Евгений Бульба – Биология и Буддизм. Почему гены против нашего счастья и как философия буддизма решает эту проблему (страница 20)

Но все оказалось не так просто. Дело в том, что у действия зеркальных нейронов множественный результат. И смысл, который нам так хочется «назначить» работе зеркальных нейронов, не единственный. И даже не основной. И возможно, что естественный отбор, производя эти нейроны, вел вовсе не к альтруизму, а к чему-то совсем другому… Не такому благородному, но более утилитарному. И возможно, что сплав нескольких неожиданных последствий привел к итогу непредсказуемо глобальному – более глобальному, чем даже наше уважаемое стремление к альтруизму.

Зеркальные нейроны первоначально были обнаружены у макак в 1992–1996 годах.

К чести научного подхода, можно сказать, что заразительность действий окружающих и наша неосознаваемая склонность к сопереживанию были открыты даже ранее самих зеркальных нейронов. В другой научной области (психологии) и у других организмов (людей) было показано спонтанное отражение чужих эмоций, которое не контролируется сознанием. Шведский психолог Ульф Димберг поставил эксперимент с демонстрацией подопытным быстро сменяющихся фотографий незнакомых людей. Подопытным надлежало сохранять невозмутимое выражение лица. Контроль осуществлялся с помощью датчиков лицевых мышц. Участникам показывали серию фотографий людей с нейтральным выражением лица, каждая фотография экспонировалась не дольше полсекунды. В череде изображений иногда появлялось улыбающееся или раздраженное лицо – все подопытные реагировали спонтанной еле заметной улыбкой или хмурились. Затем фотографии сменились картинками пейзажей, между которыми на неуловимые доли секунды вставлялись фотографии счастливых или злых лиц, и результат был тот же – неосознанная улыбка или нахмуривание[69].

Эксперимент показал, что наша способность отражать чужие эмоции на начальном этапе не контролируется сознанием. Сопереживание быстрее и глубже, чем сознательный контроль, который всегда приходит с опозданием и наслаивается на уже включившуюся эмоцию.

Система зеркальных нейронов предоставляет нам нейробиологическую основу эмоционального взаимопонимания. Когда мы сопереживаем другому человеку, в нас самих приходят в резонанс сети нервных клеток, приводящие к проявлению в наших душевных переживаниях чувств другого человека. Способность к состраданию и эмпатии основана на том, что наши собственные нейрональные системы – в различных эмоциональных центрах головного мозга – спонтанно и произвольно реконструируют в нас те чувства, которые мы воспринимаем у другого человека[70].

Ульф Димберг провел это исследование не так давно – в начале 1990-х, однако он столкнулся с серьезным противодействием, когда попробовал опубликовать результаты. Его работа рушила теории и заставляла переориентироваться целую научную отрасль. До исследований Димберга считалось, что эмпатия – это сознательный акт, которому мы обучаемся, и первые эмпатические реакции всегда сознательны: мы учимся ставить себя на место другого и только после этого обретаем способность к эмпатии. Из этого следовали многочисленные выводы о методах воспитания, психологической помощи и лечения. Прежние методы разрабатывались целыми школами психологов и спускались к исполнению в лечебницы и «учебницы». Люди, зарабатывавшие на жизнь созданием методик, психологической практикой, сделавшие себе имя в этой области, вряд ли были готовы распахнуть объятия исследованию, превратившему их работу в пшик. Результаты Димберга просто игнорировались. Но спустя всего несколько лет грянуло открытие зеркальных нейронов, и доказательства посыпались одно за другим.

Зеркальные нейроны открыл в 1992 году итальянский нейрофизиолог Джакомо Рицолатти. Поначалу это открытие взорвало господствующую теорию и вызвало лавину спекулятивных околонаучных публикаций на грани фантастики и глупости. Потом страсти поутихли. Зеркальные нейроны оказались многообещающим, но непростым орешком. Они реагируют не только на эмоции. Если вы болеете за любимую команду, то в острые моменты ваши мышцы напрягаются. Незнакомец смеется рядом – мы улыбаемся. Вы наблюдаете, как кто-то бросает мячик собаке, и ваша правая рука слегка напрягается. Попутчик в метро зевает и вас тянет повторить – скажите спасибо зеркальным нейронам. Дальше – больше: оказалось, что они активируются даже в том случае, когда мы не видим и не совершаем действие, а только представляем его.

Также оказалось, что не только приматы способны к сопереживанию. На какой ступени эволюции открывается эмпатия? Похоже, что довольно рано – ключевые элементы присутствуют у кур и других птиц.

Даже животные с маленьким мозгом и сроком жизни, такие как мыши, способны воспринимать боль сородича. В 2006 году в Канаде (Университет Макгилла) было доказано, что мыши обладают эмпатией и их переживание боли изменяется под влиянием того, что чувствует сосед. При этом установлено, что эмпатия распространяется только на знакомых особей.

Есть предположение, что зеркальные нейроны появились для того, чтобы ускорить обучение, – детеныши подражают родителям и обучаются на порядок быстрее. Но возможно, что обучение детенышей – частное проявление более общей функции.

Зеркальные нейроны помогают животным понять окружающих, но, вообще говоря, «зеркальное поведение» как явление гораздо шире. Очевидно, что чем-то подобным должны обладать все стайные животные.

Интуитивно согласованное, быстрое по реакции поведение стай птиц и рыб вообще немыслимо без механизмов зеркального отражения. Отдельные явления зеркального отражения наблюдаются у многих высших позвоночных животных, живущих в социальных группах, в том числе у собак и обезьян. Особенно интересен тот факт, что некоторые зеркальные отражения могут проявляться между представителями разных видов, например между людьми и обезьянами[71].

Зеркальные нейроны необходимы для общения. Основная теория, объясняющая развитие аутизма, – это разладка зеркальных систем и неспособность отразить мир другого человека. Аутист способен сложным и длительным путем вторично прийти к пониманию окружающих – он должен научиться интеллектуально распознавать, что чувствуют другие.

Итак, зеркальные нейроны совершенно необходимы для всего, что связано с имитацией и участием в совместной деятельности: охоте, бегстве, воспитании, любом эмоциональном общении… Проще говоря – все, что связано с общением с себе подобными.

Первый шаг к такому «подстраиванию» – прочувствовать, что происходит в уме партнера. Потом повести себя так, чтобы достигнуть совместной цели – ну или, наоборот, личной – если альфа-самец в гневе, то разумнее убежать, чем просить его поделиться добычей. Из этого следует, что животные, которые способны чувствовать и прогнозировать поведение окружающих, считают, что их партнер также обладает разумом, поскольку он способен менять свое поведение в зависимости от того, что происходит. Каждое животное эмпатирует партнера и потом производит сложнейший анализ, пытаясь предсказать, какой именно план поведения сейчас рождается в мозгу соседа. Это предполагает, что такие животные наделяют окружающих разумностью.

Это важный момент, который сказывается на поведении незаметным, но очень серьезным способом. Предположение, что животные начинают расшифровку действий окружающих с того, что считают их действия разумными, получило название теории разума.

Зеркальные нейроны используют набор нейробиологических средств наблюдателя для того, чтобы он мог ощутить с помощью своего рода внутреннего моделирования то, что происходит с другими, теми, за которыми он наблюдает. Зеркальный резонанс является нейробиологической основой спонтанного, интуитивного понимания, основой Theory of Mind. Этот резонанс может не только пробудить в наблюдателе представления, вызвать мысли и чувства, при определенных условиях он может вызвать также изменения биологического состояния организма[72].

Размышляя над теорией разума, мы приближаемся к одной из сложнейших загадок нашего бытия. Мы, как и другие животные, прогнозируем поступки окружающих, строим догадки о том, что партнер сейчас сделает, и планируем свое поведение так, чтобы соответствовать партнеру. Посмотрите, например, как понимают друг друга волейболисты или с какой скоростью реагируют и просчитывают действия противника профессионалы настольного тенниса. Прогнозируя действие других, животное подразумевает, что они разумны и запланированы на несколько шагов вперед. Это помогает моделировать свое поведение на более длительное время – не только на несколько секунд, как у примитивных видов, но и на «долгое совместное будущее».

Рефлексия

Фундамент многих из наших самых нравственных и сострадательных поступков глубже и старше человеческих культур[73].

Если у животного есть теория разума окружающих, то как быть с собой? Ведь знание того, кто твой партнер, – это половина дела. Есть ли у животных теория разума себя? Иными словами, есть ли у животного способность воспринимать себя как бы со стороны, смотреть на себя чужими глазами, понимать, как тебя воспринимают другие? Ведь для сложного взаимодействия животное должно понимать, что партнер тоже планирует твои действия. Иначе теряется смысл – ты под него подстраиваешься, а он под тебя – нет. Значит, животное должно обладать «образом себя» – рефлексией. (Безусловно, здесь речь идет только о сложноорганизованных животных.) Как это происходит? Как у животных появляется примитивная рефлексия, постепенно усложняющаяся до сложного человеческого самосознания?