Евгений Бугров – Цугцванг (страница 5)
– Да вот скамейка. Есть лекарство? Что надо? Сейчас принесут. Охрана!
•
Новый рубленый дом на краю деревни. Мимо указателя проезжает дамская иномарка с транзитными номерами, заворачивает к самым воротам. С пассажирского сиденья выскакивает юная девушка (17-18). Из-за руля выходит Джонсон в темных очках. Девушка восхищенно смотрит по сторонам, трогает руками блестящий на солнце капот.
– Поверить не могу! Это правда? Папа, скажи, мне снится!? Да?
Джонсон достает из машины пакеты с продуктами, захлопывает дверку.
– Почему снится? Твой дом, машину сама выбирала, – Джонсон ставит пакеты на землю. – Добро пожаловать, хозяюшка! Знакомься с владениями. Можно сказать, родовое поместье. Специально участок купил и дом построил, все по твоему заказу.
Девушка бросается к отцу, виснет на шее. Джонсон поправляет сползшие очки.
– Ну! Все, все. Вдруг не понравится? Не вилла, конечно. Яна! Хватит целоваться, пойдем. Спутниковая антенна, телевизор, интернет. Даже бассейн в подвале, пока без воды. Скважина, отопление. Все работает. Справишься? Можем договориться с соседями. Картошку умеешь окучивать? Сад есть, ягода-малина. Любишь малину, крыжовник? Черемухи куст. В огороде полянка, ель высокая, речка за огородом, можно шашлыки жарить. Зимой хороводы водить, елку наряжать. С лестницы придется.
Джонсон поднимает пакеты, заходит во двор. Девушка пищит от восторга.
– Папа! Я тебя обожаю! Это сказка! Глазам не верю.
– Ты иди в дом, – он подает нагруженные пакеты. – Сама унесешь? Я машину загоню.
Она подхватывает сумки, он открывает ворота.
•
Светлая комната, современная мебель. Джонсон сидит в кресле, вокруг глаз лучики от загара, в руках папка. Яна рассматривает разложенные на столе продукты, не зная, с чего начать.
– Яна, присядь! Мне надо уезжать. – Джонсон показывает кожаную папку, кладет на стол. – Слушай внимательно! Вот здесь, в папке, документы и тетрадь, там все изложено. Какое-то время меня не будет.
– Ты меня бросаешь?! – Яна раскрывает глаза. – Папа! Как?
– Документы на владение домом, твой паспорт, все здесь. Машина во дворе. Пока права не получишь, за руль не садись, наживешь проблем. Я же тебя нашел, приехал как обещал. Значит, не бросаю. Навещал редко, обстоятельства. Все будет хорошо…
– Папа!! – девушка ставит локти на стол, зажимает уши ладонями. – Не хочу слышать!!
Джонсон смотрит на часы, встает.
– Ты куда?! – девушка вскакивает.
– Я сказал, надо ехать.
– Папа! Папочка, – она удерживает Джонсона за плечи, пытается усадить в кресло. – Прости меня, я больше не буду. Пожалуйста!
Джонсон указывает ей на стул, садится сам.
– Без истерик, пожалуйста. Яна! Ты взрослая девушка, понимаю, не готова к бытовым мелочам. Вот тут есть адрес твоего брата, свяжешься по интернету. – Джонсон кладет руку на папку. – Встретитесь, на днях он вернется из армии. Зовут Платон, отличный парень. Подружитесь.
– У меня есть брат!? Что же ты молчал? Папа! Всю дорогу ерунду спрашивал, как жила, с кем дружила, а главного не сказал! Брат?! У меня есть брат! И ты ни слова. Ты даешь, папа!
Девушка не может справиться с потоком эмоций.
– Яна, угомонись! Сводный брат, одна не останешься. Осваивайся, обживайся, познакомься с соседями. Если спросят, скажешь, папа работает за границей, приехал ненадолго, забрал из интерната. Наличность небольшую оставлю, – Джонсон достает из бумажника несколько купюр, кладет на стол. – Это на мелкие расходы. А вот это банковская карточка, в тетрадке написано, как пользоваться. На карточку деньги поступают автоматически. Раз в месяц, это рента. Исполнится 21 год, сможешь распоряжаться всей суммой. Об этом рано думать. Расходы рассчитывай, чтобы голодом не сидеть.
– А что я буду делать? – девушка страдальчески смотрит в окно. – Здесь, в деревне?
Джонсон пожимает плечами.
– Поступи на курсы водителей, посмотри рекламу в интернете. Через полгода будешь на колесах. Пользуйся пока электричкой. Ходят автобусы. Скоро начнутся вступительные экзамены, выбирай сама. Школьное свидетельство в папке. Ты хозяйка своей жизни.
– А во что мне одеваться? – девушка чуть не плачет. – Я не хочу жить одна!
– В деревне есть магазины, купишь необходимое, съездишь в город. Платон поможет. Все!
Джонсон поднимается. Девушка встает, по лицу текут слезы, обхватывает отца руками.
– Я не отпущу тебя! Ты исчезнешь. Так нельзя, папа! Я выросла без тебя, а ты забрал, и сразу бросил? Это невозможно! Я умру без тебя.
Девушка заливается слезами. Джонсон обнимает дочь за плечи, прижимает головой к плечу.
– Я должен ехать. Все будет в порядке. Я же не насовсем уезжаю. Как только освобожусь, дам знать. Свобода и ответственность. Только уговор! Слышишь меня?
Девушка поднимает мокрое от слез лицо, тихонько всхлипывает.
– Да, папа?
Джонсон кивает.
– Насчет брата запомни. Его фамилия Ермаков. Платон Ермаков, запомнила? Он не знает про меня, про тебя тоже, и мама его не в курсе. Здесь меня знают под другим именем и фамилией, это секрет. Никому ничего не говори, только Платону. Поняла? Ему тоже не сразу, предупреди, чтобы не болтал. Выбери настроение. Я на тебя надеюсь.
– Ты бы хоть рассказал, как и что! Почему получилось, что ты уехал и не мог вернуться?
– Яна. Мы с твоей мамой женаты не были. Я не мог тебя забрать, пока не станешь самостоятельной. Ты очень красивая девушка, Яна Борисовна, на маму похожа, тоже рыженькая.
Девушка дергает головой, смотрит исподлобья.
– Я шатенка!
– Конечно, шатенка. Не дуйся. Все расскажу, только не сейчас. Договорились?
Джонсон целует девушку в лоб, отстраняет.
– Я вернусь, будем чаще видеться. Хорошо? Все плохое забудется.
– А как мама умерла, болела? Пила сильно. Да?
– Ну что ты! Когда вернусь, расскажу. Радуйся жизни, знакомься с хозяйством, привыкай. Захочешь, кошку заведи, или собаку, соседи подскажут. Только потом не бросай.
– Скажешь тоже… Папа, я люблю тебя. Очень-очень!
– Я тебя тоже, – Джонсон ободряюще улыбается, надевает темные очки. – Мне пора. Включи телевизор. Не провожай, будто я вышел, скоро вернусь. А вот и Валерий Петрович, – Джонсон смотрит в окно. – Как-нибудь заедет. Не помнишь его? Представится, можешь доверять. Не скучай тут!
Прямо напротив дома остановился старенький «Москвич».
2 СЕРИЯ
2016
Казанский вокзал в Москве. Фирменный поезд, посадка заканчивается, спешат отдельные пассажиры. В вагон заходит брюнетка в плаще, за нею коренастый мужчина с сумкой через плечо катит чемодан на колесиках. Ретранслятор дает отправление. Двухместное купе. Платон в форме лейтенанта погранвойск задумчиво смотрит в окно. Девичья фигурка на темном фоне вокзала словно вырезана трафаретом. Солнечная девушка посылает кому-то воздушный поцелуй. Дверь отодвигается, заходит Секачев (лет 45) с дорожной сумкой в руке, смотрит на парня, окидывает взглядом купе.
– Привет, разведчик, – он ставит сумку. – Ермаков?
– Здравствуйте, – Платон приподнимается.
– Сиди-сиди, – мужчина открывает удостоверение, показывает. – Полковник Секачев. Предупредили? Зовут Анатолий Львович, – он убирает книжечку, протягивает ладонь. – Будем знакомы?
Они обмениваются крепким рукопожатием, Секачев садится, открывает сумку.
– Чуть не опоздал! Американка прицепилась со своим чемоданом. Видел? Нашла носильщика! Хотел в госпитале навестить, не получилось. В поезде выспимся с комфортом. Тебя окончательно выписали?
– Полностью.
– Набегался по пустыням. Непривычно тут? Дорогое купе, специально для героев. На гражданке скучать будешь! А что? Идея. Возьму к себе! Боевые парни нужны. Как голова. Не болит?
– Нормально, товарищ полковник.
Секачев достает из сумки бутылку коньяка, складные стаканчики.
– Ну-ну! Не так официально. Давно дома не был?