Евгений Борисов – Леон Иден (страница 2)

- Теперь понятно, - насупившись ответил Лёня, пряча правую руку в рукав грязной куртки.

- Поскольку мы уже знакомы, теперь переходим на «ты», - уже серьёзно сказал следователь. - Какая это твоя по счёту кража?

- Вторая.

- Сколько лет ты на улице, раз вторая?

- Три года.

- Два раза за три года? - даже опытный в этом деле Радовецкий искренне удивился.

- Да, - ответил смущённо Лёня, - мне стыдно воровать. Пытаюсь подрабатывать. То дворнику помогу, то грузчикам где.. По всякому.

- Много вот таких вот прошло через меня и это учреждение, - следователь затушил папиросу. - Но вот видеть воров, которым стыдно..

- Я не вор, я честный человек!! - вскричал Лёня, резко вскакивая со стула, роняя его с шумом на пол.

Вдруг резко открылась и в кабинет ворвался дежурный, готовый в случае чего усмирить подозреваемого:

- Алексей Николаевич, вам нужна помощь?

Но Радовецкий поднял руку и покачал головой, мол что «нет, не надо».

Дежурный огляделся - точно ли всё в порядке, а потом взял под козырёк и вышел.

- Тише, тише. Верю. Но по закону я должен что-то сделать.

- Судите как хотите, мне всё равно. Сам виноват, сам и отвечу за всё.

Мальчик сел обратно на стул, приняв свою изначальную позу и обиженно отвернулся от следователя.

Радовецкий, задумавшись, снова взял папиросу и закурил. На этот раз он встал из-за стола и стал ходить по кабинету, как паровоз, оставляя после себя дымовой след. И тихо повторяя:

- Честный., честный., сам.., работа..

Наконец он затушил свой окурок в стоящий на книжной полке стакан и сел на своё место.

- Вижу что не соврал ты мне, хотя мог. Молодец. Ценю. Вот что я тебе скажу, Лёня, только слушай меня внимательно. Это конечно не по закону, но я вижу, что ты не как те, который убивают без зазрения совести и воруют целыми эшелонами. Сегодня я посажу тебя в камеру — ничего, выдержишь. А завтра с Боковым и Столяровым поедете вот тот самый магазин и сержанты объяснят им ситуацию и если они готовы взять тебя к себе хоть каким-нибудь помощником в качестве отработки за краденое, то считай что первые шаги для спасения твоего будущего есть. Но если они откажут, то тут сам понимаешь — суд, тюрьма и испорченная жизнь. Ты всё понял? Согласен?

- Да, я понял, - с воодушевлением ответил мальчик, - господин., товарищ.. э-э следователь.

- Дежурный! - громко крикнул Радовецкий.

- Алексей Николаевич, - дежурный вошёл в кабинет.

- Парня в камеру. Только где пусто или не самые отъявленные. А в девять часов его, Бокова и Столярова ко мне. На сегодня всё.

****

Чудом одна камера оказалась свободной. Но, увы, это была не одиночка, а камера рассчитана на четверых человек. И мальчик, хоть и уличный, всё же боялся, что ночью к нему могут подсадить каких-нибудь уголовников. А от них не понятно чего можно ждать.

Лёня почувствовал непонятный страх, страх загнанного в угол хищника, когда за ним хлопнула тяжёлая металлическая дверь и зазвенели ключи, закрывающие её.

Время было уже ближе к получи и мальчик решил сразу же лечь спать — быстрее пройдёт время и решится его судьба. Многолетнее пребывание в детском доме и на улице давно приучили его спать практически где угодно. Так что ни жёсткая и липкая лавка, ни отвратительный запах вокруг никак не помешали ему уснуть. Всё решится завтра. Завтра.

Глава 3

Пробуждение моё было крайне неожиданным, неприятным и болезненным. Будто кто-то меня избивает палкой или ногами по голове и спине, при этом ругается и хохочет. Пришлось свернуться калачиком и пытаться хоть как-то прикрыть руками важные человеческие органы. Только было не понятно — насколько это поможет и как долго будет проходить это избиение.

«Наверное ко мне в камеру всё же подсадили уголовников, - сквозь боль думалось мне. - Видимо их там несколько человек и я вот так вот запросто занял всю их лавку. Сам виноват. Теперь придётся ждать смерть лютую. Или хуже — остаться на всю жизнь сиротой-инвалидом. Нет, уж лучше в таком случае смерь.»

Я уже почти смирился со своей участью, когда удары, крики и ругань прекратились. Крепки и сильные руки вцепились в меня и подняли с лёгкостью в воздух. Я был почти без чувств, но ощущал, что со стороны выглядел как мешок тухлой картошки.

- Наш? - раздался грубый голос почти перед моим лицом.

Я не мог разглядеть говорившего — кровь, грязь, слипшиеся волосы и полная потеря сил лишали меня хоть какой-то возможности раскрыть глаза и оглядеться, понять в чём дело.

Кто-то одной рукой обхватил всю мою голову, повернул её в бок и через какое-то время просипел:

- Наш.. Хотя может и не наш..

- Да ты мне скажи точно, Мальгор, - я почувствовал, что грубоголосый, который первый, приблизился к моему лицу, разглядывая. От него сильно несло потом и каким-то неизвестным мне алкоголем.

Неимоверных размеров ручища опять целиком схватила мою голову и крутанула в бок. Медленно покачивая её из стороны в сторону, как бы хорошенько рассматривая.

- Наш, ага! Погоди, погоди Гроссер.. Я думаю.. Нет, точно не наш. Нет

- Ты уверен? - Гроссер как тряпичную куклу возможно ткнул мною в лицо Мальгора.

- Да нет же, нет! - сипел Мальгор. - Точно не наш.

- А может возьмём его ко всем в кучу? Гурманд за ещё одного человечка может нам лишних пару монет даст, а?

- А то ты не знаешь этого скрягу графа? Он нам самим не до конца и не вовремя платит. А за этого тощего доходягу что? Вон глянь как он уже побит! Нет, он не доедет, работник будет так себе и хозяин за него лишнего не даст, даже не мечтай.

- Так что же нам тогда с ним делать? - разочарованно спросил Гроссер и я почувствовал, что он медленно опускает к земле.

- Что-что, - равнодушно бросил ему сиплый, уходя, - выкинь этого сопляка и поехали в поместье. Хоть порадуем Гурманда тем, что словили всех его людишек. Всё, пошли.

- Эх-х, жалко денег конечно, - печально ответил Гроссер и к огромному моему несчастью швырнул меня на землю. Да так сильно, что мне показалось, словно я метров шесть точно прокатился по траве.

Он сплюнул, чертыхнулся и вроде как стал удаляться. Вскоре я услышал скрип и глухие неторопливые удары о землю. Возможно я каким-то образом валялся на обочине дороги, а они проезжали мимо на телеге.

«Где я?»

Это была последняя мысль в моей голове, прежде чем я окончательно потерял силы сознание.

Глава 4

Ледяная дрожь, пробирающая всё тело, заставила меня выйти из забытья. Всё тело, кости, голова страшно болели. Думать и делать никаких выводов обо всём произошедшем ранее пока не хотелось вообще. Лишь бы унять эту нестерпимую боль и холод.

Моих сил хватило лишь на то, чтобы кой-как перевернуться на спину и попытаться разлепить хоть один глаз. Создавалось ощущение, что веки в этот момент разрывались, а кожа просто лопалась. После всех тщетных попыток мне удалось понять, что на дворе ночь. Я уже решил плюнуть на себя и всю эту ситуацию — будь что будет. Кому ещё нужен неизвестный и избитый сирота на просёлочной дороге. Я просто лежал, пытался смотреть в небо и совершенно ни о чём не думать. Хватит..

Наконец я смог разглядеть яркое солнце, с силой бившее мне в глаза. Чёрт, я всё же не умер. Ну раз так, то значит надо искать в себе силы и подниматься. Как-то выходить в цивилизацию и продолжать жить как раньше. Возможно этот следователь почуял ложь в моих словах, оттого и поступил так подло — его дружки избили меня и выкинули не весть где на просёлочной дороге. Но ничего, бывало и похуже. Жить можно и в деревне. Да даже так и лучше! Дойду до какого селения и попрошусь на работу, так будет самым верным решением. И деньги будут, и в городе лишний раз светиться не буду.

В раскачку я смог перевернуться на бок и кое-как встать на четвереньки. С трудом, но это получилось. А раз так, то кости были не сломаны и это очень даже хорошо. Видать били со знанием дела. В такой позе мне удалось увидеть в нескольких метрах от себя какую-то канаву или небольшое болотце, поросшее молодыми ивами и осокой. Не важно. Надо было доползти до туда и хоть как-то смыть с лица кровь и грязь, а то в городе (или где я там) весь народ испугаю. Хотя сколько нас таких оборванцев после войны ходит..

Вода в этом болоте оказалось настолько отвратительной, что, надеюсь, там даже лягушки жить откажутся. Но выбирать не приходилось и пришлось умываться тем, что есть. Более менее очистив лицо от всякой грязи, сгорбленно, но мне удалось встать.

Вот те раз! Пока я был в отключке, меня нарядили в какую-то тюремную форму. Да ещё и ужасного качества — будто она была сделана из мешка картошки. Обувь придумали тоже не пойми какую — странного вида тканные обмотки. Они там в своей милиции совсем охренели? Что это вообще такое? Избили, выкинули в деревне, одели в рубище непонятное. Вот и как мне теперь быть? Теперь любой житель меня сдаст первому же постовому или участковому и всё будет по новой. Нет уж, так просто я им не дамся. Надо попробовать окольными путями дойти до ближайшей деревни или города, глянуть что там да к чему.

Самой верной идеей было идти вдоль этого болота-ручья, который как раз примерно шёл параллельно дороге. Из кустов буду только наблюдать, а не бежать сломя голову к первой же попавшейся машине или случайному прохожему. Кстати, странный тут воздух в этой деревне.. Свежий что ли?

Тело продолжало болеть и я продвигался крайне медленно. Но собственно говоря спешить было некуда. Вот обувь была крайне не удобной, это да. Подошвы там отсутствовали как таковые и я чувствовал каждый камешек, каждый острый сучок ветки и всякие прочие колючки. Хорошо что лето на дворе и эта мешковина, стыдная на вид, хоть как-то защищала и прикрывала срам. А то могли б и вообще без одежды оставить.