Евгений Дубровин – Эксперимент «Идеальный человек». Повести (страница 37)
ГЛАВА ТРЕТЬЯ, И ПОСЛЕДНЯЯ,
в которой Геннадий Онуфриевич Красин идет смотреть фильм «Любовь под вязами»
Геннадий Онуфриевич вышел на улицу. Стоял теплый вечер. Чисто сияли звезды. Легкий ветерок возился в листьях сада… Пахло близким дождем и сеном.
Ученый миновал двор, калитку и сел на бревно у изгороди. Далеко, в центре села, пели девчата. Геннадий Онуфриевич привалился к забору и закрыл глаза. Запахи и звуки стали тоньше, отчетливее. Мимо прошла компания с гитарой.
– Гляди, Красины гуляют.
– Ага…
– А это кто сидит? Дядечка, ты чего здесь один сидишь? Пошли с нами в кино! – возле Геннадия Онуфриевича задержалась девушка в брюках, с распущенными по плечам волосами.
– Что идет? – спросил ученый.
– «Любовь под вязами».
– Я не видел.
– Ну вот и пойдемте. А то все парами, а я одна.
Красин встал, взял девушку под руку.
– Как вас зовут?
– Меня? Надя… Надежда…
– А меня Геннадий Онуфриевич… Гена…
– Я вас знаю. Вы сын бабушки Варвары. Так идемте?
– Пошли, – сказал ученый.
В доме продолжали кричать и бегать. Потом хлопнула дверь, на крыльцо кто-то вышел.
– Красин, ты где?
Это был голос Полушефа.
– Я пошел в кино, – сказал Геннадий Онуфриевич. – Я встретил красивую девушку и пошел в кино. Так и передай всем. Кино называется «Любовь под вязами».
– Желаю приятного времяпрепровождения, – сказал клинописец.
Они отошли от забора. Рука у девушки была нежная и теплая.
– Эй! – вдруг крикнул вслед Полушеф. – Только помни! Киппэнинг!
– Что он сказал? – спросила девушка.
Геннадий Онуфриевич сжал ей локоть и засмеялся:
– Так, ничего… Какое у вас прекрасное имя!
ГРИБЫ НА АСФАЛЬТЕ
ГАВРИИЛУ НИКОЛАЕВИЧУ ТРОЕПОЛЬСКОМУ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЭКИПАЖ «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА»
ГУСИНАЯ НОЧЬ
Меня разбудило дребезжание упавшей на пол мыльницы. Приподнявшись на локте, я увидел, что кто-то лезет в окно. На фоне звездного неба отчетливо выделялась человеческая фигура. Незнакомец стоял на четвереньках. Руки и одежда его светились бледным синеватым сиянием. Отбросив одеяло, я вскочил.
В окно веяло ночной сыростью, колюче мерцали звезды, под кроватью верещал сверчок. Все было реально, кроме светящегося человека на подоконнике.
У меня не было сил даже крикнуть, когда испускающее сияние существо прыгнуло на пол и, оставляя мерцающие следы, прошло вглубь комнаты. Потом оно не спеша разделось и улеглось на кровать. Визгливо заскрипели пружины.
Стало очень тихо, только далеко шумели сады. Дикие мысли о человеке-невидимке, о привидениях и звездных пришельцах заметались в моей голове. Все когда-то читанное в детстве фантастическое, сказочное разом всплыло в памяти. Давно забытое чувство ледяного страха перед загадочным и необъяснимым сковало меня. Я уже открыл рот, собираясь закричать пронзительно, по-детски, на весь дом, но привидение на кровати зевнуло и произнесло.
– Ох, и жрать же я хочу, братец! У тебя там не завалялся окорок килограммчика на два?
С чувством некоторого разочарования я откинулся на подушку. Загадочное существо оказалось Вацлавом Кобзиковым.
– Пойди умойся, – сказал я. – Ты светишься, как чудотворная икона.
Плескаясь под умывальником, Вацлав чертыхался:
– А я смотрю – что за идиотизм! Наш дом полыхает, хотя темень страшенная! Ну, думаю, пить надо бросать…
– Очевидно, в мел попали примеси фосфора. Егор Егорыч купил его в какой-то химической артели.
Надев тапки, я вышел на улицу. Дом действительно светился. И без того странный по своей архитектуре, он напоминал теперь какое-то сказочное видение, возникшее по мановению палочки волшебника. Башенки, крылечки, пристройки и веранды, из которых состояло наше жилище, сбились в кучу под развесистый дуб, как цыплята под крыло наседки. Так и казалось, что распахнется одно из бесчисленных окошек и выглянет русалка с распущенными по плечам волосами.
Я вздохнул. В доме было все, кроме русалок.
Егора Егорыча и его необыкновенное строение мы открыли недавно. В конце апреля в нашем общежитии по неизвестным причинам рухнул потолок и студентам предложили временно расселиться по частным квартирам.
Весь день мы с Кимом безрезультатно ходили по прилегавшим к институту улицам, и только под вечер одна старушка поведала нам о существовании «Ноева ковчега».
«Там всех принимают, – сказала она. – Каждой твари по паре».
К тому времени мы настолько устали и проголодались, что были рады обосноваться хоть в самом аду, а не только в ковчеге нашего прародителя.
Но когда глянула на меня своими подслеповатыми оконцами хижина Егора Егорыча, я был буквально очарован. Только на иллюстрациях к сказкам бабушки Куприянихи увидишь нечто подобное.
Я открыл заскрипевшую калитку, и мы с Кимом очутились в большом дворе, обрамленном множеством крылечек. На веревках, протянутых через весь-двор, сушилось белье. Его было так много, что пространство вокруг напоминало лежащее на боку парусное судно. Возле калитки, прикованный цепочкой к колу, сидел зеленый петух. При нашем появлении он злобно вскочил на ноги. Этот петух-цербер окончательно покорил меня.
Какие-то люди рыли яму в углу двора. Мы подошли.
– Кто здесь хозяин? – спросил Ким. Мужчина, довольно моложавый на вид, в тельняшке, со шрамом на щеке, воткнул заступ в землю.
– У нас республика, – сказал он, весело скаля желтые крупные зубы. – Все хозяева.
– Мы студенты. Не найдется у вас комнаты? Бывший моряк посмотрел на нас сочувственно:
– Студент не птица, на веточке не переночует. Ну, как, ребята? Возьмем их?
«Ребята» пробурчали что-то нечленораздельное. Группа возле ямы выглядела живописно и сильно напоминала интеллигентов, роющих укрепления во времена военного коммунизма. Особенно был забавен человек с бородкой клинышком, в золотом пенсне, неумело ковырявший лопатой.
Согласны? Ну тогда полный вперед! – воскликнул человек в тельняшке. – Идите и живите!
– Где?
– А где хотите. Вся коробка ваша. Мы были озадачены.
– А как насчет квартплаты? – поинтересовался я.
Бывший моряк махнул рукой:
– Сколько дадите, то и мое. Какой со студентов спрос! Лишь бы все было по-хорошему. Нажмем, ребята, а то уже темнеет!
«Ребята» взялись за лопаты, и на нас больше никто не обращал внимания.
– Какой-то подвох, – сказал Ким, когда мы ото шли. – Чересчур добрый товарищ.
Мне он понравился.
Мы, как всегда, заспорили, но развеять Кимовы подозрения мне все же удалось.