Евгений Дес – Рожденные в огне (страница 5)

Конечно шею мне за такие выкрутасы намылили и мозги тщательно прополоскали, но, в целом, ничего страшного не случилось. К тому же, мама знала — я быстро наверстаю. Память у меня прекрасная, а первые недели — все равно сплошное повторение. К тому же, директору и самому не с руки исключать выпускника, входящего в десятку лучших учеников по среднему показателю параллели. Так что худо-бедно, но аттестат у меня в любом случае будет, а с ним и восстановленным Аресом — в любом случае в Академию попаду.

На днях приходил дядя Аник, интересовался работой. Ха! Думал, я уже сдалась, ага. Шаз-з-з! Если я каждые пару дней за новыми деталями не прибегаю, это еще не значит, что оступилась. Это значит, что у меня уже все есть. Сказала, что работа идет полным ходом, показала результаты. Вот он глаза-то выпучил и чуть трубку свою изо рта не выронил. Потом долго языком цокал, тесты смотрел и распечатки изучал. Ушел к маме пить чай. Гордый, будто сам Ареса починил.

Все шло хорошо, даже великолепно, я буквально летала, что неимоверно злило Мирку, но случилась беда — слетела часть программного обеспечения моего Аресика. То ли я такая криворукая, то ли аппаратура не выдержала такого надругательства, то ли сработала гадкая закладка, все же военная техника, но робот обнулился. Верней попыталась, но что-то было против. Наверное защита восприняла это как вирусную атаку, а тут еще и я… н-да.

Короче говоря, из-за конфликта одних военных программ с другими, да с моими очумелыми ручками… бедный робот заработал что-то вроде амнезии. Помучившись с попытками восстановления и ничего не добившись, решила поставить ПО от современного дрона. Рассудив, что его и подправить можно, по ходу дела приступила к работе. Делая все это, чувствовала себя вандалом, дотянувшимся до реконструкции произведения искусства. Б-р-р, надеюсь я не перегнула.

В поисках выхода загрузила еще одну программу. В машинках серии H имелась одна интересная функция — встроенный ВИ. Подстройка программы под новые возможности платформы, так что Сайберу, как я назвала своего Ареса, придется научиться ходить и вообще что-либо делать с нуля. Эта же программа позволит провести собственную калибровку, настройку и подгонку всех остальных систем. Это своего рода функция автоматической подгонки одних устройств под другие.

— Ничего, дружок, мы справимся, — похлопала по плечу робота, когда убедилась в том, что программный комплекс успешно встал. — Я твою модель на симуляторе погоняю и табличек с коэффициентами залью, а там всего лишь поправки внести.

Спустя месяц, ремонт был закончен и осталось самое страшное — пробный пуск. Так долго ждала этого момента и всеми силами оттягивала. Вот голову на место прикрутила легко и быстро, но потом… неделю полировала корпус, а затем и вовсе потратила выходные на то, чтобы перекрасить Сайбера в серый и чёрный.

— Ну все, будет мандражировать, включать надо, — сказала сама себе и, скрестив пальцы на удачу, активировала протоколы запуска.

Взяв в руки планшет, я отслеживала его показатели. Активность «мозга» Сайбера зашкаливала, превратившись в сплошную линию на графике, но внешне это никак не проявлялось. Нет, ожидаемо конечно, тесты и подгонки алгоритмов, установка коэффициентов и сбор сведений с датчиков для составления схем кинематики — дело не мгновенное. Вот только, по идее для всего этого робот должен шевелиться, а не болтаться мертвой тушкой на цепях подвеса.

И спустя пять минут и через полчаса ничего не изменилось. Уровень загрузки ЦП меня просто пугал, как бы он не треснул от таких запредельных нагрузок, но поделать я в данный момент ничего не могла. Еще через час томительного ожидания, мой планшет ожил, и начали выскакивать сообщения об ошибках. Одна, две, пять, девять, тринадцать, шестнадцать… они росли и росли, я боялась представить, что твориться голове робота. А затем все резко закончилось, а экран высветил «Дисконнект». Попытка провести повторное подключение провалилась, робот, что называется, «закрылся». Находившийся в мастерской Эрик, видя мои манипуляции попытался подключиться самостоятельно, и судя по лицевому дисплею у него что-то вышло. Так у меня зависших роботов стало два. Малыш стал как вкопанный и тупо пялился на Ареса с пару минут. А я… меня накрывала паника, я не знала, что делать. Но благо Эрик ожил, а вместе с ним заработал и планшет.

— Эля, не переживай, все хорошо. — вывел он на дисплей.

— Что с ним?

— Он самообновляется.

— В смысле? — Моя паника резко сменилась на шок.

— Он самообновляется. — Повторил он. — Конфликт программ привел к критическим ошибкам. Сработали глубинные закладки. Для самовосстановления он запустил процесс самообновления и отладки. По времени это займет примерно два — три дня. На этот промежуток его лучше не трогать. — Я кивнула и вновь повернулась к «Застывшему войну».

— Прости меня пожалуйста. — Тихо говорю, чувствуя вину за то, что с ним сейчас твориться. Взяв его за манипулятор, я некоторое время так и стояла. Почему-то рядом с ним было одновременно и страшно, и спокойно. Страшно от того, что это величайшая черт возьми, машина войны! Но спокойно… от его ауры. Было некое внутреннее понимание, что он никогда не причинит своим вреда…

432 год от первого контакта. Земля. КРС Космо-РоссийскоеСоединение (В прошлом РФ).

Сколько себя помню, я всегда интересовался техникой и механизмами, мне было интересно, как все это устроено и почему именно так работает. Как человек верующий (в души, богов, жизнь после смерти), я всегда задавался вопросом: «А может ли машина что-то чувствовать? Быть идентична людям? Имеет ли она душу?» Эти вопросы не давали мне покоя в течении всей жизни. Кто-то может назвать меня за это, мягко говоря, странным, но мне это было интересно. Из-за этого я даже увлекался самыми разными футуристическими вселенными. Читая и изучая машины, пытаясь примерить на себя их «железную» логику, оценивая то, как их видят авторы, всегда рассуждал на тему духовности и возможности чувствовать. Ведь что есть душа и что есть чувства?

Душа — это ты. Она рождается вместе с телом, живёт в нём и выходит из него с твоим последним вздохом. Чувства — это горячие угли, из которых рождаются эмоции и шедевры. Могут ли они появиться у машины? И если нет, то почему? А если да, то где же они? По мере взросления, интерес перешел в профессию. Я всерьез занялся вопросом связанными с искусственным интеллектом. Ведь кроме основных, так сказать, глобальных вопросов, были и меньшие — более практичные, но от того не менее интересные.

Увлечение стало работой. Со временем перешел в отдел занимающийся разработкой и конструированием Виртуального Интеллекта. Только долго поработать мне в нем не довелось. Во время одного из экспериментов произошел несчастный случай. Некачественная изоляция и, как следствие, пробой. Высоковольтный разряд превращает двух неудачников, подключенных к ВИ через нейроинтерфейс, в головешки. Все произошло настолько быстро, что не было даже боли. Странно, что не успел понять, что же со мной случилось. Вот вроде бы играю с малышом ВИ, обучаю его, а тут хлопок, ослепительная молния, осознание случившегося и темнота.

— Альфа один, на связь! Альфа один, на связь! — Кричал капитан Лост вызывая меня на связь. Странно. Странное чувство. Почему я его знаю?

— Альфа один слушает. — Отзываюсь в ответ холодным и грубым голосом. Не понимаю, я ли это? Но это ведь мой голос… вроде.

— Нас отрезали, пробиться нет возможности! Срочно нужна поддержка в квадрате Б-3-0-1-Ш.

— Принято. — Отключив канал связи, обращаю внимание на свою боевую группу. Короткий обмен данными и мы уже движемся в нужный квадрат. Группа, в шесть шагающих, роботов перемещалась в новую огневую точку, не замечая никаких преград. Система автоматически прокладывала кратчайший маршрут к цели разгружая ЦП, но иногда требовалась корректировка. Программа есть программа, она не идеальна. Поэтому прокладываем свой собственный маршрут.

На этом месте картинка поплыла, и я словно перенесся в другой отрезок времени.

— Браво, Альфе, сектор зачищен. Потерь нет. Критических повреждений нет.

— Зета Альфе, задача выполнена. Персонал эвакуирован.

— Альфа Браве, Зете. Нужна помощь. Высокая плотность огня. Батарея людей несет потери. Нет возможности прикрыть.

— Принято. — С этими словами я почувствовал, как на той стороне отряд ломанулся к нам на помощь что есть сил. «Успевают» — пронеслась отстранённая мысль.

А между тем бой был в самом разгаре. Нас били всем чем могли, плотность огня была такая что порой снарядам не было места что бы разминуться. Это было… нет не страшно. Я точно знал, что делать. Но это было больно. Отдавать приказ одному, обрекая его на смерть, но что бы остальные могли выжить. Отвлекающий маневр в лоб и мощная атака с флангов. Ярко ощущаю грусть. Чувствую в ответ волну подбадривания. Я не отдал приказ, но он сам пошел в атаку по сформированному плану.

— Начать операцию! — Разносится приказ по сети. У нас нет пути назад. Только вперед. Только к победе…

Картинка медленно меняется и вот передо мной протягивающие ручки пятилетний ребенок. Один из его родителей был рядом, вместе с остальными спасенными гражданскими. Теми, кого успели спасти. Они стояли и смотрели на нас. И… благодарили. Протянув руку к ребенку, вижу, как плачущий малыш обхватывает мою ладонь. Он спрашивает, где его отец. В запросе отказано. Мать успокаивает малыша тем, что он просто потерялся. Фиксируется лож. Мужчина был убит при эвакуации случайным попаданием пули. Система фиксирует сбой в центральном процессоре. Проведен анализ, сбою присвоен новый статус — Ярость. Нерациональное использование ресурсов. Требуется корректировка. В корректировке отказано, идет обработка данных. Замена командных протоколов. Замена проведена, новая установка зафиксирована.