Я так сильно вдруг захотел пить, что соскочил, чтобы вернуться к пруду омовения. В древности на его берегу стояли небольшие помещения для священных птиц бога – гусей. Статуи богов жрецы омывали водой из этого озера. Там я уже был раз пять, не меньше, но тогда пить не так сильно хотел, как сейчас. И чуть было не провалился в расщелину между каменных, успевших остыть при закате солнца, глыб, в пропасть, заполненную болотной водой.
Потом я узнал, что начал плутать в храме Рамсеса II, посвященного культу фараона Ментухотепа III, в руины здания, возведенного Тахаркой. От Скарабея Атум-Хепри, я шел, то вправо, то влево к Храму Хонсу, потом к Храму Осириса и Опет фараона Эвергетом II. НО… как бы я не шел, и при свете, в полумраке, и в темноте, я выходил к Скарабею!
В тот самый момент я увидел двух красавиц в древнеегипетских одеяниях знати. И не сразу узнал Амона Ра-Оксану и Мут Марину. И, хорошо, что не узнал, ибо, если бы узнал, то точно остался бы в Городе мертвых навсегда. Красавицы египтянки протягивали ко мне руки, но неожиданно над ними я увидел огромного Скарабея. Словно он оторвался от своего постамента и завис над манящими меня юными женщинами. Скрежет крыльев и пощелкивание сильных членистых лап были угрожающими. Эти звуки видимо и спугнули женщин. Я с любопытством, задрав голову, смотрел на гигантского жука – он был черным с белыми окантовками. Я подумал, что было бы хорошо, если бы скарабей подхватил меня и упорхнул отсюда прямо к кораблю: может и на бал бы успел! «Вставай Женя! Что расселся? Девушки твои беспокоятся… И костюм принца Хонсу для тебя готов!» Нет, это был голос человека, а не жука-скарабея. Знакомы голос… нашего гида, славного потомка древних египтян из Фив, Хассана Бешира!..
Чудные мгновения. Продолжение
«К счастью нужно было сделать только шаг. Я шел к нему теряя годы»
Я достал телефон, решил позвонить Виктору, пусть бежит бегом меня вытаскивать и сугробов. Но, видимо руки в легких перчатках онемели, просто окостенели от мороза в минус тридцать, как пить дать, телефон благополучно выскользнул и канул в сугробе. Я начал шарить руками под снегом в его поисках, и понял, что рядом… о, не дай бог, котлован, а я стою на его краю! Вот только на каком – не мог сориентироваться! Все, замерзну. Смех, да и только! В трех шагах от дома… От бессилия выть волком хотел, луна дразнила, начав мерцать в снежинках – снег пошел…
«Ау! Ты здесь?» – С небес или повыше, раздался, о, так знакомый голос! «Начинаю галлюцинировать, – мелькнула мысль – потом усну и амба!» Но я еще стоял, когда почувствовал, как меня трясет кто-то за плечо сзади. Потом яркий свет… Но, не впереди, в конце тоннеля, а сзади. И сразу моя пещерка в сугробах вдруг стала уютной, «теплой», как будто я в своей постели в детстве залез под пуховое одеяло. Ан, нет, запах… душистого табачка, от которого я млел вечерами, сидя на скамейке перед фонтаном на площади Ленина перед моим ХГМИ.
Когда я увидел ее лицо близко-близко от своего лица, то никакого удивления не испытал. Конечно, же, она, фея-кассирша из «Пятерочки»! Побежала за мной, почувствовав неладное… «Какой у тебя номер телефона? Я позвоню…» «Откуда ей известно, что у меня телефон упал в снег? Да ей все известно! Что тут удивляться!».
Мы действительно стояли на краю котлована. Но вода в нем крепко замерзла и сверху снег, метра в полтора Телефон мой жалостливо отозвался. По мере того, как моя Дриада вытаскивала его из сугроба, его писк все громче, явственнее и энергичнее превращался в бравурные звуки вальса «Амурские волны».
Как мы дошли до моей калитки, не помню. Лера – имя моей спасительницы-красавицы-кассирши «Пятерочки» – забрала у меня пакет с водой и двумя бутылками вина. Я открываю калитку, протягиваю руку за пакетом, который у Леры… «Я с тобой.» – «Я дома, не потеряюсь здесь…» «Я с тобой!» – «Гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные, грациозно сбивают рыхлый снег с каблучка…» – Зазвучало в моей голове. «Аромат пирогов…» – Громко подхватила Лера. И тут, вместо звона колоколов рявкнул клаксон в снегопаде, там, где была дорога. Я оглянулся. Черное чудовище вырвало себя из мрака метели и ночи мощными огнями фар и подфарников, которые угрожающе мигали! «Пойдем, я остаюсь у тебя…» Лера набирала текст в ватсапе. «Твой парень?» – Машинально спросил я. «Мой брат Влад. Сводный брат…» Черное чудовище с черными тонированными стеклами в порывах снежной завесы, перестало мигать огнями. Был включен дальний свет. Машина рванула бесшумно и мгновенно скрылась в снежной пелене.
«Волшебству стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь!». – Заверещало в моей голове. – «У Булгакова «колдовству…» «Да она читает мои мысли!» – Констатировал я. «Да ты их проговариваешь вслух!» – Лера громко вновь рассмеялась, забирая у меня из руки пакет с бутылками, чтобы я смог открыть дверь. Это было непросто, ибо замок замерз. «Как бы не пришлось лезть в снегу под террасой в пристройку!» – Подумал громко я. «Я прошмыгну под снегом, не волнуйся!» – Скандировала Лера, но дверь открылась.
«Мне бы вымыться или хотя бы протереться. Пять часов потела за кассой, там жара несусветная». – «Смеситель с нагревателем только на кухне. Я дам тебе чистое полотенце, а все необходимое найдешь в ящике под раковиной в туалете. Я подожду в кабинете…» – «Я не знаю, как пользоваться нагревателем… Может лучше ты… протрешь меня?» —»?» – «А в благодарность, я тебя протру» – «Я купаюсь в снегу» – «Но сейчас темно, пурга, и минус 30» – «То, что надо! Взбодрюсь и очищусь от мрачных переживаний» – «Я с тобой… Но, у меня может сердце в снегу остановиться!» «Купайся под краном на кухне…» – «Нет, с тобой!»
«Женя, мы умрем?»… Мы стояли на железные площадки перед входной дверью с английским замком, которая захлопнулась, а ключа у меня конечно не было. Голые, мокрые. После барахтанья и купания в снегу, которые Лера перенесла, как ни в чем не бывало, в темноте, в метель при минус тридцать, я облил себя, а потом ее ледяной водой из ведер, которые захватил с собой. На все про все ушло минут 10—15 не больше. Дальше бы шмыгнули в тепло, растереться теплыми, подогретыми на обогревателях полотенцами и все было бы полный ажур. Но, предохранительное полено в проеме двери порыв ветра сдул и дверь захлопнулась! Я рвал железную ручку, припаявшимися к ней мокрыми пальцами, скорее механически, понимая, что она сделана на совесть. После вопроса Леры произошло настоящее чудо: я рванул и вырвал забетонированный железный косяк двери! Прилег на него плечом и в просвет втолкнул Леру. Там она мгновенно открыла дверь. И, вот, мы в тепле, и в ярком свете!..
Я протирал Леру теплым махровым полотенцем из Хургады – натуральный хлопок, ее трясло. Барабаня зубами, она говорила, что ей не было страшно. Ей было жалко меня, видя, как я нещадно пытаюсь открыть дверь, понимая, что открыть ее без ключа просто невозможно: мы стояли перед дверью, прилипнув ногами к металлу, в клубах морозного снега, на ветру, повторяю, мокрые! Пятнадцать минут, не меньше, мы не жили, мы выживали!
«Будем пить «Southern comfort 50%», надо согреться внутри. Как ты к крепким напиткам относишься?» – «Да, ни как. Никогда не пробовала. Мой опыт – шампанское по праздникам. Но об этом напитке много знаю. Он любимый Дженис Джоплин. Мне близок ее блюз «All is Loneliness»» (замечаю, что кумиром Джоплин была Билли Холидей!) – «Да… Sex, Dope And Cheap Thrills – тоже твой слоган?» Лера засмеялась и перестала стучать зубами. «А, как ты думаешь?» – «Думаю, что если «да», то только умозрительно и в сновидениях!» – «Девица я, – начала громко смеяться Лера, – не целованная и в снах своих тоже невинна!» – «А… ко мне пришла, легко и просто… Пять минут знакомства, и я растираю тебя всю голенькую!» – «Пять минут? Да я знаю тебя скоро уже семь лет! И все эти годы только и думала, как к тебе подкатить. Семь лет, как влюблена в тебя без памяти!» – «Постой, погоди… Как семь лет? Сколько тебе сейчас? Двадцати не полных лет…» – «Ребенком влюбилась в старого мужика? Где ты меня видела?» – «Ты нас снимал у бабы Шуры в огороде. Не помнишь? С ее внучкой Анжелой, моей подругой… (потом я нашел эти фото девочек в огороде бабы Шуры)» – «Анжелу помню. Осенью она приезжает в дом к Шуре собирать красную смородину. У нее огромный куст, собирает только она. Но и с Анжелой я не разговариваю. Правда подарил ей через бабу Шуру на восемнадцатилетние сою книгу о Завидово «101 км», она не откликнулась…» – «Давай пить ликер со вкусом виски! Все встанет на свои места… Каждая снежинка падает на уготовленное только ей место… Я знала, что буду у тебя и с тобой… А кушать есть что? У меня там в кармане куртки немного сервелата и колбасного сыра. Схватила на ходу, что под руку подвернулось, побежав за тобой. Чувствовала, что пропадаешь…» – «Копчена утка в свече Ульгучье. Вчера накоптил. Пойдет?» – «А, что такое свеча Ульгучье… Странное название» – «Ульгучье – нанаец из древнего рода шаманов, знамениты снайпер Великой Отечественной и охотник в мирное время, мой друг…» – «Давай пить ликер с вкусом виски Дженис Джоплин – 50, и есть копченую утку Ульгучье!» – «Давай. Только накинь халат – из Самарканда подарок…» – «А ты так и будешь праздновать голым?» – «Праздновать?.. Ах, да, мы же чудом остались жить! Это нужно как следует отпраздновать. Но… ты должна будешь успеть все мне о себе рассказать, прежде, чем веки и губки твои прекрасные не слипнуться» – «А, что рассказывать? Давай халат узбека и слушай. Буду краткой – что время понапрасну терять?»
