Евгений Чеширко – Зов. Удивительное путешествие Кота и Домового (страница 3)
– Потому что у меня в голове ум есть, а у тебя там только эта твоя… как ты там сказал? Рекон… рекогно… рекодно! Дно реки у тебя там, в общем.
– Как это – дно реки в голове?
– Ил, водоросли и мрачные мысли о будущем. И вообще, отстань уже. Видишь же, что я созерцаю.
Голова Пса грустно вздохнула и еще дальше протиснулась в дыру.
– А расскажи мне, как это – быть безработным? Неужели ты целыми днями совсем ничем не занят?
Кот презрительно покосился на соседа.
– Тот, кто работает головой, не нуждается в физическом труде для добычи пропитания. Вот у тебя в голове водоросли, а ума нет, вот и приходится тебе кататься по двору и гавкать на всех подряд, чтобы заработать косточку. Мне же это не нужно. Люди сами дают мне еду, потому что у меня ум есть. У кого есть ум, у того есть свобода. Кто свободен, тот не напрягается. Но тебе этого не понять.
Произнеся эту обличительную речь, Кот решил, что она была прекрасной, и собрался уже зайти в дом, чтобы многословностью не испортить впечатление о себе, но Голова Пса снова заговорила.
– А ты уверен, что ты свободен?
– Свободнее даже чем… – Кот задумался, пытаясь подобрать сравнение, но, как известно, с этим у него были проблемы, поэтому он произнес первое, что попалось ему на глаза, – чем трава.
– Трава? – удивилась Голова.
– Она самая. Хочет – растет, не хочет – вянет. Свобода. Так вот, я свободнее, чем она. Что хочу, то и делаю, а ко всему прочему еще и никогда не вяну.
– Очень точное сравнение, – похвалил Кота сосед и посмотрел на него очень умным, даже серьезным взглядом. – Мы с тобой и правда как трава. Растем, подставляем свои бока солнцу, радуемся ветерку в жаркий день, боимся холода, но не можем сдвинуться с места ни на метр. Мы так же приросли к людям, как трава к земле. Мы считаем себя свободными, но вряд ли мы сможем без них прожить. Знаешь, – после недолгой паузы произнесла Голова, – иногда мне снятся сны. Они странные, а иногда даже и страшные. Я вижу псов, очень похожих на меня, но их лапы шире, а когти на них острее, их глаза злее, а шерсть серее, они быстры и сильны. И мне снится, что я один из них – я чувствую в себе их силу и наслаждаюсь ей. Я срываюсь с места и бегу так быстро, как никогда не бегал за всю свою жизнь. Я прыгаю так высоко и далеко, как никогда этого не делал. Я сжимаю челюсти с такой силой, что кости добычи крошатся на моих зубах. Я живу с этими псами в одной большой семье и они считают меня своим. Мы сами добываем еду и не ждем, когда кто-то кинет нам косточку, мы деремся с врагами за нашу землю, мы сами решаем – куда нам идти и где остановиться. А ночью мы поднимаем головы вверх и воем, и мы слышим друг друга и понимаем, как нас много, как мы сильны. Мой вой сплетается с воем моих братьев и образует песнь, от которой закипает кровь в жилах… И тогда я чувствую себя по-настоящему свободным. А затем я просыпаюсь и понимаю, что моя жизнь – это не свобода, это тяжелая работа в ожидании подачки, а сны – это отголоски Зова, который еще звучит в моих ушах, но с каждым днем все тише и тише.
После этих слов Кот навострил уши и даже слегка взмахнул хвостом. Во-первых, его удивило, что Голова Пса умеет произносить такие длинные речи, а во-вторых, он услышал слово, которое весь день крутилось в его голове. Взяв себя в руки, он снова принял свой привычный царско-расслабленный вид.
– Что еще за Зов? – как можно равнодушнее спросил он.
– А, ты же не знаешь… Зов – это когда ты теряешь покой и не можешь усидеть на месте, когда ты смотришь на горизонт, и сердце начинает бешено стучать внутри, когда лапы сами ведут тебя куда-то, и ты не в силах их остановить. Зов – это когда ты отрываешься от всего, что тебя держит, и оно перестает быть чем-то важным, когда ты не видишь цели, но знаешь, что она где-то есть, что тебе необходимо ее найти, когда ты не можешь думать ни о чем другом. Вот что такое Зов.
Кот несколько минут молча смотрел на старую иву, затем облизнул лапу и принялся умываться, раздумывая над словами соседа. Ему очень хотелось расспросить пса о Зове и обо всем, что тот о нем знал, но гордость не позволяла этого сделать. Ведь всего несколько минут назад он заявлял, что его ум несравним с илом в Голове Пса, а теперь как же? Придется признать, что он чего-то не знает? Нет уж.
Закончив умываться, Кот поднялся на все четыре лапы и, выгнув спину, потянулся.
– Ладно, пока, – бросил он Голове и направился в дом.
– Подожди!
Кот обернулся. Голова все еще торчала в дыре.
– Когда я был молодым и впервые услышал Зов, я решил, что самой большой глупостью будет откликнуться на него, ведь у меня было все необходимое для спокойной и сытой жизни – теплая будка, миска с водой и трехразовое питание. Сейчас я постарел, у меня стало меньше сил, но ума прибавилось, хоть ты и говоришь, что его у меня нет. Так вот, послушай меня, Кот. Если ты услышишь Зов, то обязательно следуй за ним, чтобы не жалеть об упущенной возможности, когда ты станешь таким же старым, как я.
Произнеся эти слова, Голова Пса исчезла. Подождав немного, не появятся ли на ее месте лапы или еще какая-нибудь часть соседа, Кот бросил взгляд на темнеющее небо и зашел в дом, размышляя о том, что у цельности псов есть масса достоинств. К ним он тут же отнес тот факт, что из-за этой особенности пес не может полностью пролезть в дыру в заборе, что, впрочем, скорее является отличительным качеством дыр в заборе, а не тех, кто пытается сунуть в них голову. Единственное, что смущало Кота, так это тот факт, что, как оказалось, некоторые головы псов могут быть гораздо осведомленнее в некоторых вопросах, касающихся не только своих цельных собратьев, но еще и его самого.
Глава четвертая,
в которой Кот сомневается, а Домовой пытается уснуть и в конце концов ему это удается
Домовой пытался уснуть, лежа на своей любимой полке в кладовке, но Кот не давал ему этого сделать, потому что сидел рядом и сомневался, причем делал это вслух.
– Башка может и соврать. Навешала мне лапши про Зов, а только я сунусь за ворота, она тут же выкатится полностью из какой-нибудь другой дыры и съест меня, например. Как думаешь, головопсы питаются котами?
Домовой отвернулся к стене и накрылся шарфом с головой, но Кот, заметив, что может потерять своего слушателя, подцепил шарф когтем и подтянул его к себе.
– Очень некрасиво с твоей стороны игнорировать меня в тот момент, когда мне нужен дружеский совет и одобрительно-понимающий взгляд. Между прочим, я всегда помогал, когда ты нуждался в моей помощи!
– Например, вчера, когда я просил тебя помочь с уборкой в кладовке, а ты сказал, что у тебя болят лапы, хвост и душа, – буркнул Домовой, снова натягивая «одеяло» на голову.
– И что? У меня не может что-нибудь заболеть?
– Может, но потом ты весь вечер прыгал на занавески и катался на них. Я сомневаюсь, что ты делал это, превозмогая боль.
– Я пытался избавиться от душевной боли, а, как известно, веселье – лучшее лекарство от подобных болезней.
– Тебе не стыдно такое говорить? – от этой наглости Домовой даже привстал со своей лежанки. – Какая у тебя может быть душевная боль?
– Вот только не нужно бросаться своими осуждающе-презрительными взглядами, – поморщился Кот, – и вообще, речь о другом. Может быть, решается моя судьба, а ты, вместо того, чтобы помочь своему другу, сидишь и всячески пренебрегаешь.
Домовой выждал паузу, но, судя по всему, Кот не собирался заканчивать фразу, посчитав, что она вполне может существовать и в таком виде. Посмотрев на своего друга, он улегся на полку и закрыл глаза, но Кот опять заныл.
– Вот и сейчас, когда я на распутье, ты не хочешь меня поддержать. Ты понимаешь, что это очень серьезно?
– Что именно?
– Зов! Сначала я думал, что мне показалось, а головопес развеял все мои сомнения. Зов на самом деле существует, и я его слышу!
Домовой вздохнул и, откинув шарф в сторону, свесил ноги с полки. Он хотел было высказать Коту все, что думает обо всех этих фантазиях, но, взглянув на своего шерстяного друга, вдруг осекся на полуслове. В обычном дурашливо-ленивом внешнем виде Кота действительно произошли какие-то странные перемены. Из мягких подушечек лап торчали когти, которыми он буквально впился в деревянную поверхность полки, все тело было напряжено, как натянутая струна, будто бы Кот готовился к прыжку, обычно приглаженные усы топорщились вперед и в стороны, слегка подрагивая, хвост был распушен и ни на секунду не останавливался, развеваясь, как флаг во время переменчивой погоды. Но самое главное преображение произошло с его взглядом. Всегда полузакрытые, будто бы засыпающие глаза сейчас были широко распахнуты и полыхали каким-то странным внутренним огнем.
– Ты чего, Кот? – растерянно пробормотал Домовой и даже немного отодвинулся.
– Зов, – как-то обреченно прошептал тот, – он говорит мне, чтобы я шел.
– Куда?
– Я не знаю! Не знаю, мой друг, Голова Пса говорила, что нужно куда-то идти, а куда – не сказала. Еще она рассказывала, что если не откликнуться на Зов, то потом можно об этом пожалеть. Я не хочу жалеть, мне это занятие не очень нравится.
– Погоди, – Домовой выставил перед собой раскрытые ладони, – ты столько лет прожил в этом доме и никогда не слышал никаких зовов, а тут вдруг тебе ни с того ни с сего понадобилось куда-то срочно идти. Тебе не кажется это странным?