Евгений Бульба – Биология и Буддизм. Почему гены против нашего счастья и как философия буддизма решает эту проблему (страница 2)

Некоторые специалисты называют буддизм не религией, а скорее морально-этическим учением. Известный ученый и популяризатор науки Ричард Докинз, обрушиваясь с критикой на религии, не касается буддизма и конфуцианства, считая их этическими системами. С такой оценкой можно спорить, но ее не было бы без достаточных причин. Буддизм действительно предлагает свою версию происхождения морали и демонстрирует результат нравственного поведения. Если наука объясняет, как мораль стала атрибутом вида гомо сапиенс, то буддизм раскрывает нюансы моральных дилемм мятущегося индивидуального сознания. Иначе говоря, если наука отвечает на вопрос «кто виноват?», то проверенное традиционное морально-этическое учение может ответить на вопрос «что делать?». Совмещение научного описания и буддийских методов порождает универсальную синкретичную систему, гармонично отвечающую на самые болезненные вопросы. На пути к пониманию такой системы мы должны сравнить буддийскую и эволюционную трактовку нравственности.

Буддизм практичен и к нравственности подходит как к методу трансформации личности. В буддийской философии нравственность – основная духовная сила. Наука отвечает на мучающие вопросы и позволяет побороть сомнения. Она показывает, как мораль появилась и как регулирует отношения в обществе; помогает увидеть границу между врожденной моралью, в обладании которой нет никакой заслуги, и совестью, развитой благодаря личным усилиям (индивидуальной нравственностью). Повышая планку, наука предлагает холодный душ! Он шокирует, нокаутирует самооценку и возвращает на землю… Но он необходим, если мы не хотим под влиянием ошибочных взглядов парить в воображаемых высях надуманных достижений.

Противоречие между буддизмом и эволюционной биологией состоит в том, что они по-разному видят цель нравственности, и на этом поле интеллектуальные битвы вряд ли затихнут. Однако, дистанцируясь от данного противоречия, мы получаем современное мировоззрение, объясняющее природу человека, его глубинные мотивации, происхождение так называемых благородных черт и, главное, возможность увидеть, где начинается то, что мы называем «духовностью».

Соединение этих теорий окажется удивительно отрезвляющим. Столь привычные розовые очки, так приукрашивающие нашу собственную суть и нравственное самосовершенствование, разлетятся вдребезги от столкновения с холодной прозой научного метода.

Буддизм и биологические дисциплины подходят к носителю нравственности с разных сторон. Зоопсихология показывает исходную точку того, что мы считаем «истинно человеческой» моралью. Эволюционная психология не оставляет камня на камне от убежденности в том, что мы управляем собой, существенно сужает сферу свободы воли и показывает, как истоки морали постепенно развивались в животном мире и как потом трансформировались в человеке.

Под линзой научного метода усредненный представитель гомо сапиенс раскладывается по полочкам и наследует животную способность к моральному выбору, обезьянью логику и общебиологические инстинкты и программы. Каждый из нас является именно таким типичным сапиенсом, и тем не менее найти его невозможно – он существует только как абстракция. Биология рассматривает человека как подобную абстракцию, как представителя своего вида. Этот подход никак не помогает с личными проблемами морального выбора. Выбор придется делать самим! Как и отвечать за его последствия.

Наши нравственные терзания – только лично наши и имеют мало общего с усредненным образом. Общее у людей – лишь происхождение механизмов, которые заставляют испытывать муки совести, страдать от одиночества или последствий своих грехов. События внутренней жизни всегда индивидуальны и так много значат на внутренних весах, что совершенно заслоняют принятие того факта, что в исходной точке каждый из нас – заурядная особь!

Заурядность происхождения «самых возвышенных» личных помыслов и характеристик не уничтожает неповторимости индивидуальных переживаний, и вся глубина научного метода и мощь эрудиции оказывается бесполезной перед конкретной трагедией и болью личных потерь. Буддизм же рассматривает мораль на индивидуальном уровне, от самой первой мысли о том, чем различаются «хорошо» и «плохо», до вечных проблем, которые практически неразрешимы на уровне массового сознания и типового подхода. Дхарма помогает определиться там, где подчас кажутся верными диаметрально противоположные выходы.

Глупость и философия

Совершенно очевидно, что человеческая мысль в области морали и этики попросту не поспевает за стремительным прогрессом в накоплении знаний и возрастании могущества человечества.

Многоэтажное и величественное здание буддийской этики, выстроенное более чем за два тысячелетия, зиждется на одной простой идее – не причиняй вреда. На первый взгляд, эта идея кажется совпадающей с универсальным золотым правилом этики, гласящим: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Однако это не так. Буддийский подход к морали отличается от принятого в авраамических религиях и современном западном обществе.

Если говорить о формальных отличиях, то буддийское правило «не вреди» распространяется не только на людей, но на всех живых существ. Эта деталь выглядит формальной лишь на первый взгляд. В буддийской картине мира круг партнеров в отношениях неизмеримо шире. За такой разницей скрывается принципиальное отличие философских взглядов на человеческую жизнь, на ее смысл и цели. Признаемся мы себе в этом или нет, но трактовка этого «чисто теоретического» вопроса определяет нашу жизнь вплоть до мелочей. Отношение к животным – яркий пример, показывающий, как подобные идеи управляют человеческим поведением; а споры о том, является ли человек животным, сегодня на самом острие борьбы между косностью и прогрессом, мракобесием и просвещенностью.

Говоря о системах морали в разных традициях, мы наталкиваемся на различающиеся трактовки человеческой природы, влекущие за собой кардинальные отличия в схемах восприятия и поведения.

В авраамических религиях Божья благодать не распространяется на животных. Такая позиция не позволяет считать животное полноценным объектом сострадания, в результате идея вегетарианства нетипична для этих религий, жестокое обращение с животными не считается грехом, а в исламе и ортодоксальном иудаизме в век компьютеров и космических полетов практикуют жертвоприношения животных.

В свою очередь, отношение материалистического потребительского массового сознания к животным выглядит совершенно демоническим. Если использование животного для заклания представляется мракобесием, все же имеющим какой-то религиозно-исторический подтекст, то в потребительском обществе животное рассматривается с цинично-пользовательской точки зрения. На жизни животных выстроены мясная, кожевенная и фармакологическая индустрии.

Согласно же буддизму, животные – это одна из групп, входящая в общую категорию «существ», и в отношении к ним необходимо соблюдать нравственный принцип «не вреди». Следствием является признание того, что человек – высокая, но не абсолютно сверхценная форма жизни. Буддизм не проводит неразмываемой границы между человеком и животным. Если говорить о качестве бытия, глубине страданий и ценности жизни, то это скорее количественная, чем качественная разница.

Современная биология, как и буддизм, стирает принципиальную границу между животным и человеком. Но если буддизм подводит к этому как бы «сверху» – подтягивает животное до уровня человека, утверждая ценность любой жизни, то наука заходит с противоположного конца – показывает, что человек – это представитель животного мира.

Такое поразительное единодушие между современной биологией и буддизмом привносит нотки свежести в извечный диспут о природе человека и заставляет обновить этические нормы.

Прошлый век символически был объявлен веком физики и попыток найти физическую природу реальности. Нынешнее столетие станет веком биологии и связанных с ней дисциплин: медицины, генетики, нейрологии… Мы редко задумываемся о тех сюрпризах, которые готовит нам биология. Они могут оказаться неожиданными и даже более фантастическими, чем медицина генетических усовершенствований и биопротезирование. Речь идет о формировании общественного сознания. За последние тридцать лет эволюционная биология достигла ошеломляющих успехов. Современная наука открывает наши глаза на то, что поведение человека наследственно определено глубже, чем нам внушали всю предыдущую эпоху. Наша свобода воли практически иллюзорна, а истоки нравственного самосознания пришли из животного прошлого; и главное – наша животная природа вовсе не так отвратительна, как внушали устаревшие моральные догматы.

«Животные», – цедим мы сквозь зубы при виде агрессивной толпы, крушащей витрины. «Скотина», – шипим, узнав о неожиданной подлости человека, которому доверяли. «Зверь», – негодуем, сталкиваясь с чьей-то жестокостью. «Похотливое животное», – осуждаем беспринципного человека, чья неразборчивость в связях разбивает сердца и рушит чужие семьи.

Мы применяем эти слова как ругательства совершенно автоматически, не задумываясь, просто в силу извечной привычки разделять живых существ на «людей» и «остальных».