Евгений Бульба – Биология и Буддизм. Почему гены против нашего счастья и как философия буддизма решает эту проблему (страница 31)
Наши предки жили недолго – средний возраст охотника-собирателя составлял двадцать семь лет. Его задачей было прожить достаточно для того, чтобы успеть вырастить потомство, что будет потом – не так важно. Поэтому мы снабжены массой механизмов, которые делают нас чемпионами выживания, но за которые мы расплачиваемся в престарелом возрасте. Впрочем, как вы уже поняли, во времена, когда эти механизмы формировались, увеличение продолжительности жизни не стояло на повестке дня. Поэтому современный человек имеет запас прочности, вполне достаточный для того, чтобы качественно прожить сорок лет, после чего болезни начинают сыпаться как из ведра – сказываются последствия постоянных стрессов и тревожности. То, что наш организм способен жить гораздо дольше, чем срок, необходимый с точки зрения эволюционного успеха, – это замечательная ошибка эволюции. Она оказалась возможной потому, что выживание стариков никак не вредило успеху популяции, а в отдельных случаях могло быть и полезным.
Получается, что у нас эволюционно выработались механизмы готовности действовать в опасной ситуации. Гораздо важнее было мгновенно реагировать на тревожную информацию, чем получать удовольствие от положительной – вкусный обед может и подождать, а вот приближение хищника игнорировать нельзя!
Один из физиологических механизмов, поддерживающих нашу бдительность, – сеть пассивного режима работы мозга. Это группа нейронных структур, отвечающая за самоощущение, грезы наяву, автобиографическую память… Но также и за распознавание потенциальных опасностей. Мы ощущаем работу этой сети каждый раз, когда чувствуем смутную угрозу, неосознанное беспокойство, когда, казалось бы, ничто не предвещает. У подавляющего большинства из нас сеть пассивного режима работает «на упреждение» – она выдает тревожащие сигналы с огромным запасом, постоянно сверяет соответствие окружающих сигналов со списком потенциальных опасностей, хранящихся в памяти. И безусловно, наша память работает таким образом, что негативная и опасная информация прописывается в ней легко и очень быстро всплывает. Это происходит гораздо легче, чем с положительной информацией. Получается, что мы склонны пессимизировать свою память – наш мозг избирательно легче запоминает тревожащую информацию. Такой фильтр помогал когда-то выжить, но сегодня он погружает нас в иллюзорно опасный и депрессивный мир.
Этот досадный эффект нашей нейрофизиологии вы можете обнаружить, порывшись в собственной памяти, – неприятные события мучают дольше, они могут потребовать специальных усилий, чтобы отцепить эмоциональные «хвосты». Радующие же события теряют свою эмоциональную выраженность гораздо быстрее и без всяких усилий.
Кроме того, что наш мозг активнее схватывает тревожные воспоминания и быстрее выуживает их из памяти, в нем присутствует механизм «перекрашивания» приятных воспоминаний в тревожные. Для того чтобы понять, как это происходит, совершим небольшой экскурс в физиологию эмоций.
Очевидно, что эмоции, связанные с защитным поведением, являются эволюционно древними, поскольку они отвечают за выживание. Это страх, ярость, отвращение… Подобные ощущения связаны с работой мозговой структуры, которая называется миндалевидным телом (амигдала). В условиях хронического стресса миндалевидное тело увеличивается и становится более активным, кроме того, оно понижает порог чувствительности. Грубо говоря, человеку нужно меньше поводов, чтобы запустить отрицательную эмоцию. Кроме эмоциональной активности миндалина участвует в запуске стресса и механизмах памяти. В случаях хронического стресса (и, как следствие, хронически «перегретой» миндалины) происходит переписывание воспоминаний. Перевозбужденная миндалина порождает тревожно-ожидающее восприятие, и в этом состоянии нейтральные и даже слегка приятные события откладываются в памяти как негативные – тревожные, угрожающие, печальные… События в памяти остаются теми же, но их эмоциональная окраска как бы слегка сползает в негативную сторону – теперь это не светлые воспоминания, а слегка тревожные. И это только полбеды. Происходит «сползание» уже отложенных воспоминаний в тревожную сторону. Совсем как в мультфильме «Головоломка»[88], где Печаль перекрашивала воспоминания. Если вы вспоминаете приятное событие в то время, как ваша амигдала привычно генерирует тревожность, то воспоминание становится менее приятным, вплоть до замены знака. Предположим, вы вспоминаете приятно проведенные выходные, и вдруг приходит мысль, что, возможно, одному из участников что-то не понравилось. Светлое воспоминание становится слегка менее радостным, вы развиваете эту мысль и вспоминаете причину, по которой ваш приятель выглядел подавленным, – воспоминание теряет еще толику радости…
Удивительно то, что на самом деле ваш приятель ничего такого не чувствовал, возможно, его вообще тогда не было рядом. Но эмоциональный фон, произведенный амигдалой, наложился на воспоминание, и вашему мозгу понадобилось как-то объяснить это – и вот он сконструировал ложные воспоминания, чтобы объяснить смену эмоциональной оценки. Ваш разум создал видимость логичности – на самом деле нет реальной причины, по которой прошлое событие может быть переоценено. Причины нет, а биохимия миндалины, продуцирующей соответствующие нейромедиаторы, есть.
При помощи механики ложных воспоминаний мозг обманывает часть сознания, дабы сохранить иллюзию самоуправления и логичности.
Получается, что примитивные химические механизмы модулируют нашу память и поведение, а наш мозг придумывает объяснения, чтобы это выглядело логично. Мы как бы сами бережем себя от той печальной правды, что собой не управляем. Мы поддерживаем иллюзию самоконтроля.
Эволюционная необходимость в перманентной бдительности вылилась в хронический стресс. Он приводит к перегреву миндалины. Миндалина переписывает старые воспоминания, что погружает человека в еще больший стресс и тревожность. Это замкнутый круг, стимулирующий механизм самосохранения. Однако он полезен только некоторое время – с возрастом он теряет свой приспособительный смысл, который заключался в том, чтобы дать особи возможность прожить достаточно для получения потомства. После выполнения этой задачи замкнутый круг становится опасным для здоровья. Переписывание памяти погружает человека во все более мрачный, надуманный мир и делает его несчастным.
Счастье и виноград
То, что мы испытываем беспокойство, – очевидный факт, не нуждающийся в каком-нибудь научном подтверждении. Дхарма утверждает, что наши тело и ум произведены сансарой, страдание заложено в их конструкцию. Как это может оспорить или подтвердить наука? На удивление многообразно. Начиная с самого базового уровня взаимодействия с миром.
Наши рецепторы устроены таким образом, что при повторном раздражении порог возбуждения повышается. Из-за этого наши органы чувств обладают негативной адаптацией. Действие сильного раздражителя притупляет ощущение, например, после яркого света мы некоторое время хуже видим. Еще один вид негативной адаптации – ослабление ощущений вплоть до полного исчезновения после продолжительного воздействия раздражителя. Иными словами, чтобы повторить любое ощущение, в том числе удовольствие, нам нужны все более интенсивные раздражители. Если вы заходите в помещение, в котором ощущаете тонкий аромат благовоний, то после нескольких приносящих наслаждение вдохов перестаете ощущать запах. Если вы любите сладкое, то для начала вам достаточно сущей малости; но через несколько глотков, для того чтобы опять почувствовать удовольствие, вам понадобится многократно повысить концентрацию сахара.
Привыкнув к какому бы то ни было ощущению, мы перестаем получать от него удовольствие, и теперь для того, чтобы повторить это удовольствие, нам нужно добавить интенсивность ощущения – включается порочный круг: нам хочется большего удовольствия, и для этого нужен более сильный раздражитель, к которому у нас быстро вырабатывается негативная адаптация.
Немецкий анатом Эрнст Вебер в 1851 году установил, что для того, чтобы почувствовать разницу между тем уровнем ощущений, к которому мы уже адаптировались, и тем, который нам принесет новое удовольствие, нужен не просто очередной стимул, но больший, чем был предыдущий. То есть если сначала вам было приятно пить сладкую воду с одной чайной ложкой на восемь литров (это порог восприятия сладкого), то, если вы добавите еще одну, это ничего не изменит. Теперь, чтобы почувствовать сладость, вам нужно добавить пять-шесть ложек. Чем сильнее раздражитель, тем больше должна быть добавочная величина, при которой мы ощущаем разницу. В какой-то момент раздражитель становится настолько высоким, что прежнее ощущение перестает восприниматься как удовольствие – мы теряем чувствительность или даже ощущение переходит в болевое. Чрезмерно сильный запах благовоний приводит к временной потере обоняния, сладкая вода в конце концов станет приторным сиропом и вызовет отвращение. Природа позаботилась, чтобы приятная стимуляция длилась недолго.