Евгений Черносвитов – Озорные записки из мертвого века. Книга 1 (страница 22)

А, кто мог бы вести это уголовное дело? Ведь, даже в Москве и Ленинграде были у парня друзья в Органах. Сколько их было – никто не знал!

Но, это еще не конец истории. Был в ней еще один поучительный момент. Его можно бы обозначить вопросом: «Какова цена врачебной ошибки?» Для этого, вернемся к описанным выше событиям. Не искушенные в юриспруденции друзья следователя недоумевали, почему он не задал судебно-медицинскому эксперту вопрос, каков механизм острого и обширного нарушения мозгового кровообращения, у молодого, здорового, тренированного мужчины? Этот же вопрос задал ему прокурор. «Я не хочу еще одного уголовного дела!», – ответил Савчук. «Вы хотите скрыть преступление? Спасти безответственного негодяя от наказания, чтобы он еще кого-нибудь «вылечил»?», – недоуменно спросил Трусевский. «Наоборот, я хочу справедливого наказания! – Ответил Олег. И добавил – Вы, за свою долгую работу в прокуратуре, наказали хотя бы одного врача? Или, они все работают безупречно?» Прокурор промолчал. А Савчук неожиданно сказал: «Я доверяю своим друзьям. Если бы врач был не якут, а еврей, или русский, я возбудил бы против него уголовное дело, заранее зная, что Вы, товарищ прокурор, это дело закроете, «за недостаточностью доказательства о «преступной халатности врача»!» А, раз врач – соплеменник покойного, пусть наш народ решит его судьбу!» Дело в том, что в городе давно уже все говорили, что «острое нарушение кровообращения у майора наступило от приема таблеток нитроглицерина, которые он принял по совету лечащего врача, давшему ему пластинку этого лекарства. Хотя сам врач, прекрасно знал, что боли «в сердце», на которые жаловался майор, никакого отношения к его здоровому сердцу не имели…

…Олег Савчук знал, что говорил. Когда врач, купаясь в пруду, который он вырыл на своем дачном участке, случайно утонул, уголовное дело, конечно, было возбуждено, как полагается. И – прекращено, как полагается, «за отсутствием состава преступления».

Рина Грушева: the dead are more15

Подробно и литературно – художественно, этот случай описан мной в рассказе «Чертовщина»16. В 1990 году киностудия ЦК ВЛКСМ, по его сюжету, при «поддержке» Бориса Стругацкого, стала снимать фильм «Рина Грушева. ЧП поселкового масштаба» (рабочее название). В связи с исчезновением ЦК ВЛКСМ, киностудия закрылась. Исчезла и режиссер моего фильма в неизвестном направлении. Борис Натанович сказал мне при встрече, что режиссер «в Голливуде доснимет ваш фильм». Фильм был «доснят» без моего ведома, в Голливуде, под названием «The Dead are more». Я фильм не видел…

…Это произошло в одном из поселков района Николаевска-на-Амуре в 1970 году.

От острого лейкоза в городской больнице умерла 16-ти летняя школьница. Диагноз был подтвержден патологоанатомическим исследованием. Девушку похоронили на городском кладбище, на сопке, где хоронили детей и молодежь. Спустя, примерно месяц после похорон, жители близлежащих к кладбищу домов стали замечать по ночам на могиле девушки огни. Так как, это продолжалось больше месяца, сообщили в милицию. Оперативными съемками происходящего на могиле девушки, было установлено, что это собирается молодежь города, под руководством двух людей старшего возраста, мужчины и женщины (не жителей города, милиции неизвестных), и совершает ритуальные действия, в гипнотическом трансе, в который группу (20 человек), вводят эти неизвестные люди. Суть ритуальных действий – кровопускание, путем вскрытия бритвой вен локтевых сгибов. Несколько минут кровь выпускается на могилу девушки, потом участники этого ритуала начинают пить кровь друг у друга. Весь ритуал длится от 20 до 30 минут (как показали оперативные съемки). Затем мужчина и женщина выводят участников из транса, и они молча перевязывают друг другу раны бинтами. Перевязав раны, они по мановению руки мужчины, тихо встают и гуськом покидают кладбище. Все участники были быстро идентифицированы. Это были рабочие, учащиеся техникума, профессионального училища и старших классов средней школы. Возраст – от 15 до 20 лет. Мужчине и женщине было около 30 лет. Забегая вперед, скажу, что им удалось скрыться от милиции, и их личности так и не были идентифицированы.

Пока на совещании у 1-го секретаря горкома КПСС решали, как поступить с «сектантами», в городе начали происходить «странные» случаи с отдельными гражданами. Так, к психиатрам обратились родители девушки, которая стала видеть в зеркале не себя, а умершую девушку, которая «овладевала» периодически ее телом. Эта девушка с умершей не была знакома. Девушку проконсультировали на консилиуме психиатров, никаких психических заболеваний у нее выявлено не было. Девушка была из группы «сектантов». Вероятно, как решили психиатры, ее суггестировали неизвестные мужчина и женщина, управляющие ребятами на могиле. Вскоре после этого случая, «Скорая помощь» госпитализировала в состоянии гипертонического криза пожилую женщину, которая вечером, вываливая мусор в мусорный ящик, увидела там «голую умершую девушку», и упала от страха в обморок. Затем, в медицинский пункт цементного завода обратился молодой человек, также участник «кладбищенских посиделок» (из милицейского протокола), и сообщил, что «к нему днем через окно (его квартира на четвертом этаже) приходила покойница и над ним смеялась, говоря, что он «алкоголик и сын алкоголика». Парень заверял, что как он начал ходить на могилу (больше месяца) перестал употреблять алкоголь. Его также осмотрел психиатр и, не найдя психических расстройств, предположил, что «имела место суггестия».

Затем к врачам стали обращаться мужчины и женщины, разных возрастов, и социальных положений: рабочие, водитель автобуса, летчик гражданской авиации, пенсионеры, домохозяйки, учитель средней школы, детский врач, и даже следователь прокуратуры. Все предъявляли «странные» жалобами, и полагали, что «сходят с ума». Причиной их «безумия» была все та же умершая от лейкоза, девушка, которую большинство не знало, и даже ничего о ней не слышало.

Полковник внутренних войск – слышал голос умершей, звавшей его в подъезд соседнего дома. Продавец магазина, 40-летняя женщина, видела ее мельком в разных местах. 50-ти летний водитель автобуса сообщил, что «она заставила его, действуя на него, видимо, из могилы, объявить автобусную остановку, около дома, где она жила». Что он и сделал.

Иногородний молодой мужчина, проживающий в гостинице, в нижнем белье прибежал к администратору в ужасе, сообщив, что в «его постели, когда он поднял одеяло, лежала молодая мертвая девушка, обложенная бумажными цветами и церковными лентами, держа в руках свечу, точно, как в гробу, и что она ему подмигнула». Мужчина об умершей девушке и «сборищах» на ее могиле, ничего не знал. Он не страдал алкоголизмом, и в этот день, за весь вечер выпил только стакан портвейна. Осмотревший его психиатр, заключил, что у мужчины «были эмоциональные галлюцинации, которые чаще всего носят внушенный характер».

Наконец, в городской комитет партии обратилась группа молодежи с заявлением о необходимости срочно принять меры о наведении в городе порядка. Они считали, что «моральный климат в городе настолько испортился, что они испытывают сильное психическое напряжение». Причиной сложившейся ситуации, никак не мотивируя, они объявили умершую девушку. И выдвинули лозунг: «Дальний Восток для дальневосточников!», требуя срочно выслать из города всех приезжих (умершая девушка была из семьи, два года назад приехавшей в этот город Киева). В это же самое время произошли еще два события. В прокуратуру пришел отец умершей девушки с заявлением произвести эксгумацию и судебно-медицинскую экспертизу ее трупа. Просьбу он мотивировал тем, что «дочь умерла не от лейкоза, как утверждают врачи, а была задушена». Второе событие – выступление по местному радио молодого корреспондента на тему «Что с нами происходит?» В ярком и эмоциональном выступлении этого корреспондента (он приехал на Дальний Восток, якобы, скрываясь от КГБ, которое преследовало его за диссидентство), четко прозвучал призыв объединяться всем, кто не является коренным дальневосточником, против дискриминации приезжих местными жителями. Примером дискриминации, «не знающей границ», он привел «насильственную смерть девушки».

Поселок продолжал жить своей жизнью, но напряжение в нем ощущали уже все. После оперативного совещания у 1-го секретаря КПСС, следственным органом было разрешено произвести эксгумацию трупа девушки и судебно-медицинское исследование. Что и было сделано тайно, ночью, при оцеплении кладбища солдатами. Я, как судебно-медицинский эксперт, подтвердил правильность диагноза, поставленного врачами и подтвержденного патологоанатомом. 1-ый секретарь горкома, в присутствии прокурора зачитал отцу умершей девушки мое заключение. Отец был удовлетворен.

В первое воскресенье после эксгумации, рано утром на площади Ленина перед зданиями поселковых комитета партии и исполкома, стали собираться люди, разделившиеся на два лагеря. Не только молодежь, но и мужчины и женщины разных возрастов и профессий. Все – жители города. У одних были плакаты с призывом: «Дальний Восток для дальневосточников!». У других – «Отомстим за смерть!..» И дальше – имя умершей девушки. Милиция оказалась в растерянности, ибо даже охрана зданий власти попряталась во внутрь. Люди быстро стали заполнять площадь, стекаясь колоннами по всем улицам и переулкам, ведущим к площади. К 12 часам над площадью стоял гул от голосов с призывами. 1-ый секретарь горкома и прокурор города, прибывшие в поселок, попытались поговорить с собравшимися на площади людьми из окна, но в них полетели камни и бутылки. Это послужило началом беспорядков. Удивительно, но враждующие «лагеря» дальневосточников и приезжих в отношении к власти действовали дружно, и их ряды скоро смешались. Перебив окна зданий, толпа ринулась по главной улице, остановив транспорт, и переворачивая легковые машины. Потом начались поджоги. И через час над городом полыхало пламя, и небо покрылось черной гарью. В поселке с тремя тысячами жителей, в беспорядках участвовало около 2-х тысяч. Обезумившие толпы уничтожили одну треть поселкового и личного транспорта, сожгли несколько десятков жилых домов частного сектора, разбили окна и витрины магазинов и жилых зданий. Разрушили здание местной милиции. Погибло свыше 200-т человек. С ожогами и ранами в больницы поступило еще около 150 человек. Милиция оказалась совершенно беспомощной. Многие сотрудники милиции сами участвовали в беспорядках.