Евгений Додолев – НЕучебник журналистики (страница 5)

Патриция Каас, задержавшись на пару минут, сочла нужным принести извинения, в то время как Рената Литвинова, задержав съемку на полдня, еще с удовольствием унижала «обслуживающий персонал» (ассистентов, гримеров, редакторов) за «отсутствие вкуса».

Почему же так по-разному ведут себя их и наши звезды?

Знакомый медиа-идеолог пытался мне внушить мысль, что все дело в $$$. Мол, западные знаменитости зарабатывают миллионы и поэтому ответственно относятся к своему золотоносному ремеслу, составная часть которого – общение с прессой, а наши, де, работают за гонорары совсем другого уровня и блистать хорошим воспитанием просто не считают нужным.

Не согласен. Размер здесь не имеет значения. В той же энциклопедии «Луркоморье» про Тимати сказано: «Выращен в подземных лабораториях „Фабрики звезд“ для очередного срубания профита с быдло-публики, в особенности с гламурных кис и прочей шелухи».

Не могу я принять и предъявленный мне коллегами тезис №2 – об отсутствии в нашем шоу-бизе культуры. С чего бы это? «Вот она была и нету»? Ведь наши легенды других поколений абсолютно безупречны, они помнят о том, что «точность = вежливость королей».

И Андрей Вадимович Макаревич, и Иосиф Давыдыч Кобзон не считали возможным опаздывать, а вот «калифы на полчаса» как бы усвоили то, что имел в виду Луи-Станислас-Ксавье (Людовик XVIII), которому молва приписывает максиму «Точность – вежливость королей, НО обязанность для их подданных». То есть наши позиционируют себя как короли, которые «все могут».

Терминология

Очень часто недопонимание во время ТВ-беседы возникает на ровном месте: из-за терминологических нюансов.

Я слова стараюсь употреблять, исходя из стандартов научной лингвистики, но порою в разных стратах термины трактуются не так, как в учебниках и/или «Википедии».

Вот стандартный камень преткновения – слово «богема».

«Боге́ма – не общепринятый, эксцентричный стиль жизни, характерный для определённой части художественной интеллигенции, или те, кто ведёт подобный образ жизни. При советской власти в СССР получила наименование „творческая интеллигенция“ <…> театральные, литературные круги; круг (около) театральных и артистических деятелей, обычно ведущих образ жизни в условиях нестабильных доходов».

Казалось бы, ну что здесь оскорбительного? Но все без исключения богемные дружно возмущаются.

«Студентов театрального ВУЗа и сейчас с трудом можно назвать „богемой“, а уж в советские годы – особенно», – говорит мне прекрасная Юлия Владимировна Меньшова. И я не считаю нужным уточнять, в чём именно здесь не соответствие. Студенты «мастерской Калягина» (о коей была речь) – не вполне «творческие» или просто совсем не «интеллигентные»? Или у них доходы стабильны, в отличии от артистов всего мира, включая голливудских звёзд первой величины?

C Геннадием Викторовичем Хазановым обсуждали термин «шоу-бизнес».

Ироничный и мудрый Хазанов оказался первым моим собеседником из артистического цеха, адекватно понимающим термин «шоу-бизнес». То есть Геннадий Викторович, допустим, согласился со мной: эстрада это вполне себе масскульт, а то что у нас традиционно величают «культурой» – есть «субкультура советской творческой интеллигенции» (© Кирилл Разлогов).

Почему-то люди театра & кино возмущённо вскидываются: «Мы не шоу-биз!». Это слово бойцы нашей культур-мультур ассоциируют исключительно с «поющими трусами» © и «всякой джигурдой».

А вот «Википедия» достаточна лаконична:

«Шо́у-би́знес (англ. Show business) – коммерческая деятельность в сфере индустрии развлечений. Термин «шоу-бизнес» применяется:

– к компаниям, занимающимся производством и распространением аудио- и видеопродукции;

– к артистам и некоторым спортсменам;

– к таким сферам развлечений, как кино, театр, музыка, литература, телевидение, компьютерные игры и др., извлекающим, кроме всего прочего, финансовую выгоду из своей деятельности».

Странно, да? Режиссёр Стивен Спилберг без всякого стеснения говорит, что его ремесло и есть эта самая деятельность, а, скажем, актриса Агния Кузнецова числит этот термин оскорбительным (я про нашу с ней ТВ-беседу). Может быть, она работает исключительно за «спасибо»? Или артисты полагают, что если они не получают «за участие в спектаклях и репетициях свыше 550 тыс. рублей в месяц», как Константин Райкин, например, то это ни разу не шоу и уж точно не бизнес?

Загадка.

Но… Но будем завидовать молча.

Ещё пример.

Евгений Янович Сатановский прилагательное «маргинальный» относит к разряду наездных.

Беседовал с Маргаритой Симоновной Симоньян, самым результативным (говорят) и красивым (вижу) отечественным медиа-менеджером. Возмутилась слегка по поводу «пропаганды». Ну, не слегка, на самом деле. Просто возмутилась.

Но ведь о чём, собственно, речь?

«Пропага́нда (лат. propaganda дословно – „подлежащая распространению (вера) “, от лат. propago – „распространяю“) – в современном политическом дискурсе понимается как открытое распространение взглядов, фактов, аргументов и других сведений, в том числе намеренно искажённых и вводящих в заблуждение, для формирования общественного мнения или иных целей, преследуемых пропагандистами».

И вот то, что в этой дефиниции значится после слов «в том числе» – доминирует в массовом сознании.

А для меня это прежде всего «открытое распространение сведений». Открытое! То есть не манипуляция массовым сознанием, а самая что ни на есть честная журналистская работа.

С пропагандой у нас засада. Поэтому «мальчики из Уренгоя» © слыхать не слыхивали про ленинградскую блокаду и скоро, вслед за бостонскими студентами (мне Коротич ещё в 90-х рассказывал) будут искренне считать, что во Второй Мировой США + Япония воевали со Сталиным и его союзником Гитлером.

Плохо, плохо с пропагандой у нас. Нет пропагандистов. Только эти, как их, ну, короче – понятно.

Словом, про толкования терминов лучше договариваться на берегу, чтобы в эфире отношения не выяснять. Не всегда у меня получается. Хотя, право, надо признаться: я и не пытаюсь.

Разговорность

Еще один фрагмент из помянутой выше работы Екатерины Лебединской:

«Тенденция к усилению разговорности в публичной речи проявляется на разных уровнях речевого портрета тележурналиста Евгения Додолева.

Фонетический уровень характеризуется неполным стилем произношения, редукцией звуков (ващэ – вообще, пржват» – проживать, сшэна – совершенно, чэк – человек), консонантной насыщенностью речи, просодическими колебаниями, нечёткой дикцией. Лексический уровень представлен вариантами многозначных слов, образованных посредством метафорического и метонимического переноса (рулить, проехать, обломать, впрягаться, париться, слив, наезд), и слов с неопределённой семантикой (крутой, конкретный, реальный, вещь, штука). На морфологическом уровне склонность к разговорности выражается в использовании разговорных междометий (ох, бла-бла-бла, ой-ой-ой), частиц (раз, то, мол, ну, вот) и клише-реакций (Как так? Ничего себе!).

Для синтаксического уровня характерны синтаксически более свободные соединения, высокая конситуативность, спонтанность и сбивчивость речи, тавтологические сочетания и лексические повторы.

Тенденция к демократизации публичной речи проявляется в использовании телеведущим сленгизмов, жаргонизмов и арготизмов (прикид, тусоваться, крутой, непонятки, травка, прикол, крышевать, пастись, догонять, переться, бычка, муля, понты, подстава, тихушник), разговорных и просторечных лексических единиц (развлекаловка, товарка, офигенский, обломать, журналюги, рулить, строить, свалить, проехать, сплавить, молодняк, впрягаться, зароманиться, париться, нарываться, слив, наезд).

Смешение в публичной речи ведущего книжных и разговорных элементов порождает стилистическую контаминацию. Тележурналист активно использует англицизмы (окей, кул, фейк, френды, фитбэк, дедлайн, контент, стейтмент, мейнстрим, шоу-бизнес, комьюнити, месседж, троллинг, каверидж, сорри, трендсеттер, тинейджер, бренд, пиар).

Неприятие журналистом патетичного тона выражается в использовании ты-обращений, приветствии в форме не официального рукопожатия, а удара кулачками, употреблении разговорных и иноязычных лексических единиц с ироничным оттенком значения вместо привычных формул речевого этикета.

Так, если ведущий намерен принести извинения, то для данной цели он использует англицизм с ироничным оттенком значения сорри. Деэвфемизация позволяет журналисту эксплицировать негативный смысл в высказывании интервьюируемого.

Примером является интервью с Егором Кончаловским.

Е. КОНЧАЛОВКИЙ: Депардье уже не актёр, а маркетинговый инструмент, сто тысяч евро, и он ваш, я подписываюсь.

Е. ДОДОЛЕВ: Вы не считаете его творческим человеком? Вы считаете его человеком денег? («Правда 24»: выпуск от 15.01.13)

Кончаловский использовал выражение маркетинговый инструмент, в котором первое слово является иноязычным словом и термином, а второе – номинацией с неопределённой семантикой, используемой для названия конкретного явления, оба случая являются типичными средствами эвфемизации речи. Журналист преобразует это словосочетание в дисфемизм человек денег, лишённое вуалирования негативной составляющей значения.

Евгений Додолев использует иронию как средство непрямой оценки слов и действий адресата, а также самоиронию как способ снижения коммуникативного дискомфорта в конфликтной ситуации. Примером иронии тележурналиста является интервью с Владимиром Жириновским.