Евгений Дубровин – Эксперимент «Идеальный человек». Повести (страница 26)
– Какой Мишка?
– Ну этот длинный… ваш знакомый.
– А… да… Действительно, надолго.
– Наконец-то вы от меня избавились, а я от вас.
– Катька, что ты мелешь!
– У них на даче так здорово! И сад – лес дремучий. Даже дикая олениха в саду живет. Ну, конечно, не совсем дикая, я ее из рук хлебом кормлю. Ну его, этот Артек! Не поеду я туда! Он мне до фени! Я здесь хочу!
– Мы к тебе приедем, тогда поговорим. Как к тебе…
В трубке кто-то предостерегающе кашлянул басом.
– Ну пока, козероги! А то олень в окно заглядывает! Привет деду! За хлебом, между прочим, меня не посылают! Вот так, козерозица!
– Подожди… Дядя Миша не простыл?
– Простыл. Откуда ты знаешь? Он наелся мороженого…
– Голос такой стал как бы придушенный.
– Точно… Как у носоро…
Щелчок. Гудки.
Варвара Игнатьевна приложила руку к груди, пытаясь унять колотившееся сердце.
– Онуфрий! Онуфрий!
– А? Что? Где? – Онуфрий Степанович, отдыхавший после обеда, прибежал с испуганными глазами. В его торчащих жидких волосах застрял пух.
– Узнала, где Катенька! На даче этого мерзавца! Вся гнусная семейка там собралась, и хрипатый этот… Теперь знаю, как зовут, – Мишка. Сын его, наверно, грузчик мебельного! Жулье проклятое! Бандиты! Онуфрий! Собирайся, сейчас поедем в институт, разузнаем, где его дача, и ночью выкрадем Катьку!
Онуфрий Степанович подтянул брюки, сказал с восхищением:
– Вот это баба! Молодец! Надо же!
– Поехали! Да лавровым листом зажуй: от тебя как из бочки. Соображай, куда едем – в институт.
Резко зазвонил телефон.
– Алле! – схватила трубку Варвара Игнатьевна.
– Хотите, скажу, о чем у вас сейчас разговор, – пророкотал в трубке голос Курдюкова. – Ехать в институт, чтобы узнать адрес моей дачи. Угадал? Так вот слушайте. Мне жалко ваших старческих ног, поэтому я и позвонил. Ваша внучка не у меня на даче. Если хотите, можете проверить. Диктую адрес. Записывайте. Есть карандаш? Адрес моей дачи: станция Березовка, улица Южная, дом 18. Там сейчас ремонт. А ваша внучка на даче у моих знакомых. А знакомых у меня, между прочим, 367. Вы меня поняли? Тогда думайте.
Щелчок, гудки.
– Ну что ж, – сказала Варвара Игнатьевна в раздумье. – Триста шестьдесят семь так триста шестьдесят семь. Старикам все равно время девать некуда…
Теперь рабочий день Онуфрий Степанович начинал в пять часов утра. Дед наскоро завтракал, доставал из холодильника бутылку «Портвейна-72», сыр, мясо, хлеб, овощи, складывал в кошелку и, надев на шею дугу с подвязанными колокольчиками, чтобы не звенели, уходил из дома.
Варвара Игнатьевна крестила его вслед.
– С богом! Не нализывайся сильно. Пьяный не работник.
Проводив мужа, старая женщина занимала круговую оборону. Она плотно занавешивала окна, чтоб никто не мог проникнуть в квартиру при помощи подзорной трубы, закрывала дверь на сложную систему внутренних запоров, устроенных после налета Полушефа, и подключала электрическую сигнализацию. Электрическую сигнализацию сделал знакомый электрик из ЖКО за бутылку «Экстры». Он отвел от общей сети электрический ток и скрытно подключил к нему резкий звонок. Достаточно было остановиться перед дверью в спальню и дотронуться до дверной ручки, как раздавался сигнал тревоги. Даже сын не знал об этом устройстве, и иногда, когда он по надобности выходил из спальни ночью, его пугали дикие трели звонка. Спросонья Геннадий Онуфриевич бежал к телефону, хватал трубку и кричал:
– Я слушаю!
Теперь преступнику, даже если бы он каким-нибудь сверхъестественным способом сумел преодолеть внешнюю дверь, ни за что бы не удалось проникнуть в спальню, не подняв при этом всех на ноги.
Не доверяя особо технике, Варвара Игнатьевна на ночь расставляла по коридору пустые кастрюли, справедливо считая, что злоумышленник непременно наткнется на них, как бы осторожно ни пробирался.
Между тем Онуфрий Степанович, поеживаясь от утренней свежести, с дугой на шее, под недоуменными взглядами прохожих бодро шагал к остановке электрички. План поиска внучки, разработанный стариками, был прост. Надо было объехать все пригородные дачные поселки и узнать, есть ли где-нибудь дача с бассейном, большим садом и оленем.
В первое время Онуфрий Степанович добросовестно прочесывал весь поселок, на это уходило много сил, времени, к концу дня бедный дед еле волочил ноги. Приходилось заглядывать в щели изгородей, заходить на дачи, расспрашивать прохожих (один раз какая-то бабка чуть не отвела в милицию, приняв за шпиона).
Всегда спасала дуга. В критических ситуациях Онуфрий Степанович предлагал купить дугу. Человек забалдевал и старался поскорей избавиться от странного продавца.
Со временем Онуфрий Степанович нашел более приятный и более верный способ сбора информации. Сойдя с электрички, дед первым делом спешил к ближайшей пивнушке. Пивнушка, естественно, еще была закрыта, но вокруг, сжигаемые адским пламенем, обязательно слонялись два или три алкаша.
– Ну что, мужики, – говорил Онуфрий Степанович, – вздрогнем?
– А есть? – зажигались глаза у алкашей.
Онуфрий Степанович торжественно показывал бутылку «Портвейна-72».
– Ну, корешь, даешь! – восхищались алкаши.
Онуфрий Степанович расстилал на полочке ларька газету, доставал стакан, закуску. Пока он возился, кто-нибудь из алкашей нетерпеливо срывал зубами пробку с горлышка, трясущимися руками наливал стакан.
– Ну, мужики, поехали!
– Поехали!
Не торопясь закусывали, поглядывая с сожалением на пустую бутылку.
– Эх, кореш, и чего тебе две было не взять? – корили алкаши Онуфрия Степановича.
– А откроет когда? – кивал в сторону пивнушки дед.
– Когда захочет, – следовал унылый ответ. – Счас нигде не достанешь.
Затем разговор переходил на абстрактные темы.
– Чего несешь? – кивал алкаш на лошадиный предмет.
– Дугу.
– Во! Для лошади, что ли?
– Не. Так. Для человека одного. Собирает.
– А, хобби, – понимающий кивок головой. – Счас чего только не собирают. И прилично дает?
– Тридцатку.
– Во… – алкаши уважительно косились на дугу.
– Сговорились с ним вчера, – врал Онуфрий Степанович. – Говорит – приходи ко мне домой, а адрес забыл сказать. Говорит – тридцатку дам, и магарыч.
– Ну? – оживлялись алкаши. – А фамилия как?
– В таких делах фамилия не положена. Знаю только, что дача у него приличная. С бассейном. И олень там пасется.
Алкаши напрягали немощную память.
– Бассейн? Олень пасется? Не… таких нету… Один козу держит. Это есть…
– Ну тогда покедова, кореша, – говорил Онуфрий Степанович. – Значится, я станцией обшибся.
Старик садился на электричку и ехал в следующее дачное место.
Часа за два, пока открывались пивные ларьки (после уже не было смысла продолжать поиски, так как «Портвейн-72» утрачивал свою магическую силу), Онуфрий Степанович успевал прочесать станции три-четыре.
Однажды в одном дачном поселке он попал в сложное приключение. Алкаши у пивнушки сообщили ему, что в их поселке действительно есть дом с большим садом, бетонным бассейном для полива деревьев и там содержится осел, так как хозяин работает рабочим в столовой и возит на осле продукты. Но сейчас идти в этот дом, сказали алкаши, нет смысла, так как там вот уже три дня гуляет крупная свадьба.