хлопнули, а Щербак… Там лежит.. Дима говорит, что он не выкарабкается.- к горлу подступали слезы, душили, сжимали его. Левченко почти плакал от досады и потрясения.
– Внезапно взбесился, говоришь?
– Да, ни с того не и с сего.. Кинулся на него, как зверь и в шею вцепился когтями своими. Ну Димка его и полоснул…
Дарий хмыкнул. Разговор ему наскучил, он умолк.
Васильев вернулся через несколько минут. Антон глянул на него вопросительно. Димка шел, опустив голову. Вся его крутка была залита кровью. Антону почудилось, что от него исходил какой-то новый, странный запах, чуть металлический, резкий. Запах смерти? Может, так она и пахнет?
– Все. Только что скончался…
Оба помолчали. Что тут можно было сказать? Смерть была явлением непоправимым…
Димка кинул задумчивый взгляд на языка. Быстро, пружинистыми шагами подошел к Дарию и вновь полоснул ему лучом фонаря по глазам.
– В общем, так. Дарий, или как тебя на самом деле. Мы только что потеряли своего товарища из-за этого чертового сумасшедшего старика, настроение у меня хуже некуда. Почему у меня такое чувство, что знаешь куда больше, чем говоришь? Задницей чувствую, ты не просто недоговариваешь, а даже не начал говорить. Что на самом деле происходит в вашем комплексе?
Чужак уставился на него. Заносчивое и высокомерное выражение вновь появилось на его лице.
– Да, ты прав. У меня есть важная информация, но я буду говорить только с вашим начальником. И уж точно не с вами… – он презрительно скривил рот, брезгливо выплюнув слово "вами".
– Какие мы важные персоны! – Димка усмехнулся. -Значит, нам с Антоном знать не полагается?
– Это слишком важная информация.
– Ну с ним ты поговоришь, я обещаю. Можешь даже не сомневаться. И ему ты выложишь все.
– Ему – да. Тебе -нет.
Димка резко перестал улыбаться. Он снял карабин с плеча и подошел к чужаку вплотную.
– Слушай ты, важная персона! Как насчет того, чтобы прямо сейчас выложить все, что знаешь? Или как вариант, я выбью тебе прикладом все зубы? Вижу, ты их отбеливаешь? Следишь за ними, ухаживаешь, да? Молодец… Умница… А вот сейчас я их выбью. Все тридцать два. Как тебе такой расклад?
Чужак глянул на него с презрением.
– Попробуй. Я все равно тебе не скажу ровным счетом ничего. Кроме того, что ты уже услышал. Впрочем, это малозначащие сведения.
Антон решил вмешаться.
– Дима, оставь его в покое. Завтра его допросят на базе!
– Не лезь. Я хочу поговорить с ним прямо сейчас. Итак. Какого черта здесь вообще происходит? Ты ведь можешь мне кое-что рассказать, правда?
– Я знаю тебя всего несколько часов, но уже устал тебя посылать куда подальше…
Димка отрывисто захохотал, запрокинув голову. Отсмеявшись, он точным выверенным ударом рубанул чужака прикладом в рот. Тот застонал, запрокинулся набок, выплюнул вместе с кровью на пол обломки зубов.
– Ах ты сволочь…
– Ну как, понравилось? Продолжить? Или начнешь говорить?
– Дима!
Васильев с перекошенным от бешенства лицом обернулся к Антону. Рявкнул на него.
– Я кому сказал – не лезь не в свое дело!
– Послушай…
– Выйди нахрен отсюда!
– Я никуда не уйду. И ты больше его не будешь бить. С ним разберутся завтра.
Димка постоял с налитыми кровью глазами. Потом внезапно обмяк, отшвырнул оружие на диван, подальше от узника, и тремя широкими шагами стремительно выскочил в темный коридор.
– Идите вы все к дьяволу! – бросил он на ходу.
Антон взглянул на чужака, сидевшего у батареи. Тот, кинув взгляд на Антона, ожег его такой лютой ненавистью, что он отвел глаза.
– Придурок чертов… Все вы дикари… И вы за это заплатите… все до одного – бормотал он, все еще сплевывая куски эмали.
Димка вернулся через полчаса. Пропахший куревом. Костяшки правой руки были ободраны.
– Надо было на чем-то отыграться, – буркнул он, увидев, что Антон заметил кровь. По стене долбил. Ладно, к черту все.
Он устало повалился на диван.
– Господи… когда это все кончится… Хотелось бы узнать.. Когда…
Антон сел с другого края дивана и посмотрел на него с жалостью.
– Фонарь свой выключи. Батарейки скоро сядут… – произнес Димка, продолжая изучать натяжной потолок.
Антон повиновался. Комната погрузилась во мрак.
– Щербак, Щербак… Почему ты? Почему не я? Почему не я…
Наконец, на улице все стихло. Похоже, твари угомонились -приближался рассвет, время охоты закончилось. Димка, казалось, уснул. Чужак возле батареи перестал возиться. Наверное, задремал и он. И только Антон не спалось. Сначала он ворочался с боку на бок, надеясь вызвать этим утомление и уснуть, но кажется, лишь еще больше растревожил себя. Перед глазами стоял окровавленный агонизирующий комок плоти, еще недавно был Щербаком, суеверным и чудаковатым парнем, собирателем сказок и мифов нового времени, но все-таки это был обычный человек. А то, что истекало кровью на полу рядом со стариком с простреленной головой… Это было что-то другое. Пугающее, чуждое, за гранью представлений о добре и зле. Уже понявшее, что умирает. С глазами, наполненными смертельным ужасом предвидения…
Через полчаса он окончательно понял, что уже не уснет. В последнее время Антон спал очень мало, хоть и видел зачастую удивительные сны. Не то, чтобы он чувствовал себя разбитым после почти бессонной ночи. Нет, было какое-то другое ощущение. Он часто пребывал в созерцательном, несколько заторможенном состоянии, наблюдая за окружавшим со стороны, отстраненно и холодно. Так и сейчас он лежал оцепенело, уставившись в пыльный потолок, выдавший лучшие времена. Понемногу начинало светать. До условленной встречи на набережной еще несколько часов, неплохо бы немного поспать…
И только лишь Антона начало клонить в дремоту, внезапно что-то его разбудило. Он лежал неподвижно, на спине, прислушиваясь к своим ощущениям, пытаясь понять, что же его насторожило. И тут он услышал. Это было легкое царапание в дверь. Так, словно бы собака или кошка скреблись в дверь, требуя, чтобы их впустили. Звук был очень тихий, различимый лишь в полной тишине, но это не было слуховой галлюцинацией. Кто-то или что-то скреблось в дверь, желая попасть внутрь.
Сердце гулко, тяжело забухало. Антон осторожно встал, стараясь никого не разбудить. Димка, похоже, спал как убитый. Антон мельком взглянул на чужака – в сумерках его уже хорошо было видно. Дарий сидел, прислонившись к батарее и не шевелился, глаза были закрыты.
Антон тихонько подошел к входной двери и прислушался. Хотя он старался идти бесшумно, похоже, его шаги услышали. Непрерывное поскребывание прервалось, как только парень подошел к двери. Раздался шорох по полу на лестничной клетке… Шорох лап или ног? Антон не мог разобрать. Волосы на его голове начали шевелиться от ужаса. Сердце бухало как паровой молот, ладони вспотели. Ему неудержимо захотелось открыть дверной замок и посмотреть, что за существо пытается проникнуть в квартиру. Конечно, разум говорил, что это сумасшествие, но что-то заставляло его взяться за задвижку. Вспотевшие пальцы медлили, и тем не менее, действуя сами по себе, словно бы отдельно от тела, начали миллиметр за миллиметром отодвигать запор…
– Антон, отойди от двери. – отчетливо раздался из комнаты голос Димки. Антон вздрогнул, сбрасывая с себя наваждение. Нет, конечно, это безумие. Что на него нашло?
Левченко виновато вернулся в комнату. Димка лежал на спине и смотрел на него.
– Ложись спать. Не обращай внимания.
– Но что это такое?
– Не знаю и знать не хочу. Постарайся заснуть наконец.
Какое-то время Антон, лежа на раскладушке, еще пытался прислушиваться к шуму за дверью, но там, кажется, все стихло, существо ушло, словно осознав, что его не впустят.
А потом Антон провалился в глубокий сон без сновидений.
До условленного времени встречи на пристани на Обуховской набережной оставалось два часа. Достаточно, чтобы добраться до набережной. Путь к Неве легкий и относительно безопасный – все время вперед, по Цимбалина и Дудко, не заплутаешь. Они успевали с запасом.
Дождь с проливного перешел на моросящий – небеса снова выдохлись, чернильные щупальца втянулись в осьминога, скрывшегося за горизонтом, и привычное серое небо вновь открылось взорам. Было настолько холодно, что казалось, вот-вот пойдет снег. Шли быстро, согреваясь ходьбой. Чужака вели впереди, не упуская из виду. Говорить было не о чем. Произошедшее ночью сильно подействовало на всех, включая и Дария. Он замкнулся в себе, не проронил за все утро ни слова. Антону показалось, что он принял какое-то важное для себя решение, определился в чем-то…
Щербака, облаченного в мешковину, которую Димка разыскал в квартире старика, несли Антон с Димкой на самодельных носилках. Через каждые пять минут они останавливались передохнуть. Ставили носилки на землю, утирали испарину, молча и понуро глядя на скорбный груз, прощаясь со Щербаком навсегда.