Евгений Додолев – Галина Брежнева. Судьба Советской Принцессы (страница 16)

1973. «ПОЛЕВЫЕ ЦВЕТЫ»

Насколько я понял из документов, Николай Анисимович Щелоков знал толк в драгоценностях. И слыл среди знакомых крупным ценителем. Профессионалом, а не любителем, хотя любить-то любил всякие коллекционные штучки и иногда капризно отказывался от какой-нибудь ювелирной безделушки, улыбчиво требуя замены не понравившегося ему подношения.

В 1973 году работники МВД СССР проводили комплексную проверку деятельности узбекских коллег. В октябре на подведение итогов проверки в Ташкент на персональном служебном самолете прилетел «Сам». Поселили Щелокова на дачах совпартактива, находящихся на шоссе Луначарского. С участием «нестандартно мыслящего министра» было проведено совещание в здании местного ЦК. Щелокову показали Ташкент, некоторые милицейские подразделения, он посетил… ювелирную фабрику. Там министр пытливо осмотрел образцы изделий. Но ничего на свой искушенный вкус не приглядел.

Все это бесспорно. А вот далее каждый волен делать выбор. Верить ли показаниям Яхъяева Х. Х., зафиксированным следствием? Или же принять на веру его категорические заявления в зале суда об отказе от ранее им сказанного? Согласно обвинительному заключению, Яхъяев в Ташкенте всюду сопровождал Щелокова. Во время посещения ювелирной фабрики шеф советских органов ВД дал понять, что ему нужны женские украшения и деньги.

«Он мне сказал, — пояснил во время следствия Хайдар Халикович, — что ему надо подобрать приличные украшения жене, и попросил посмотреть в торговых организациях, не задевая вопросов оплаты, то есть вновь давал намек на взятку. Перед отъездом Щелокова в Москву я на даче совпартактива вручил ему сверток с деньгами в сумме 5000 рублей, женский золотой браслет стоимостью 1500 рублей. Кроме того, Щелокову были переданы восемь отрезов ткани на сумму 800 рублей. Вот только хорошо не помню, то ли на даче совпартактива были вручены ему эти отрезы или же сразу направлены в аэропорт и погружены в самолет к Щелокову. Помимо этого в самолет Щелокову нагружали различные коробки с фруктами, подарки».

Из показаний бывшего сотрудника МВД Армянской ССР, которые приобщены к материалам «щелоковского дела», ясно, что в 1971 году, находясь в Ереване, Николай Анисимович предложил министру внутренних дел республики приобрести понравившуюся ему картину известного армянского живописца Мартироса Сарьяна «Полевые цветы» и отправить ее в Москву. В том же году это довольно известное полотно было приобретено за 10 тысяч рублей (из средств МВД) и вручено Щелокову. Факт приобретения картины МВД республики за указанную цену подтверждается приобщенным к делу договором, а также объяснениями заместителя министра внутренних дел Армении.

В августе именно 1973 года журнал «Советская милиция» поместил небольшую репродукцию картины «Полевые цветы» и мажорную статью о творчестве Сарьяна, указав, что картина-де подарена талантливым художником министерству и находится в… фондах Центрального музея МВД. Согласно справке главного редактора, также приобщенной к делу, публикация произведена по личному указанию министра. Полотно в музей, как легко догадаться, не попало. Многие картины, в том числе и «Полевые цветы», были тайно вывезены на одну из личных (не путать со служебными) дач семьи Щелоковых — в поселке Болшево.

«Полевые цветы»

Ценил министр живопись. Во время обысков лишь в одной из его квартир были обнаружены картины, которые хранились под кроватью. Среди них были полотна Айвазовского, Бенуа, Кончаловского, Кустодиева, Маковского, Саврасова, Фалька и Шишкина. Общей стоимостью на миллионы долларов.

Любовь к искусству проявлялась у министра не только в дружбе с известными писателями, публицистами, живописцами, режиссерами и поэтами. Он и сам, оказывается, готов был выступить в роли… актера. Впрочем, о фильме «Страницы жизни» — позднее.

1974. БРЕЖНЕВ И АВТО

Специально под Брежнева собраны пять спецволжанок ГАЗ-2—5 — опытная полноприводная модификация, созданная с использованием агрегатов ГАЗ-69, характерная особенность конструкции — отсутствие рамы. Одна такая машина была приписана к охотничьему угодью Завидово; вторая некоторое время оставалась в заводском конструкторском бюро. Три попали в областные структуры — обком КПСС, Горьковское УВД и местный гарнизон.

Годом ранее Брежнев получил в дар Nissan President. Первый экземпляр этой модели стал служебным автомобилем японского премьер-министра, а вот второй собрали специально для генсека. Леонид Ильич лично катал на этом лимузине Ричарда Никсона и Генри Киссинджера. После смерти машина отошла Галине Леонидовне. В том же году Брежнев получил второй Rolls-Royce Silver Ghost в дар от Елизаветы II (первый Rolls-Royce Silver Ghost ему, напомню, подарил американец).

Завидовский экземпляр ГАЗ-2—5 тестировал лично Владимир Тимофеевич Медведев, который за год до этого возглавил личную охрану генсека (охранял его с 1968 года), сменив Бориса Давыдова: тот слишком много рассказывал о сиятельном подопечном своим друзьям и родным.

Позднее Медведев рассказал о своей работе не просто близким, но журналистам:

«Рабочий день мой начинается в Заречье, на даче Генерального, в 8.30 утра. Принимаю смену, и уже с Леонидом Ильичом возвращаемся в Москву. В основной машине (раньше — «Чайка», позже — «ЗИЛ») впереди водитель и Генеральный, сзади, на откидных сиденьях, — мы с Рябенко. За нами — машина с «выездной охраной», еще дальше — сзади и впереди, метрах в трехстах, — трассовики. Задним работы немного, кроме обгона, ничего нам не грозит, передним забот побольше — затор, гололед, дерево упало, то есть все, что на трассе, — по их части.

Через Боровицкие ворота подъезжаем ко второму подъезду первого корпуса Кремля. К десяти часам Брежнев уже в кабинете. Кроме хорошо известных приемной и кабинета, было еще маленькое уютное помещение, около десяти квадратных метров, где он обедал, здесь же стоял стол с телефонами, за которым он иногда в тишине работал, дальше — такого же размера комната отдыха: тахта, зеркало, раковина для мытья рук — и, наконец, предбанник с вешалкой и туалетом. Сюда, в предбанник, мы и заходим через отдельный личный вход. Я помогаю Леониду Ильичу снять пальто и через коридор прохожу в приемную, здесь у меня своя отдельная дежурная комнатка (два на два метра) с прямой связью.

У входа в кабинет несет службу еще один сотрудник «выездной охраны».

Цековские апартаменты на Старой площади были скромнее — основной кабинет плюс комната, в которой стояли тахта и столы, кроме того — полки с книгами и туалет… Брежнев работал больше в Кремле. Как только мы приезжали, начальник охраны уходил, и я оставался один. Иногда сидел в приемной, так как Брежнев частенько вызывал меня. Если один звонок, значит — секретарю, два — мне… Первого мая и 7 Ноября служба охраны усиливается. И та смена, которая заканчивает дежурство, и та, которая заступает, — обе сопровождают Генерального на Красную площадь…

Выезжали мы с таким расчетом, чтобы без десяти десять быть на углу первого правительственного корпуса, возле Сенатской башни Кремля. Мавзолей — рядом… Без двух минут десять начинаем движение. Сначала мы, охрана, впереди, на подъеме в Мавзолей пропускаем Леонида Ильича вперед. На трибуне рядом с ним — члены Политбюро, за ними — кандидаты в члены Политбюро, еще дальше — секретари ЦК КПСС, еще-еще дальше — военачальники… Охрана располагается слева от Брежнева, позади него. В течение нескольких часов я не свожу глаз со своего подопечного, даже если смотрю по сторонам, его все равно вижу… Если кто-то меня отвлечет, второй «прикрепленный» не спускает глаз с генсека. В дальние зарубежные рейсы мы летали на «Ил-62», поскольку он самый удобный, комфортабельный. Длинные перелеты внутри страны — на «Ту-154». Эти самолеты большие, тяжелые, не каждый аэродром мог принять их, поэтому на короткие расстояния по Союзу мы летали на «Ту-134». Было по три-четыре самолета каждого вида с гербами СССР, готовых к немедленному взлету.

Зачистка аэропортов, подготовка трассы к ним и от них — как в любом городе страны, в любой стране мира. На трассе следования должны быть отделения милиции, телефонные пункты, медицинские учреждения с обязательным стационаром, в котором готова отдельная палата, ее никто не занимает. В большом городе, за рубежом ли, у нас ли в стране, на длинной трассе готовятся три таких стационара — в начале, в середине и в конце пути, в небольших городах — один. Кроме главного, готовятся точно так же два-три запасных маршрута, и не только на аэропортовских путях, но и при всех поездках от объекта к объекту. При Сталине трассовики знали не только все ходы и выходы, но и всех дворников в лицо, а через них — всех жильцов, кто выехал, кто приехал. Тогда это было проще, у Сталина было не так много маршрутов, да и Москва была не столь заселена.

При Брежневе, когда я работал, все строилось на устных рассказах, планах и схемах трасс. Любимым местом отдыха для Брежнева всегда оставался Крым — Нижняя Ореанда. Чудесный уголок неподалеку от Ялты. Вокруг — хвойные и лиственные деревья: сосны, кедры, пихты, дубы, платаны, вязы, клены… Двухэтажный особняк довольно скромен… На первом этаже — три комнаты и маленький детский бассейн, на втором — спальня супругов, рабочий кабинет, столовая и гостиная. На север и юг выходили две большие лоджии, на первой хозяева завтракали, на второй — обедали. Особняк соединялся переходом со служебным домом, там находились комнаты начальника охраны, двух его заместителей, дежурное помещение и кухня, откуда доставлялась на тележке пища в главный дом. Остальная охрана жила довольно далеко — наверху, отдельно. У ребят была своя столовая, кинозал, спортивная площадка, для них организовывались экскурсии в Ялту, Севастополь. Тем не менее жизнь охраны протекала довольно однообразно, с годами у всех накапливалась усталость. Некоторые приезжали заранее, а поскольку Генеральный еще иногда продлевал себе отдых, командировка у многих офицеров затягивалась иногда до двух месяцев…»