Евгений Борисов – Хроники разбитого мира. Роби и тайна фриджитов (страница 3)

– Мне кажется, что я знаю, в чем дело – сказал Роби. Он взял с рабочего стола специальное устройство для программирования, похожее на пульт, и подключил его к процессору машинки.

– Что ты делаешь?! – воскликнул дед.

– Стираю всю программу, – спокойно ответил Роби.

– Зачем?! Стой!

– Подожди… – мальчик остановил деда движением ладони и через несколько минут отсоединил устройство, убрав часть датчиков с корпуса механизма.

– Что ты сделал? – недоверчиво спросил Оберон, – У тебя… получилось?

– Давай соберем ее и посмотрим, – улыбнулся Роби и, отойдя в сторону, хлопнул в ладоши, – Смотри!

– Копать! – громко пискнула машинка. Выйдя из сарая, она проковыляла по двору к грядкам и действительно начала копать.

– И что ты сделал? – удивленно спросил дед, глядя ей вслед.

– Просто убрал датчики, отвечающие за ненужный функционал. Она была настолько сложная, что делала все, кроме основного предназначения. Такое чувство, что она не имела право выполнять нужную работу, пока не сделает все остальное.

– Как все механизмы Бест-Хард-Сити… – задумчиво протянул Оберон.

В голове Роби зажужжал целый рой вопросов, но он знал, что о Бест-Хард-Сити дед рассказывает очень редко. Поэтому продолжил:

– Я сделал программу, согласно которой машинка будет копать по хлопку. Если хлопнуть еще раз, механизм остановится. Пусть она только копает, не затрачивая ресурсы на лишние дела. Теперь очень просто запрограммировать ее на нужную работу.

– Да ты гений! – засмеялся Оберон – Ну раз дело так быстро разрешилось, сейчас я возьму ружье, и мы отправимся в лес. Сегодня пойдем немного дальше, чем обычно. Ничего не забудь. В том числе голову.

– Дурацкая шутка, – ответил Роби – Хватит напоминать мне обо всем! Мы ходим в этот лес каждый день. И мне уже 13! Что ты сказал мне сейчас?.. Я же гений!

– А толку-то? – пробурчал дед, разыскивая что-то в одном из ящиков стола, – Ты из раза в раз нарушаешь мои инструкции! Уходишь без разрешения, берешь в руки опасные предметы, не используешь перчатки! И – самое главное… споришь со мной!

– Опять ты за свое, – недовольно вздохнул Роби. Он достал из пыльного шкафа справа от рабочего стола две сильно пахнущие бензином кожаные куртки и протянул одну деду, – Ухожу я не так уж далеко. Разве я должен всю жизнь плестись за тобой хвостиком?

– Собирайся давай! – голос Оберона прозвучал неожиданно резко. Дальнейшие сборы прошли в тишине.

Роби достал из шкафа перчатки и специальные рюкзаки, сделанные из укрепленной ткани, подходящей для переноса острых и горячих предметов: ведь вещи, попадавшиеся в лесу, часто имели опасные режущие, пилящие или колющие вставки, либо выделяли большое количество тепла и могли обжечь. А некоторые экземпляры даже произвольно взрывались. Дед положил в свой рюкзак карты, собственноручно нарисованные им когда-то. Прикрепил к поясу металлоискатель и проверил ружье.

Когда-то давно, когда Роби еще не родился, это было самое обычное охотничье ружье, служившее Оберону до тех пор, пока порох не стал слишком дорогим. Однако, дед настолько любил охотиться, что придумал заменить порох сжатым воздухом. Позже он расширил дуло ружья, чтобы оно могло стрелять не только патронами, но и каким-нибудь ненужным хламом, в избытке валяющимся в окрестностях. И сделал это не зря – патроны со временем тоже сильно подорожали. Роби смотрел, как Оберон крепит ружье к своему рюкзаку, и вспоминал, как часто они разговаривали об охоте. Больше всего мальчик любил историю, в которой дед в одиночку справился с огромным медведем.

«Однажды ночью, – рассказывал Оберон, устроившись в кресле у камина, – Меня разбудил рев зверя. На поляну забрел огромный бурый медведь и начал ломать все подряд своими лапищами размером с дерево! Все мои постройки – сарай, колодец, курятник – все снес! Я увидел его в окно, недолго думая, схватил ружье, оставшееся мне от отца, и начал стрелять. Казалось, мои выстрелы совсем не ранят его. Но как только медведь побежал в мою сторону, чтобы разорвать меня, я удачным выстрелом в глаз повалил его на землю!» Именно после этого случая Оберон потратил месяцы на то, чтобы оградить поляну толстым забором, через который не пройдет даже самый большой медведь.

Каждый раз, собираясь в лес, Роби смотрел на деда с гордостью и завистью и думал о том, как хочет быть во всем похожим на него – таким же умным и смелым. А еще, вспоминая или в очередной раз слушая историю про медведя, думал: «Интересно, где в этот момент были мои мама и папа?» Но спрашивать не решался – о родителях Роби дед разговаривать не любил.

Надев прочные куртки из плотной кожи, закинув за плечи рюкзаки и положив перчатки в карманы, Роби и дед Оберон вышли во двор. Там мальчик хлопнул в ладоши, и машинка для сада, окучивавшая грядки, прекратила работу и покатилась на своих скрипучих металлических колесиках в мастерскую, где дед обесточил ее и убрал на место. Выпустив Арнольда из курятника и плотно заперев двери в дом и мастерскую, они вышли в лес через тайный вход в заборе, закрытый тяжелым деревянным щитом и оснащенный охранной технологией «крючок», то есть обычным металлическим крючком, не позволяющим сдвинуть щит с места, пока его не убрать.

В этот лес, таинственный и опасный, Роби и Оберон ходил множество раз, но каждый раз был как первый. Оказавшись снаружи, лицом к лицу с неизвестностью, дед и внук поежились и огляделись. Ощущение, что кто-то смотрит на них из темной чащи, было почти физическим. Поиски всякий раз были сложными из-за растущих повсюду густых кустарников, верхушки которых доставали деду до подбородка, а Роби скрывали почти полностью.

Сейчас, как всегда, предательски замирая сердцем, Роби пытался представить, что бы он сделал, если бы на него выскочил огромный механический медведь. Но, глядя, как дед Оберон уверенно шагает между искривленных стволов деревьев в поисках металлических запчастей, старых механизмов или чего-нибудь бегающего и съедобного, мальчик успокоился и почувствовал себя защищенным.

Вдруг носок его ботинка поддел что-то на земле, от толчка пролетевшее, шурша по траве, почти метр. Мальчик резко остановился и воскликнул:

– Деда!

– Что такое?

– Я что-то нашел!

Глава 2. Мушкет

Роби опустился на колени и ощупал руками землю, пока не наткнулся на пластиковую дощечку с резиновыми выпуклостями. Поднявшись, он рассмотрел находку – какую-то серую табличку с черной полоской вверху и разноцветными квадратиками под ней, на которых были изображены неизвестные символы. Обратная сторона таблички была пустой и гладкой.

– Посмотри, – Роби показал деду необычный предмет. – Наверное, это какое-то средство общения древних людей!

– Это же цифросчетательное устройство! – радостно воскликнул дед, повертев находку в руках. – Или, на старом языке, калькулятор!

– Калькулятор, – повторил Роби, как бы прокручивая новое слово в голове, – Что это?

– Смотри, – Оберон повертел перед ним необычным предметом. – Это экранчик. Здесь будут цифры. А это кнопки с изображениями цифр. Краска немного стерлась, поэтому ты их не узнал. Вот они, идут по порядку, один, два, три… А здесь знаки сложения и вычитания. Понял?

– Ого! – воскликнул Роби. – Так это штука помогает считать! Значит, я смогу, наконец, посчитать, сколько песен ты поешь за утро!

– Сможешь, – засмеялся дед. – Только он не включается… Видимо, сели батарейки. Возьми его с собой, попробуем подсоединить к аккумулятору. Идем дальше!

Будто плывя по зеленому озеру, Роби оглядывался по сторонам и ступал так, чтобы листья и сухие ветки не издавали ни звука. Оберон же шел громко, почти топая. Его глаза, прищурившиеся, строгие и неподвижные, были устремлены вдаль, как будто он не смотрел, а слушал, или ждал, когда ноги сами донесут его до нужного места.

Прошел час, за который дед и внук насобирали около стакана черной земляники, нашли с десяток грибов и странную маленькую плоскую елочку в пластиковой упаковке, с надписью «лесная свежесть». Немного надорвав пакетик, дед поднес его к носу Роби, и тот буквально отшатнулся от резкого хвойного запаха.

– Что это? – спросил он.

– Очень редкая вещь, – сказал Оберон, пряча «елочку» в карман штанов. – Давно хотел найти ее и повесить в туалете. На сложном языке такие штуки зовутся ароматизаторами, а по-простотому – елка-вонючка.

– Оба этих языка очень странные, – нахмурился Роби.

– Да, это точно. Раньше, до войны, их не было и все предметы и понятия назывались не просто и не сложно.

– А как?

– По – своему… – глаза деда забегали. – Не отвлекай меня разговорами, а то не управимся до ночи. И будь внимательнее.

Дальше Оберон и Роби шли только вперед, пока не наткнулись на полуразвалившуюся булыжную стену метров десять в длину, одиноко стоящую между деревьев.

– Разделимся и быстро осмотрим все – сказал дед, взяв внука за плечо. – Но дальше не идем! Ясно?

– Дааа – протянул Роби, закатив глаза. – Ты говоришь это почти каждый день!

Все это – лес, руины, тропа – были пройдены Роби и его дедом уже сотни раз, но почти каждый день они все равно осматривали лес вокруг поляны. В этом был смысл: на земле оставались следы пребывания различных странных машин, постоянно бродивших по лесу, – металлические части, какие-то забавные мелочи или целые механизмы, вышедшие из строя. Последнее было, правда, большой редкостью. Оберону повезло лишь три раза – когда он нашел Арнольда, половину механической коровы и довоенный автомобиль. Роби же удача не улыбнулась пока ни разу, если не считать маленький калькулятор.