Евгений Бульба – Биология и Буддизм. Почему гены против нашего счастья и как философия буддизма решает эту проблему (страница 35)

Один из вариантов формулировки Второй благородной истины гласит, что причина страданий в желаниях. Как и в случае с дуккхой-страданием, это определение более широкое, чем привычный для нас смысл слова желание. Под движущей силой сансары понимается некая глубинная тяга к жизни, к бытию в сансаре – тришна. Проще всего было бы сравнить эту тягу с инстинктом самосохранения, но это лишь часть того, что скрывается под понятием тришна. Непреодолимая тяга к борьбе за существование, целью которого является передача своих генов, наверное, ближе всего к тому, что мы понимаем под тришной.

В более привычном виде тришна проявляется как страстные желания (кама), которые движут нами и которым мы не в силах сопротивляться. Это чаще всего имеют в виду, когда говорят, что причина страданий в желаниях. Буддизм не утверждает, что иметь желания всегда плохо. Он лишь указывает на то, что мы их рабы. Пусть это более узкая трактовка, но и с ней сложно поспорить – вряд ли найдется кто-нибудь, кто способен отказаться от желаний, и в результате их исполнения или неисполнения нас зачастую ждут неприятности.

На первый взгляд между двумя формулировками возникает противоречие. Однако буддизм рассматривает глубинное желание и базовое неведение как синонимы, как проявления одного общего качества. О том, как неведение формирует желания, мы уже говорили, но можно сказать и наоборот: желания формируют неведение – нам кажется, что, исполняя желания, мы придем к счастью. Нам кажется, что это единственный путь стать счастливым. Такое убеждение и есть неведение, потому что на самом деле исполнение желаний не ведет к счастью. Это работает механизм, который заставляет нас участвовать в гонке за распространение своих генов. В наш мозг вшита программа самообмана, убеждающая нас, что счастье наступает вслед за исполнением желаний.

В книге «Спотыкаясь о счастье»[94] Гилберт Дэниел показывает, что исполнение наших желаний не ведет к ощущению счастья. И тем не менее мы, раз за разом не получая того, к чему стремимся, продолжаем привычно искать счастье там, где его быть не может. Единственное, что можно сказать определенно, – это то, что механизм самообмана работает безукоризненно. Это завораживает – то, как мы упрямо скачем на одних и тех же граблях и не делаем выводов из красноречивых результатов.

Итак, современная социология утверждает, что исполнение желаний не ведет к счастью. Буддизм идет еще дальше – объясняет, что несчастье зарождается в момент возникновения избыточных желаний. Что ложные неуправляемые устремления и есть причина несчастья. Что сознание, порожденное сансарой, может производить только сансарические желания, а значит, беспрерывно продуцировать причины быть несчастным.

Иллюзия самоконтроля

Другими словами, не только ощущение, что мы «сознательно» контролируем наше поведение есть иллюзия (что также подтверждено другими неврологическими экспериментами), но это преднамеренная иллюзия, предназначенная естественным отбором для придания убедительности нашим запросам. В течение столетий люди подходили к философским дебатам о свободе воли с неопределенным, но мощным убеждением, что свобода воли существует, мы (сознательные «мы») отвечаем за наше поведение. Это убеждение не выходит за рамки предложения, что этот нетривиальный участок интеллектуальной истории может быть приписан практически напрямую естественному отбору, что одна из наиболее священных философских позиций – по существу адаптация[95].

Один из постулатов буддийской философии заключается в том, что мы не владеем собой. Мы рабы неверных взглядов, порожденных эмоциями. Об этом нам говорит Вторая благородная истина.

Способность человека считать себя правым, несмотря на нелогичность или голословность собственных утверждений, ставила в тупик многих мыслителей. Почему набожные люди считают свою религию единственно верной, почему радикальные патриоты готовы оправдать откровенную агрессию своей страны, почему в сердце большинства живет уверенность в том, что его народ богоизбран? Христиане считают, что Иисус принес новую истину и отделил людей, которые спасутся. Мусульмане, в свою очередь, уверены, что их религия единственно правоверная. Миллиарду мусульман противостоит миллиард христиан, и каждая из этих групп считает себя носителями истины. Люди из этих групп не различаются чувствами, интеллектом, способностью верить. Они просто уверены, что правы. Для беспристрастного наблюдателя обе стороны одинаково неубедительны, поскольку опираются на тексты, которые невозможно проверить. Фактически все доводы приходят к тому, что «моя точка зрения правильна, потому что я считаю ее правильной». Люди строят свои убеждения на той позиции, что просто верят, будто они правы. И это касается не только религиозных взглядов.

Человек принимает решение сразу и не логически, а эмоционально. Интуитивно. Подсознательно. Он хочет во что-то верить. И только потом подключается разум, который формирует правдоподобность уже принятого решения. То есть он сначала выбирает точку зрения в соответствии со своими предпочтениями и эмоциональным опытом, а потом подтягивает логические доказательства.

Нейропсихолог Майкл Газзанига утверждает, что такие высшие функции сознания, как самосознание, логика, самокритичность, всего лишь ширма, защитный механизм, основной функцией которого является оправдание поступков, продиктованных гораздо более мощными и древними страстями, желаниями и эмоциями[96].

Тогда выходит, что сознание нужно лишь для того, чтобы оптимальным образом служить врожденным желаниям, и, значит, свобода воли – всего лишь самообман, необходимый исключительно для самоуспокоения. Нами руководят желания и эмоции, вызываемые к жизни древнейшими эволюционно закрепленными потребностями, которые мы часто даже не осознаем: могучие неосознаваемые стремления с помощью желаний превращают нас в марионеток. Желания порождают эмоции, и после того, как под их влиянием мы принимаем решение, подключается разум, который должен обеспечить оптимальный путь к результату. Это основная задача разума – быть слугой эмоций. У него есть еще одна, менее важная, но обидная для нашего самомнения роль – порождать у нас же самих видимость того, что мы разумны и что наши решения логичны – эдакий самогипноз. Это защитная функция, призванная уберечь нас от той шокирующей новости, что мы на самом деле просто марионетки и наши поступки предопределены.

Возможно, что мы драматически ошибаемся, когда считаем свое сознание свободным и управляющим – ведь в него вшит блок, который порождает иллюзию контроля над мыслями, эмоциями и поступками… Вероятно, что самосознание все же не хозяин, а слуга, единственная функция которого – обман. Этот слуга желаний нужен лишь для того, чтобы убедить разум в том, что он главный.

В целом можно сказать, что, с одной стороны, наша животная природа не так плоха, как представлялось раньше, а с другой – мы не являемся хозяевами всех своих поступков. Правда, чтобы компенсировать неудобство от этой грустной правды, у нас есть механизм самообмана – мы убеждены, что обладаем самоконтролем, и каждый свой поступок постфактум считаем контролируемым и осознанным. Что бы мы ни сделали, у нас есть железобетонная уверенность, что мы сами пришли к этому решению.

В реальности же нами управляют мощные животные мотивации – например, к продолжению рода, и мы не хозяева этих инстинктов. Рассудок обслуживает подобные мотивации, создает нюансы поведения и порождает иллюзию управления. Но все это лишь мелкие подергивания внутри мощного потока, продиктованного врожденным животным стремлением. Можно сказать, что наша свобода – лишь выбор внутри жестко заданных границ. Например, большинство из нас не могут не исполнять программу размножения. Внутри этой программы – подпрограмма по созданию семьи, внутри этой следующая – ухаживания. Мы следуем этим программам совершенно безвольно, но вот какие цветы купить для первого свидания, мы действительно решаем сами. Хотя, возможно, даже это слишком смелое предположение! Возможно, мы просто бессознательно следуем примеру – покупаем те же цветы, которые папа дарил маме на день рожденья.

Если вам кажется невероятной мысль о том, что ваше поведение формируется генетически, что ваши романтические чувства, творчество, поступки, самореализация и прочее на львиную долю не ваши, а продиктованы вашими генами и преследуют их цели, то вот примеры поведения, которые совершенно точно задаются генетически: защита родины, совместное выращивание потомства, исследовательские экспедиции, организованное выращивание сельскохозяйственных культур, животноводство, сложное строительство с прекрасным планированием и вентиляцией, ориентирование и картирование местности, военные походы… Если вы думаете, что речь о людях, то ошибаетесь: речь о муравьях, у которых совершенно точно поведение контролируется генетически. Попробуйте представить объемы генетически определенного поведения в нашем случае!

Могучие врожденные инстинкты с помощью желаний и эмоций тащат нас по жизни, при этом они порождают иллюзию сознательности и самостоятельности, чтобы мы даже не думали взбунтоваться. В наше сознание встроен предохранитель, отнимающий саму возможность задуматься о самостоятельности.