Евгений Бочкарев – Синяя книга (страница 9)
Фрей подался немного вперед, он был заинтригован. Лис, как обычно, сохраняла презрительное спокойствие, но в глубине ее души начал зреть неприятный комок страха.
– Наше уважение, Белый магистр Гинс, – выделив интонацией цветовую принадлежность мага, произнес глава Синих. – Представили Белого клана – нечастые гости в наших краях.
– Как и представители Синего клана у нас, – парировал Белый. – А зря. Возможно, совместные встречи стали бы первым шагом к былому могуществу.
«Неприятный. И ни капли не верит сказанному», – подумал Фрей. Насмешка в словах гостя ощущалась отчетливо, и, принимая во внимание, что все остальные в зале были телепатами и Аберфорт это прекрасно знал, можно было уверенно сказать, что делал он это умышленно.
– Вряд ли. Пропасть между нашими
Хриплый смех Белого эхом прокатился по помещению.
– Отчего же?
Воцарилось недолгое молчание. Глава Синих прочистил горло.
– Ваши методы, – произнес он, – жестоки. Даже кровожадны. Это расходится с нашими принципами.
– Понятно, – огрызнулся Белый, – боитесь замарать руки. Коснувшиеся той стороны для вас как чумные. Как грязь.
Аберфорт завелся. Затронули его больную тему. Его мало волновало, что этот разговор начал он сам, как, собственно, и явился без приглашения в логово недругов.
– Наша магия взаимодействует с теми, кому уже не помочь. С мертвыми! Которые сами по себе еще могут помочь живым. – Он зло переводил взгляд с одного мага на другого. – Вы же выворачиваете наизнанку живых людей! Играете с ними, как с марионетками!
С последними словами он выдохнул, но не успокоился. Он всегда был готов сражаться, и не важно чем. Оружием, магией или словом.
У Фрея горели глаза. Он получал искреннее удовольствие от представления, которое перед ним разворачивалось. В отличие от Лисы. Можно было не сомневаться, что пришли по ее душу. В прямом смысле.
Глава Синих спокойно ответил:
– Все зависит от ситуации. И от конкретной точки зрения. Ваши призрачные марионетки, которых в состоянии призвать члены Совета, куда более противоречащее здравому смыслу явление.
– Нужно думать о живых, а не о мертвых, – моментально отчеканил в ответ Аберфорт.
В этот момент предрассветные лучи пробились в оконные проемы, которые находились почти под самой крышей. В зале стало не так мрачно, как было до этого. Помещение, в котором происходила беседа, залило утренним светом. В обычные дни, когда этот большой зал не требовался магам, здесь проходили приемы или представления заезжих артистов. Даже была небольшая сцена для менестрелей, на которой сейчас был поставлен длинный стол для членов Совета. Солнце также осветило и следы запущенности. Пыль, сеть из паутинок по углам, какая-то домашняя утварь, лежащая где попало. В настоящее время маги были никем, и так должно было оставаться впредь. Поэтому никакого, даже малейшего внимания к тем местам, где они бывают, не должно было быть.
Фраза Аберфорта повисла в воздухе. Синие не стали на нее отвечать, ясно понимая, что вряд ли гость явился сюда просто для спора. Молчание затягивалось. Не дождавшись ответа, он сказал:
– Дело не в методах, а в сути наших магических возможностей. Разницы между нашей магии нет.
Валхейм скривился. Реакция остальных была непонятна, их лица скрывались за капюшонами.
– Это не так, – произнес недовольно он.
– Возможно, –неожиданно вступил в разговор Блаас, до этого молчавший. Голос его был расслаблен и говорил он небрежно. Всем своим внешним видом он намекал на незаинтересованность того действа, участником которого он стал. – Возможно, – повторил он. – Аберфорт хочет сказать, что нет никакой разницы между воздействием на сознание человека живого и мертвого. В обоих случаях мы работаем с сознанием. Различие в том, что в одном случае оно ясное, а в другом потухшее.
– Именно так, – сказал Белый.
Совет зароптал. Им пришлось не по душе, что один из Синих не отстаивает точку зрения своего клана. Блаас открыто усмехнулся и выдохнул. Он ожидал именно такой реакции. От чужака. От своих.
Фрей был крайне заинтересован. Ему приходили схожие мысли, которые заставляли сомневаться в рациональности мотивов вражды между кланами. За время своих раздумий он тоже смог прийти к выводу, который озвучили магистры. Как раскачать эту лодку дальше, чтобы получить какое-нибудь адекватное объяснение или логически продолжить мысль, он не понимал.
Фрей не удержался и сделал шаг вперед. Хотел спросить, уточнить. Резкий острый взгляд наставника остановил его. Решение Фрея заговорить явно было неуместным. Но разве это могло его остановить?
Он было открыл рот, но твердая маленькая ручка, схватившая его за предплечье, резко дернула его назад, на то место, где он стоял ранее. Юноша отступил назад и посмотрел на девушку. Холодная маска на ее лице не показывала никаких эмоций. Только в глазах промелькнуло что-то. Злость? Обеспокоенность?
Эти действия не прошли мимо остальных магов. Валхейм нахмурился. Аберфорт бросил взгляд на привлекших его внимание учеников и впился глазами в девушку. Она аккуратно тряхнула гривой белоснежных волос и отвела взгляд.
Наконец подал голос один из членов Совета, нарушив густую тишину последней минуты. Лис в первый раз встречалась с Советом и по скрипучему голосу не могла понять, кто заговорил. Определила только возраст. Старик.
– Магистр Гинс, это старый философский вопрос. Не думаю, что мы сможем найти быстрое и легкое решение, как сосуществовать нашим кланам.
В сторону Блааса не было сказано ни слова, в клане он пользовался безусловным авторитетом. Даже среди членов Совета. Даже после своего комментария.
– Без проблем, – резко ответил Аберфорт. – В другой раз.
Он бросил очередной взгляд на девушку.
– Тогда к делу. Прошу вернуть мою собственность. – Последнее слово он выделил интонацией.
– Какую же? – произнес кто-то из Синих. Новый голос. Женский. Приятный.
– Ее! – резко бросил гость, показав пальцем в сторону Лис – Эту пигалицу. – И, выдержав паузу, добавил. – Мою ученицу.
Никто из магистров даже голову не повернул в сторону девушки. Как будто ее здесь не было. Как будто она действительно просто чья-то собственность.
– Вы ошибаетесь. – Тот же голос, женский. – Это ученица магистра Блааса.
– Вы не видите дальше собственного носа? – прорычал Аберфорт – От нее за версту тянет магией нашего клана.
Короткая пауза.
– Возможно, малая толика Белой магии в ней и есть, – небрежным голосом произнес Валхейм. – Но это не доказывает ее принадлежность к Белым. Это лишь доказывает ее низкий потенциал и несостоятельность как мага при дальнейшем обучении.
Для Лисбет эта фраза была, как укол. Как очень болезненный укол. После всех ударов судьбы она втайне желала, чтобы Синий клан стал для нее домом, семьей. Но с таким отношением, нет. Не станет.
– Я настаиваю! – гневно отреагировал гость – Вы не смеете пропускать мимо ушей мои слова. У такого решения будут последствия! Уверен, Белый совет со мной согласится.
– Не нужно горячиться, магистр. – Поспешный скрипучий голос члена Совета.
– Верно. Эта юная девушка прошла привязку к наставнику Блаасу, – поддержал коллегу Валхейм. – Наверняка тут какая-то ошибка. Мы прислушаемся к вашим словам. Магистр, – обратился он к Блаасу, – эта девушка являлась ученицей мага Белого клана, Аберфорта Гинса, присутствующего здесь, когда вы ее нашли?
Все уставились на человека, спокойно стоявшего рядом с Белым. Ни капли волнения или тревоги не отобразилось на его лице. Он все так же расслаблено стоял и не торопился отвечать, затягивая паузу.
Воздух загустел от напряжения. От ответа зависело многое. Между враждующими кланами все-таки существовали некоторые неукоснительные договоренности в силу их положения в обществе. И одной из них был запрет на переманивание учеников другого цвета. После такого вопиющего нарушения шаткий мир мог и не устоять. От ответа действительно зависело многое.
Фрей был поглощен ситуацией. Его глаза летали между всеми участниками события, словно он хотел успеть зафиксировать реакцию каждого в этот момент по отдельности. И одновременно всю картину в целом. Даже начал тихо притоптывать носком сапога. Он обожал неловкие ситуации. Еще больше обожал их создавать. Но такому накалу страстей, как сейчас, он еще не бывал свидетелем в своей жизни. Его не волновали плачевные последствия того ответа, который произнесет его наставник и который он уже и так знал. Фрей жил моментом. Он жил сейчас. И он был в восторге.
Наконец Блаас, не меняя позы, нарушил тишину и коротко произнес:
– Да.
Лицо Валхейма скривилось, как от кислого фрукта. Белый же растянул свои губы в зловещей ухмылке. Остальные члены совета молча подались вперед.
Лисбет вздрогнула и побледнела: возвращение к Белым предвещало ад. Если тут ее оберегал наставник, а его второй ученик, стоявший рядом, по крайней мере, хоть как-то с ней считался, то у Белых она никто. Абсолютно никто. Просто инструмент. И первый среди тех, кто так считал, стоял прямо перед ней. Даже сейчас, воспитав в себе стержень и презрение к окружающим, ей там не жить.
Блаас же, скрывавший эту информацию от Совета и сейчас оказавшийся в центре всеобщего внимания, лишь слегка ухмыльнулся. Он не заставил себя долго ждать и уверенно сказал: