Евгений Додолев – РУССКИЙ РОК (страница 12)
– Как?
– Ну так. Потому что она не стала такой значимой, каким стал Сюткин solo, скажем, она не стала крупным игроком на сцене.
– Момент. Ну, во-первых, в 80-х это сегмент кассетной культуры. Я стал профессионалом в 1982-м году и то по стечению обстоятельств, потому что для того чтобы стать профессионалом, нужно было иметь средне-специальное образование, то есть муз. училище окончить. Я его закончил заочно. А мы играли в Долгопрудном, там любили это дело.
Фото из личного архива Валерия Сюткина.
Там, кстати, все, ровесники, если можно сказать, выступали. что Градский, Макаревич, Костя Никольский – это первая половина 50-х по рождению, мы же – вторая половина. Мы – это прежде всего Коля Расторгуев, Мазай – начало 60-х, Женя Хавтан, Гарик Сукачев, вот, «Альянс» – замечательная команда, Игорь Журавлев.
– А я, знаешь, такое для себя объяснение видел, что очень были все увлечены тогда социальным роком. «Телефон» – это был стеб. Там же не было какой-то серьезки, революционности.
– Во-первых, надо объективно сказать, от природы я не композитор, который выдает хиты. У меня все через вот это место. Надо много анализировать, смотреть как-то. И я не конструирую никогда песни. Все мои главные шлягеры были выданы, как будто меня к провайдеру подключили, и вот они просто выскакивают. А потом ты можешь пыжиться, что-то делать, а нет. Как награда за труды приходит. Вот, я сформулировал сейчас.
А у больших маэстро иначе, хотя бы взять моего товарища по «Браво» Женю Хавтана, он композитор, потому что у него такие мелодии, которые, мне кажется, что их вообще Цфасман написал, а не мой ровесник, или Варламов.
То есть вот «Король оранжевое лето». Это музыка Хавтана на стихи Вадима Степанцева.
– А я к стыду своему думал – твоя, она настолько ассоциируется с Валерой Сюткиным, что я, честно говоря..
– Нет, она ассоциируется с «Браво». Я вообще деликатный парень. Мне ничего перетягивать не надо. Я сделал пятилетку, да
Мне вообще кажется, что артиста большого делает энное количество шлягеров. Один хит все-таки большим человеком артиста не делает. Если чего-то спел, и его всю жизнь с ним ассоциируют. А здесь мне приятно, когда начинают ерничать в мою сторону.
«Телефон» – это был стеб.
– А кто ерничает в твою сторону? Про композиторское ремесло ты, помню, риторически вопрошал: «Где выпускники „Голоса“, „Фабрик“? Их один-два остается, и то большинству из них песни пишут продюсеры. А музыкантов уровня Земфиры, Лагутенко – я имею в виду молодое, по сравнению со мной, поколение – за последние десять лет появилось крайне мало. То есть среди авторов в основном это ветераны 1990-х, а то и 1980-х годов. Очень мало людей, которые умеют сами писать песни». К вопросу о том, что «ерничают в сторону». И про Хавтана, не удержусь, процитирую тебя же: «Мы с Хавтаном прекрасно дополняли друг друга. Женя – интеллигентнейший тонкий композитор, застенчивый человек, а я – энерджайзер. Из нас двоих получилась гремучая смесь. Фридлянд четко говорил: „Вы можете разругаться в пух и прах, но пока я здесь, будете работать. Ваш тандем – золотая жила“. Женю я ценю и люблю, жаль, что пройти вместе длинный творческий путь нам оказалось не под силу. Если бы он не приревновал меня к сольному проекту и не включил начальника, мы бы и по сей день могли выступать вместе и сочинять чудесные песни. Но мной нельзя помыкать». Вот такое заявление твое. Ты же сам говорил что твое главное качество самоирония. Цитирую: «Это одно из важнейших качеств для мужчины после порядочности. И конечно же мужчины должны обладать достоинством. Почти английским». Так ты говорил.
– Ну, бывает, люди скажут, вот человек есть, певица такая-то, у нее вот шлягер, его сейчас по радио крутят. Я отвечаю, как дядя Леша Кузнецов, наш великий гитарист. Я всегда так – смотрю в сторону и говорю:
– Ну, знаешь, ты ведь пусть не создатель, но бесспорно пропагандист отдельного жанра. Ты ассоциируешься не с какими-то определенными хитами, а с отдельным направлением в музыке. И это круче чем миллион. Ты как то сказал: «Главный недостаток мужчин – жадность. Мы более рациональные существа, чем женщины. Поэтому мужчинам надо быть чуть щедрее, чуть галантнее, женщины отплатят такой лаской и вниманием, какая не измеряется никакими богатствами. Но я больше теоретик, нежели практик». Конец цитаты. При этом ты завидуешь своим более богатым друзьям? У тебя ж точно есть более богатые друзья, я просто знаю.
– Скажу объективно. Меня родители по генетике наградили одним качеством – белой завистью. У меня любая зависть только как стимулятор работает. То есть я хочу, чтобы не у него не было, чтобы он был бедный, как я, а я хочу быть богатым, как он или она.
И второе. У нас с годами у всех характер выходит на лицо. И мы заслуживаем ту внешность, которая продиктована нашим отношением к жизни, к окружающим. Поэтому как только вы завидуете, ругаетесь, все время недовольны жизнью, вы никогда не будете свежемолодым, как я.
Юрмала, 2019.
– Сразу тем самым очень многое объяснил про кое-каких своих коллег. Мда… Свежемолодой и стильный. Помню твое интервью десятилетней давности, ты утверждал: «денди отличается от стиляги или фигляра одной простой вещью: фигляр любой ценой пытается привлечь внешним видом внимание к своей персоне. Он тратит по три часа перед зеркалом только для того, чтобы кто-то посмотрел в его сторону. Денди же небезразлично, как он выглядит в глазах окружающих. Внешний вид для него лишь составляющая жизни, а не сама жизнь… Кто ж в разрез Чехову будет утверждать, что не все в человеке должно быть прекрасно! Мне нравится постулат: сформируй привычки – получишь характер, сформируешь характер – получишь судьбу. Юля Рутберг рассказала одну историю. Однажды она была на съемках в Питере. Режиссер показал ей на улице женщину: „Посмотрите, – сказал он ей, – эта женщина была когда-то первой красавицей Питера“. Юля увидела ужасно неприятную пожилую персону… Юля сказала, что как-то неубедительно она выглядит и не тянет на красавицу. На что режиссер ответил: „Да, с годами характер вышел на лицо!“ Чтобы быть красивыми, надо изначально любить, быть щедрым, естественным. И красота придет к вам. Есть же женщины, которые расцветают с годами». И раз уж про женщин речь. Расскажи о своем худшем свидании.
– Худшее свидание. Ну так чтоб такое, чтоб я прям «завалил участок», я вспомнить не могу. Но буду надеяться, что оно уже позади, это свидание. Так что впереди… Впереди, как говорит мой друг, писатель Зеленогорский, такое: девушки, за которыми я когда-то ухаживал, потихоньку начали умирать.
– Про девушек ты как-то совершенно замечательно заметил: «Если стиляга нормальный человек и не лишен самоиронии, он, взрослея, всегда будет тяготеть к понятию „денди“. У стиляги в юности главное желание – любой ценой привлечь к себе внимание. А денди – повзрослевший стиляга – это тот, кому небезразлично, как он выглядит в глазах окружающих. Дядя Лёша Козлов, который относился, наверное, к первым советским стилягам, очень точно ответил на этот вопрос: конечно, это все был просто молодежный выпендрёж! Никакой это не социальный протест, даже не тяга к капиталистическим шмоткам. Это просто желание понравиться девушкам. Много времени посвящается внешнему виду и не очень много – развитию личности». Ну а Зеленогорский… Он – мизантроп. В отличие от тебя. А ты – профессиональный оптимист. Больше тебе за это спасибо.
«Юля рассказала одну историю». Рутберг в «Правде-24».
– Я обладаю даром подарить оптимизм любому, хотя жена моя говорит, хватит, – даром ни за что.
ПОСТРАЗГОВОРНОЕ: ЗВЕЗДЫ VS ОБЫВАТЕЛИ
Знакомые дамы, узнав, что я собеседовал с Валерием, накинулись на меня с упреками: мол, надо было осудить артиста в полный рост – как же так, трое детей от трех разных жен, а последняя так и вообще из костюмерш группы «Браво», служебный роман, «ей всего 18 было, ему 35», бла-бла-бла.
Почти официальная версия звучит итак:
«Девушка попала в группу «Браво» при следующих обстоятельствах. Однажды группа выступала с концертами в Риге. А поскольку в то время музыканты обходились без костюмера, один из участников группы привел за кулисы свою рижскую знакомую. Она тогда благополучно закончила химико-технологический техникум и работала манекенщицей в рижском Доме моделей. Однако, едва ей предложили оставить подиум и перейти работать в «Браво», она тут же согласилась. В течение полугода Сюткин и Виола общались друг с другом как сослуживцы, пока однажды не случилось нечто. Вспоминает Валерий Сюткин: «Мы возвращались с гастролей. Дело было ранним утром, мы ехали на заднем сиденье такси и, утомленные перелетом, спали, пока нас по очереди развозили по домам. И во сне случился поцелуй! Бывает же такое! Самое интересное, что никакой прелюдии к этому поцелую не было. Да и после него, проснувшись, мы ничего друг другу не сказали, доехали, вышли из машины и разошлись в разные стороны. Как будто ничего и не было. Прошел месяц, и все это время поцелуй не давал нам покоя…». Стоит отметить, что в то время Валерий Сюткин был женат во второй раз, и в этом браке у него рос сын (от первого брака у него была дочь). Однако семейная жизнь его была далека от идеальной, иначе он не бросался бы с головой во все новые амурные увлечения.