Евгений Додолев – НЕучебник журналистики (страница 9)

А само ремесло неискоренимо. У меня в архиве до сих пор хранятся десятки кассет с записями хмельных откровений середины 80-х (кстати, надо будет, расшифровав, издать отдельной книжкой). И одна из постельных тружениц (сейчас, быть может, уже бабушка, если вообще выжила) по имени Карина на банальный репортерский вопрос, что, мол, будет, если за проституцию тупо расстреливать, спокойно, затянувшись ароматным косячком, пожала плечами: «Цены поднимутся».

И легко вычислить, кто здесь выиграет.

Поэтому – не надо мыслить штампами. Изучайте матчасть, общайтесь с первоисточниками и – главное – ВЫВОДЫ ДЕЛАЙТЕ САМИ, игнорируя лекалы социума.

Если ваше сенсационное заключение не приведет к заключению тюремному и поразит воображение зрителя/читателя – вы сорвали джек-пот.

Личность, а не команда

Медийный продукт в современном мире должен быть максимально персонифицирован. Этот тезис может вызывать неудовольствие декларирующих, что СМИ, мол, есть продукт труда коллективного. Но так ли это? Вернее, в какой степени?

Роль личности в СМИ, по мне, вопрос открытый. Как и роль личности в истории. Что такое «личность» в данном контексте? Не более чем фильтр. Фильтр, сквозь который прошли другие личности. Личности живые и мертвые. Прошли в виде текстов, картинок или фонограмм. Мы лишь отсеиваем то, что нам нравится, выбраковываем то, что считаем неправильным и неинтересным, тиражируя собой с нашей точки зрения правильное и убедившее нас.

Ну плюс еще конъюнктура да пресловутый внутренний цензор. Составные фильтров. Поэтому любой интеллектуальный продукт (даже гениальный) вторичен по сути. Но отсеянное и отобранное тем не менее уникально, потому что нет двух идентичных фильтров. Люди все тааааакие разные. И то, что у них получается, получается по-разному, даже если рецепт одинаков.

Что же такое журнал или ТВ-проект? Не сам главред/автор, а «он же»&Co?

В известной степени это лукавство, ведь коллектив, который творит издание, прошел кадровый фильтр. И не проникнуть в эфир (или на страницы журнала) тем, кто не пройдет фильтр отфильтрованных. Таким образом, как ни крути, продукт персонифицирован. Ведь свита играет короля. Штучная фигура может себе позволить скрыться в дымовой завесе коллектива – это помогает сохранять дистанцию между собой и процессом, не дает утонуть в нем с головой.

Хотя на отечественном рынке печатных СМИ коммерчески преуспевали аналоги, которые полностью выстраивались под раскрученные телепроекты, издания, не только пользовавшие разогнанный ТВ-эфиром бренд, но просто-напросто являвшиеся печатными версиями рейтинговых передач. Это можно сказать и о пакете удачливого Валерия Комиссарова «Моя семья», и о журнале «Я сама», который состоялся благодаря успеху одноименного ток-шоу обворожительной Юлии Меньшовой на канале ТВ-6.

Зато когда полиграфическая версия не имеет с ТВ-оригиналом ничего общего, как в случае с журналом «Однако», следует, как правило, коммерческая неудача.

Когда в середине 90-х директор могущественной в ту пору телекомпании ВИD Саша «Гараж» Горожанкин запустил (под патронатом рулевого Шестого канала Ивана Демидова) газету + журнал «МузОБОЗ», планировалось, помню, что печатная продукция будет столь же прибыльна (и в репутационном, и в финансовом смысле), сколь и знаменитая развлекаловка, которую на Первом канале в пятничное время угасшего «Взгляда» начинал сам Иван-Иваныч, а на «шестой кнопке» позднее вел «оборзеватель» еженедельника «Новый Взгляд» Отар Кушанашвили.

Тем не менее, подростковая аудитория, заточенная в большой степени на картинку и музыку, нежели на тезисы & персоналии, не стала массовым потребителем этих печатных СМИ: журнал, где главредствовал Андрей Вульф, скоро закрыли, а одноименную газету я вскоре переименовал в «Музыкальную правду», оставив прежним ее контент (Эдуард Лимонов писал, что она предназначена для «людей с мозгами кошки», и сетовал, что Отар, с которым его познакомил литературный экстремист Ярослав Могутин в «нововзглядовских» коридорах, угробил в этой газете свой талант).

Сам Лимонов по совету того же Могутина запустил тогда же достаточно забавную газету «Лимонка» (эти «лимонки» я до этого публиковал в «Новом Взгляде»). Это было, между прочим, абсолютно персонифицированное СМИ и востребовано было в узкой маргинальной среде, ориентированной на персону создателя. Естественно, кроме фанатов-нацболов да литературоведов, никому не нужное.

Обаяние объекта

Всегда имеет смысл вычислять, что именно хочет донести собеседник до потребителя (зрителя/слушателя/читателя). Важно контролировать ход разговора с тем, чтобы не стать инструментом манипуляции.

И не вестись на т.н. тренды.

Многие движения вершатся публичными персонами исключительно в расчете на реакцию медиа-сообщества.

В свое время в эфире программы «Киносерпантин» режиссер Марк Анатольевич Захаров сжег свой партбилет КПСС («Он сидел за пультом якобы, якобы нажимал кнопочки. И вот на этом самом пульте в тарелочке он сжег свой партбилет» – рассказал мне Владимир Викторович Мукусев). Спустя четверть века Сергей Леонидович Доренко вышел из компартии, разместив у себя в Facebook пост, адресованный как бы Зюганову:

«Решение: я выхожу из КПРФ. Вот написал это и считаюсь вышедшим, правильно? Не потому, что Вы соглашатель, трус и кастрированный кот системы… Мультипартийность становится дымовой завесой абсолютной антипартийности, с вас со всех срывают фату, голубчики, обнаруживается вдруг равенство между котами и блохами».

Пресыщенный Зюганов стареет, теснят молодые, голодные. Политическому функционеру в этом смысле сложнее, чем социально значимому из иной сферы.

Любой деятель культуры, создав какой-нибудь заметный проект, написав замечательную повесть, сняв гениальный фильм, сочинив запоминающуюся мелодию, имеет это в багаже не просто пожизненно, а порой на века. После хита можно всю оставшуюся жизнь не попадать и не угадывать, ведь памятник нерукотворный на месте по любому.

А вот действующему политику, вовремя не слившемуся в отставку, былые заслуги не в зачет, к нему живо «зарастет народная тропа», если рейтинг вождя пикирует, словно выработавший топливо бомбардировщик. Поэтому, кстати, лицедеятелям культуры в политику то двигать надо, лишь тщательно взвесив все pro et contra. Потому что, даже оставаясь при заслугах, при всем сделанном, они рискуют: наследие их будет подвергнуто ревизии.

Никита Сергеевич Михалков все еще остается лучшим из ныне здравствующих наших режиссеров. Это в первую очередь, а доверенное лицо Путина он потом. Андрей Вадимович Макаревич по-прежнему не утратил титула основателя «Машины времени», войдя в свиту олигарха Прохорова, хотя строка «я видел хижины, и видел я дворцы» звучит в его устах теперь чуть иначе. Ну про Пугачеву вообще отдельный разговор; кого только не поддерживала Примадонна за $$$ (терки с генералом Лебедем были не первыми и не последними – оч смешно в 1999 году писал про ее ходы Саша Никонов в «Московской комсомолке»).

Но это все лисьи притопы. Это не хождение в политику. Чем значительнее вклад в шоу-биз, тем сложнее вписаться в чиновничью касту (ну с досужей точки зрения зрителя/слушателя/фана/читателя… словом, потребителя… или электората).

Рональд Рейган даже на посту US-президента оставался для многих голливудским экс-актером. Это удивительно. Замечу, автор термина «Империя зла» до политической мега-карьеры сделал в Голливуде профсоюзную, президентствовал в гильдии киноактеров. Комментируя в свое время заход Ивана Ивановича Демидова в Администрацию президента, некоторые завистливые газетчики злорадно величали его «бывшим шоуменом», хотя Ваня, до того, как погрузится в политику, поднял самый трендовый телеканал начала 90-х, да и до генпродюсирования ТВ-6 зарекомендовал себя во «Взгляде» не только как креативный телережиссер, но и как дальновидный стратег & идеолог.

На XV национальной выставке-ярмарке «Книги России» у меня должны были три новые книги представлены: «The Взгляд», «Красная дюжина», «Влад Листьев. Пристрастный реквием» и «Лимониана, или Неизвестный Лимонов». Последнюю не успели доставить на ВДНХ. Случись эта накладка с любой из других работ, никто бы внимания не обратил. Но поскольку задержка случилась с воспоминаниями о товарище Савенко, то коллеги-журналисты оперативно «догадались»: интрига носит политический характер! А все из-за того, что Лимонов воспринимался уже как маргинальный политигрок. Забросив литературу, Лимонов перешел свой Рубикон.

И возвращаясь к демаршу Доренко. Закончил свой блог-пассаж медиа-менеджер в адрес Зюганова так:

«Прежде много лет вы были бессмысленными существами, но Кремлю нравилось с вами играться. А вот разонравилось вдруг… Я систематически носил взносы вам и в Википедию. Википедия оказалась несопоставимо важнее и полезнее для устройства жизни в моей стране, чем компартия. Вы не обижайтесь, я теперь вашу долю стану платить Вики, от них пользы больше».

Следует заметить, что поход именитого журналиста в компартию был сродни воцерковлению Ивана Ивановича Охлобыстина, по-лимоновски богемного кинематографиста. Или даже катехизацию хрестоматийного носителя русскоязычного менталитета Бориса Абрамовича Березовского. Короче, всерьез князя российского стеба Сережу Доренко могли считать коммунистом те обладатели трехзначного IQ, кто его эфиров не видел. То есть человек пятнадцать-двадцать в стране. Хорошо, что так и не стал Доренко профполитиком. Но напомнил о себе вовремя и грамотно.