Евгений Дес – Рожденные в огне (страница 31)

Мать с ребенком бежали по улице. Они спешили к пункту эвакуации, но имперские каратели легко прорвали периметр из ополченцев и уже бесчинствовали в городе. Грохот и вспышки взрывов сопровождали бегство.

Шагоход с намалеванным черепом показался над домами, и мать с малышом спряталась за припаркованной машиной. Мимо пробежал десяток человек. Каратель гнал их словно стадо. Выстрелами и пламенем огнемета направлял обезумевших людей, не давая им разбежаться. Один из бегущих споткнулся, и тяжелая машина наступила на него, раздавив.

Из-за угла вылетел боевой транспорт союза, старенькая машинка мало что могла сделать имперскому шагоходу, но ополченцы не струсили и открыли огонь. Пули с визгом полетели от брони, и каратель отвлекся.

«Так его!» — прокричал малыш, вывернувшись из рук матери. «Тише», — шепнула она, но было поздно.

Шагоход легко разделался с боевым транспортом и в пару секунд прикончил уцелевших ополченцев. Но за это время «стадо» разбежалось. Каратель повернул машину и мать закрыла собой малыша. Бесполезно. Не против огнемета и тяжелого пулемета. Имперец усмехнулся, смещая прицел. Почему бы и не поиграть.

Пули выбили каменное крошево из дороги, прямо перед зажмурившейся женщиной. Пулемет качнулся, выплюнул новую очередь, но за миг до этого перед обреченными приземлился боевой робот. Приняв на себя огонь, он вскинул пусковую установку, и ракета ударила точно в кабину шагохода. Страшная машина немного постояла, а потом завалилась на спину.

— Следуйте за мной, тут небезопасно, — сообщил Арес, поворачиваясь к гражданским, и тут же молниеносно вскинул руку в сторону перекрестка, длинной очередью срезал вышедших на него карателей.

— Д-да, — выдавила женщина, с трудом вставая.

Плутая по переулкам, периодически вступая в бой, Арес вывел их к окраине города, где ополченцы еще удерживали позиции.

— Мама, мы выбрались! — обрадовался малыш, когда Арес подсадил его в кузов эвакуационного транспорта.

— Выбрались, — прошептала женщина, не веря в то, что им удалось обмануть смерть.

— Спасибо! — прокричал ребенок в след уходящему роботу.

К удивлению гражданских и солдат, Арес обернулся. Он поднял в ответ руку и пару раз махнул. Малыш счастливо рассмеялся, и взметнувший пыль транспорт понесся прочь от города. Камера на миг повернулась и показала Ареса бегущего в город. Пусковая в походном положении. Хищные носы ракет поблескивают на солнце. В зажиме автоматический гранатомет. В руках тяжелый пулемет с подствольником. Казалось, ничто не могло остановить уже показавшую себя машину, но экран погас.

Появился опаленный лист бумаги. Казенный бланк рапорта, из которого зрители узнали о нанесении ядерного удара по городку и числе погибших. Что стало с Аресом и спасенными им героями фильма, авторы умолчали.

— Это так и было? — утерла глаза Эля.

— Примерно, — не стал я вдаваться в подробности.

— Поздно уже, спать пора, — сказала Эмма, нетерпящим возражения тоном. На том вечер и закончился. Для Эли.

Я составил ей компанию, в том смысле, что посидел немного в ее комнате и поговорил с ней на тему идеологической войны. Вывел кое-какую статистику, чтобы она могла в интервью «порадовать» людей не просто общими фразами, но и заставить кое-кого задуматься. Глядишь и заинтересуется народ историей. Молодежь вряд ли перестанет балдеть от имперской эстетики, но если хоть часть поймет — под оберткой далеко не одна халва скрывалась — уже неплохо. Разумеется, Союз совсем не зайка, с «белый и пушистый» у него известные трудности. Впрочем, сомневаюсь, что в бойне планетарного масштаба можно остаться чистеньким, но карателей Союз в войне не использовал, а ведь именно для него это было бы логично. Численный перевес всегда на стороне имперцев оставался.

— Уснула? — спросила Эмма, когда спустился вниз.

И что на это ответить? Намекнуть, что Эля не пятилетняя девочка, засыпающая под сказки? Так бесполезно, для родителей дети всегда останутся детьми, даже если станут дедулями и бабулями.

— Нет, но скоро уснет, — решил не заниматься ерундой и не лезть, куда не стоит лезть. — Я хотел поговорить с тобой, Эмма.

— Слушаю, — кивнула она, садясь на диван.

— После восстановления, мой комплекс систем позволяет несколько больше прежнего, — начал несколько издалека, не столько затягивая, сколько отслеживая реакцию. Эмма напряглась и машинально коснулась горла. Значит не ошибся. — Я выявил у тебя аномалию в области лимфоузлов…

— Эля знает? — перебила она меня.

— Нет, я не был до конца уверен, но сейчас…

— Не говори ей, — вновь перебила Эмма. — Это не лечится, но с этим можно прожить очень долго.

— Насколько понимаю, у тебя синдром…

— Именно он, — вновь не дала закончить Эмма. — Если хочешь, могу дать заключение, оно у меня в письменном виде, сам понимаешь, — улыбнулась она.

— Понимаю, — конечно, Эля вряд ли полезла бы в планшет матери, но кто его знает.

Эмма принесла пачку бумаг, и я их быстро считал. Братья тут же приняли новую задачу, причем, приняли ее как вызов и стали действовать военными методами.

— Мы постараемся помочь. Как понимаю, сейчас у тебя ремиссия?

— Уже лет пять как, так что есть все шансы, — она улыбнулась и развела руками.

— Хорошо. Доброй ночи, — попрощался с Эммой, отправляясь в гараж.

Там нынче тесновато, но предусмотрительно сделанная защита, позволяющая имитировать обычную деятельность… да и просто физическая близость воспринималась комфортно. «А это может стать проблемой», — подумал, над последствиями компактного местоположения, но совместный анализ показал маловероятность нанесения по нам удара стратегическим оружием. К тому же, от того, что выпасть из сети неприятно, никто из нас не помрет.

Пока дошел до гаража, проблема Эммы была изучена с неутешительным результатом. В данный момент мы ничего не можем сделать, и без полноценных исследований с получением новой информации вряд ли сможем в ближайшее время. Впрочем, как раз время-то у нас имелось. Эмма помирать в ближайшее время не собиралась. Потому и ее лечение отложили на потом, сосредоточившись на делах более насущных.

Конгломерация ИИ типа Арес, после бурного обсуждения, решила оставить нишу кинематографа и сосредоточится на более перспективной нише программного обеспечения. В частности, мы наделали кучу игрушек по собственному фильму, который победно шагал по сети. Конкурентов у нас нет, верней, мы их банально опередили, ведь им еще надо кино посмотреть, обсудить, решить и сделать, а мы уже продукт выкатим. Но игры играми, а деловой софт давал куда более интересные возможности, да хотя бы по сбору статистической информации. Заодно и монополистов данного направления немного пощекочем, глядишь, купят наработку, внедрят, а уж мы момента не упустим.

Все надежней, чем ломиться в закрытые двери. Прошибить-то скорей всего прошибем, но это столько трудностей и сложностей породить может, что проще с черного хода зайти. Тот самый случай, когда тише едешь — дальше будешь. Да и вообще, все это так, задел на будущее. Среди следящих за нами людей пополнение. Весьма долгожданное пополнение. Значит и все остальное не за горами.

Нет лучшего способа продемонстрировать силу слова, как привести показательный пример обиходных фраз, хлестких и западающих, но неверных, по сути. Наверняка, многие слышали нечто вроде: «Вчерашний чай, хуже змеиного яда». Звучит прекрасно, суть посыла передает великолепно, но вот беда — именно вчерашний чай полезен для здоровья, так как в нем образуется масса интересных веществ, положительно сказывающихся на организме.

Впрочем, чай чаем, но есть и куда более опасные фразы, давно уже воспринимающиеся как мудрость, а то и истина. К примеру — рыба гниет с головы. Разумеется, все совсем не так, и даже в том смысле, в каком данное высказывание чаще всего употребляется, оно совершенно неверно. Гниль всегда появляется внизу общественной пирамиды и тянется вверх. Все выше и выше. В здоровом социуме существует масса механизмов, по аналогии с иммунитетом, борющихся с подобными тенденция, но если бюрократия больна… о, тогда случается страшное.

Пробравшаяся на вершину гниль получает контроль над защитными механизмами и очень быстро, в течении пары-тройки поколений, отравляет социальный организм.

Именно эти тенденции уловил Сайбер. Именно из-за них, здоровые силы «на вершине пирамиды», узнали о творящемся столь поздно. Впрочем, гниль еще не преодолела последний рубеж, потому и реакция на информацию последовала быстрая, решительная, хоть и немного суетливая.

— Итак, профессор, ваше заключение? — решил, наконец, вернуть в реальность Андерсона глава научного комитета.

— Джонсон! Это невероятно!

Профессор вскочил и, по старой привычке, принялся наворачивать круги. Благо кабинет позволял.

— Я хочу… Нет! Я требую! Чтобы этого гения доставили ко мне немедленно. Столько всего надо обсудить, вот например этот метод ра…

— Профессор, — поднял глаза к потолку Джонсон, не желая получить лекцию на часок.

— А?

— Я вас понял и немедленно займусь этим вопросом. Мне, конечно, далеко до вашего могучего интеллекта, но оценить это, — кивнул на старомодные распечатки Джонсона, — способен даже такой бюрократ от науки как я. Вы подпись только свою на резолюции поставьте, — протянул он планшет, — сами понимаете, порядок есть порядок.