Евгений Бочкарев – Синяя книга (страница 40)

Фрей все понимал, но что он мог поделать? До нормального мага ему еще далеко, только учится. Он усмехнулся у себя в мыслях. Теперь обладание навыками древних магов для него стало просто «нормальным» магом. Бывает же такое.

Парень толкнул середину контура, и это действительно оказалась дверь, которая бесшумно отворилась. Маги прошли внутрь, немного прикрыв вход на всякий случай. Вряд ли кто-то спустится ночью в подземелье университета и пойдет блуждать по самым темным коридорам, но всякое может быть.

Коридор, по которому они сейчас шли, ничем не отличался от пройденного ранее. Единственное – теперь чувствовался небольшой уклон вниз. Они спускались ниже под землю. Через пару десятков ярдов коридор резко повернул, и Фрей потерял дар речи.

– Ничего себе! – ошеломленно произнесла Лисбет.

«Впечатляет, правда?» – довольно спросил Никс.

В его словах была доля правды. За поворотом их взорам открылся небольшой лесной участок, засаженный самыми настоящими ивами. Деревья были примерно одинаковые и достаточно высокие, на глаз ярдов двадцать. Их ветви, покрытые густыми зелеными листьями, опускались почти до самой земли, оставляя пространство, чтобы как раз прошел человек. Небольшая дымка прятала от взгляда реальные размеры этой рощи, хотя все-таки можно было примерно прикинуть ее размеры. Не очень большая для поверхности. Зато огромная для подземелья. Туман служил местным освещением, он испускал слабое белое сияние, так что видно было, как обычной лунной ночью. В сиянии туманного света, со стороны, опускающиеся вниз ветки были похожи на застывшие призрачные водопады. Внутрь этой таинственной рощи уходила тропка, в начале которой и стояли нарушившие покой этого места гости. От этого места исходило холодное ощущение вечного покоя. Как на кладбище, которое смертные не посещали уже пару столетий. Мрачное. Страшное. Изумительное.

Озираясь по сторонам и не веря своим глазам, маги двинулись по тропинке.

– Но как это возможно? – спросила Лисбет и вздрогнула, испугавшись звука собственного голоса. Чуждого этому месту.

«Магия, – хмыкнул древний. – Это не так сложно для искусного чародея, как ты думаешь. Работа, конечно, небыстрая и кропотливая, однако вполне реальная, если разбить ее на составные части. Сложнее всего конкретно в этом месте было выбрать ту степень насыщения магией этих деревьев, чтобы они оставались всегда в одном состоянии. Это, как видишь, вполне удалось: они не засыхают даже спустя столько лет. Но и не цветут. Хотя именно так и задумывал создатель».

– Так вы уже бывали здесь?! – Девушка не скрывала удивления.

«Да. Как раз после его сотворения. И я остался так же впечатлен, как и вы, чего уж там скрывать. Деревья-то ладно, но вот атмосфера... Эта тишина, обволакивающая тебя. Спокойствие, защищающее тебя. Идеальная гармония. У меня получилось бы более… грубо. Таким терпением и такой точностью я похвастаться не могу».

Фрей, идущий впереди, свернул немного с дороги, чтобы обогнуть ветвь ивы, спускающуюся на почти до самой земли. И задал напрашивающийся сам собой вопрос:

– Так что это за место?

Древний выдержал эффектную паузу.

«Будешь смеяться, ученик, но сразу предупреждаю, я не шучу. Это просто кабинет». – Никс довольно хмыкнул в предвкушении впечатления, которое произведут его слова на молодых людей.

Лис немного грустно вздохнула и тихо произнесла:

– За последние сутки я была поражена больше, чем за всю предыдущую жизнь. Каждый раз думаю, куда уж больше, и оказываюсь неправа.

Она обвела все вокруг взглядом и все-таки озвучила вопрос:

– В смысле – кабинет?

«В прямом. Что тебя удивляет? Почему кабинет должен обязательно быть комнатой со столом и книжными шкафами? – Никс, видимо, был доволен реакцией и тем, что вынужден что-то объяснять молодым магам. Преподаватель академии всегда остается преподавателем академии. – Кабинет – это то место, где ты работаешь, думаешь, планируешь. Каждый его делает под себя именно так, чтобы было комфортно. А мы сейчас находимся в кабинете ректора академии, что над нами. Моих времен, конечно».

– Логично. Учитывая, что вам было подвластно многое, – сказала Лисбет.

«Вот именно. Но что бы у вас было истинное понимание этого места, я хотел вам показать кое-что еще. Идите налево и прямо, сквозь деревья, тут недалеко. Это безопасно».

Молодые маги, не задавая лишних вопросов, повернули налево и углубились в чащу. Прямо идти не получалось, постоянно приходилось обходить или стволы деревьев, или ниспадающие вниз ветви. Местами передвигались чуть ли не ползком, настолько плотная была растительность. Наконец, они добрались до края рощи. Деревья расступились, и они увидели скалистую стену пещеры. Между ними и стеной находились небольшие холмики. Они выстроились друг за другом в линию, уходя влево и вправо, насколько позволял видеть туман. Расстояние между ними было приличное, но если предположить, что они тянутся вдоль всей пещеры, и учесть размеры этой самой пещеры, их должно было быть достаточно много.

– И что это? – спросила девушка. Фрею во время этой самой дикой в его жизни прогулки говорить было нечего. Все то, что он хотел спросить, озвучивала жена.

«Могилы. Могилы учеников этой академии, питающие все, что вас окружает, аурой смерти», – грустно отозвался Никс.

Слова прозвучали, как гром среди ясного неба. В мгновение ока холодное спокойствие этого места превратилось в один страшный комок ужаса, застрявший в горле у единственных живых людей, находящихся тут. Ужаса, что они находятся в одном большом могильнике.

– Что? Ректор их убил? Убил, что построить себе… все это? – хрипло, преодолевая сопротивление в горле, сказала Лис.

«Не делай из нас извергов, девочка! – недовольно громыхнул древний магистр. – И не надо делать поспешных выводов из того, что ты не понимаешь!»

Он помолчал немного и продолжил, постепенно успокаиваясь:

«Да, мы творили ужасные вещи! Не все из того плохого, что говорят про нас и мое время, – ложь. Часть этого правда. Мы такие же люди, как и все. Только, к сожалению, цена за наши ошибки больше. В разы больше».

Молчание. И дальше спокойно, мрачно, скорбно:

«Это могилы учеников этой академии. Но не убитых, как ты подумала, девочка. А умерших своей естественной смертью. Кто-то не справился с магией во время обучения, кто-то погиб на дуэли. Кто-то же просто разочаровался в жизни и наложил на себя руки, по крайней мере, так мне говорили. И я этому верю. Это не просто кладбище людей. Это наглядное напоминание ошибок, которые допустил ректор. Не углядел, не доучил, не сберег. И, несмотря на сильный дар смерти, она всегда ценила жизнь превыше всего».

Последние слова Никс буквально прошептал. Маги почувствовали боль, с которой они были сказаны. Не магическим способом через ментал. Просто, по-человечески.

– Сильный дар смерти, значит. Понятно, почему это место такое… мрачное, – сказала девушка и, догадавшись, произнесла: – Именно поэтому, чтобы войти сюда, вы советовали добавлять больше смерти, потому что отношение жизни и смерти у каждого мага разное. И это своего рода индивидуальный отпечаток самого мага? И вы об этом знали.

Фрей, тоже удивленный происходящим, вдруг спросил:

– Она? Ректором была женщина?

«Да. Вы оба правы. Ее звали Мэри. Достойный маг. И достойный человек. Мэри была очень жизнерадостна, и, как шутка судьбы, сильной стороной ее дара стала смерть. Но не дар определяет человека, а человек – дар. Так что она пыталась сделать мир и чужие жизни лучше с помощью того, что у нее было. Стала учить детей и пришла в итоге к управлению целой академией. Смертность среди магов была в то время высокая, и Мэри очень близко к сердцу воспринимала каждую потерю. Чтобы напоминать самой себе, что нужно работать еще усерднее, ради безопасности своих учеников, она создала это место. Каждое дерево посажено в честь каждого ученика, умершего за срок ее ректорства. Достаточно долгий, к слову сказать. Это грустная история. Идем обратно».

В молчании они пошли в обратную сторону и вернулись на основную тропу. Двинулись дальше вглубь, каждый погруженный в свои мысли. Никс вспоминал прошлое. Лис пыталась переварить все, что на нее свалилось за половину этой ночи. У Фрея же в голове вертелось то воспоминание о Мэри, которое ему в свое время показал наставник. Он пытался соотнести увиденный образ с тем местом, где они находились сейчас. Некая схожесть была. Но чувствовалось и различие на каком-то интуитивном уровне. Интересно, насколько велик временной промежуток между показанным воспоминанием и созданием этого места? Боясь нарушить умиротворяющее молчание, он не решился задать этот вопрос, оставив его для более подходящей обстановки.

Недавняя реакция Никса на слова Лисы вернула расположение Фрея к наставнику. Последнее время он сомневался в истинности его мотивов, но сейчас Никс показал себя более человечным, чем когда-либо за все время их знакомства, и более сочувствующим, чем многие из тех, кого он знал. Может, он действительно хочет просто жить во плоти, как обычный человек? И ничего более?

Некоторое время брели молча, пока не добрались до конца тропы и, видимо, пункта их назначения. Роща расступилась. В середине поляны стояло строение. Небольшой домик, похожий на склеп, более приличествующий этому месту. Он был в том же стиле, что и академия. Тот же темный, почти черный, цвет камня с удивительным матовым блеском и глубоким цветом. Те же рельефные стены. Тот же выступающий скат крыши, только вместо колонн ее подпирали две стелы. Стелы представляли собой двух женщин в мантиях с глубоко накинутыми капюшонами. Лиц не было видно. Понять, что это женщины, можно было только по тонким пальцам, единственной открытой части тела, и тому мастерству скульптура, который сумел передать тонкий стан фигур, скрытых под мантиями. Назвать это строение домом, несмотря на схожесть, не поворачивался язык.