Евгений Бергер – Пермский Губернский 5. Паритет (страница 6)

Так что, вот эти ниточки с треугольниками — есть, ни что иное, как порождение «ядерного туризма».

И это я привёл в пример лишь один момент. А подобного, на самом деле, было очень много.

— Нашёл, что? — уточнил я, вытаскивая из-под обломков столов шокированного Рейсбиха.

— Я… не верю своим глазам! — ощущение, словно Вазинский был в другом измерении. Он смотрел на чудом выживший монитор и хватался за голову.

— Вы уж поверьте. — недовольно фыркнул Антон Павлович, отряхиваясь от пыли и мелких обломков: — Мой ученик мог серьёзно пострадать! А мы всего лишь хотели сделать замер.

— Сделали. — Вазинский вернулся в реальность, и вытащив очки, начал, что-то печатать: — Высшая кровь — найдена.

— Что⁈ — мы с Рейсбихом переглянулись.

— Погодите! — я поднял руку: — Что значит — найдена? Вы в этом уверены?

— Уверен на сто процентов. Это истина, Фёдор Александрович! А ведь… Это даже логично. — профессор шлёпнул себя ладонью по лбу: — Ваш фактор исцеления. Как я мог не догадаться раньше?

— Так… фактор есть у многих.

— Как показывает статистика — они начали появляться относительно недавно. Первые случаи с регенерацией официально зарегистрировали только в шестидесятых. Скажите, ваша кровь участвовала в экспериментах? Или, может быть, кто-то из ваших родственников был донором?

— Понятия не имею.

— Тем не менее, у меня нет сомнений, что все новые люди с ускоренной регенерацией появились исключительно благодаря вашей семье! Не знаю, как но это факт. Боже мой… — Вазинский с ужасом посмотрел на меня: — Выходит, что вы… один из последних носителей? А, возможно, и просто последний… Я должен немедленно доложить обо всём Императору!

— Стоп. — Рейсбих схватил старика за руку: — Мы так не договаривались, Павел Степанович!

— Но и вы не сказали мне, что приведёте последнего носителя! Уж прости, Антоша… но сейчас речь идёт не просто о жизни человека. Мы говорим о будущем нашего вида! Высшая кровь — ключ к процветанию! А если учитывать… стиль жизни Фёдора Александровича, то есть шанс всё профукать! Я этого допустить не могу.

— Погодите, Павел Степанович. — строго произнёс Антон Павлович: — Можете или нет — это не вам решать. Вот здесь перед вами стоит Осокин — пускай он и решает свою судьбу.

— Вы не понимаете! Речь идёт о будущем всего человечества! — Павел Степанович тут же выскочил из-за стола и подбежал ко мне: — Вы хоть представляете, сколько людей ежедневно умирают от болезней⁈ Ваша кровь в прямом смысле слова даст всем второй шанс! Неужели вы этого не хотите?

— Быть за всё хорошее и против всего плохого, конечно, прекрасно. Но я сам разберусь, как помочь людям.

— Господин Осокин… Ну, как же так?

— Как же так? — на сей раз я был действительно поражён наивностью этого, с виду взрослого человека: — Вы утверждаете, что хотите добра людям. Но, почему-то не осознаёте, кому именно хотите вверить Высшую кровь. Подумайте своей светлой головой! Представьте картину — у Императора появилось средство, чтобы сделать любого человека, условно идеальным. Это очень быстро уйдёт в массы. Сперва начнётся маркетинговый бум! Инфоповод такого масштаба, что все эти выборы президента США, экологический кризис в Великобритании и войны в Африке покажутся вам вырезкой из небольшой жёлтой газетёнки. Лекарство от всех болезней! Вы слышите, как оно звучит? Слышите, чем оно пахнет? А я слышу. Начнём с того, что в первую очередь полезут дворяне. Затем все состоятельные граждане Империи. И только потом сыворотку, возможно, начнут давать всем нуждающимся. Я не бесконечный. Доить меня можно будет от силы раз в неделю. И это даже с учётом моего фактора исцеления. Сколько волшебного снадобья получится? Сложно сказать. Но я точно уверен, что на всех — не хватит! И, что тогда начнётся? Есть люди настолько отчаянные, что будут готовы пойти на убийство ради одной инъекции. И нет, там может быть даже не себе. Родителям, ближайшим родственникам, жене… своему ребёнку, в конце концов! Это породит беспорядки. А ещё хуже — гражданскую войну.

От этих своих слов, я ненароком вспомнил о Мерлине. Собственно — он яркий тому пример.

— Вы недооцениваете людей! — возразил профессор.

— Я? Недооцениваю? Павел Степанович, вы же учёный… Неужели не знаете историю этого мира? Нет, человек ещё не научился терпеть. И не научился здраво мыслить в критической ситуации! Потому, вы из благих намерений хотите открыть ящик Пандоры. Вы накликаете беду на своих сограждан. А потом ещё и на граждан других стран.

— Вы лишаете человечество надежды…

— Я лишаю человечество очередного риска развязать мировую войну. — строго ответил я.

— Брата-а-а-ан! — в кабинет влетел вооружённый Семён: — Ты живой⁈ Громыхнуло так, что все стёкла повылетали!

— Всё в порядке. Мы уже уходим. И… благодарю за информацию. — я кивнул профессору на прощание и направился в сторону выхода.

— Я сильно разочарован в вас, Павел Степанович. — вздохнул Рейсбих и так же потопал к двери.

— Я же просто… хотел всем помочь… — опустившись в ближайшее кресло, тихо промолвил Вазинский: — Как и любой другой… учёный.

Человечество в этом мире ещё совсем юное. Им предстоит многому научится. И очень обидно, что великие умы, которые тянут прогресс вперёд к будущему — не понимают, что власть имущие всегда будут использовать любое чудесное открытие исключительно по своему разумению.

Да и дело тут не в сколько в жадности, а сколько в банальном желании быть выше, сильнее и быстрее всех остальных. И их прекрасно можно понять. Такова суть любой политики. Особенно, если речь идёт про тех, кто постоянно находится под прицелом друзей и врагов.

— Что там произошло? — взволнованно спросил Семён.

— Одиннадцать баллов резко превратились в сто одиннадцать. — хмыкнул Рейсбих: — И, если честно — я нихрена не удивлён. Жаль, конечно, что точной информации мы теперь не узнаем. Не ожидал, что Вазинский окажется настолько… филантроп.

— Справедливости ради — он сказал правду, когда мы выходили.

— Это-то мне понятно. Просто, почему он резко отключил мозги? Мне твоя речь про риски — очень даже понравилась.

— Погодите! — Семён с непониманием посмотрел на нас: — То есть, про сто одиннадцать — это правда?

— Не правда. — Рейсбих потянулся, а затем нажал на левое ухо: — Во! Теперь, лучше. А по поводу баллов — чёрт его знает. Может быть, там было триста. Может, пятьсот. Но есть у меня подозрение, что «Гипервиват» вернётся в Пермь.

Фамильяр заржал, а я опять не понял отсылку.

— Мне стоит переходить на другой тип обучения? — уточнил я.

— Нет. Но тебе придётся научится сдерживать свою Силу. Шаляпин тебе с этим поможет. Я поговорю с ним.

— Ох… А, может, лучше вы? Шаляпин мне не понравился.

— Прости, приятель. Но я специалист по атакам и защите. Он — по всему, что связано с полем. Поэтому, придётся переступить через себя. К тому же — все магические террористы обладают вирго-зрением. А значит без труда смогут тебя обнаружить. Это не есть хорошо.

— Согласен. Но если найдётся другой хороший специалист, я бы предпочёл отправиться к нему.

— Увы, но Шаляпин своего рода — уник… ТВОЮ Ж ДИВИЗИЮ!!! — Рейсбих схватился за голову, когда мы вышли из Центра. Все стёкла на его оранжевой «Копейке» были покрыты ровной паутиной трещин: — Ну, всё… Я опять без зимней рыболовной палатки. Тьфу, ты!

Антон Павлович, конечно, сопротивлялся изо всех сил.

Вот, серьёзно! Отпирался так, будто мы ему взятку предлагаем. Но после долгих уговоров сердце русского воина всё же поддалось логике. Кот прыгнул на капот его блестящей «Копейки», свернулся буханкой и по фактам расписал, что это не взятка, и даже не «жалкая подачка от мажика». А вполне себе ответная услуга за то, что я узнал правду о своей силе.

Рейсбих почесал затылок, а затем всё же согласился. Мы сразу отправились в ближайший магазин «Жигулей».

Благо, что их было в достатке по всему городу. За триста рублей удалось поставить на «Копейку» самые лучшие стёкла, которые только можно было найти для «АвтоВАЗа».

Так же, заменили все зеркала. А на сдачу в «Копейке» пропылесосили весь салон, так что стеклянных заноз в заднице теперь можно было не бояться.

— Чего он так долго сопротивлялся? — спросил я, когда мы уже ухали в сторону «Скисор Систерс», чтобы заказать ещё один комплект студенческой формы.

— Солдатская гордость! Подачек не принимают. В долг — не берут. Таковы их военные принципы. У них должно быть всё чин по чину. А, вообще… не хочется хаять «Жигули», но им стоило бы на старые модели устанавливать нормальные стёкла. Заметь — у одной «Копейки» всё потрескалось.

— Так там, кроме нас, никого и не было. У учёных транспорт в подземке стоит. До них волна не дошла. А у нас стёкла бронированные. Забыл?

— Тем не менее! Хлопок-то был… Ну? — Семён театрально закатил глаза: — Но я испугался! Сразу понял, что ты к этому причастен. Кстати, неужели ты активировал опасный конструкт? Или, что там, вообще, случилось?

— Меня нарекли последним носителей, некой Высшей крови.

— ЧЕГО⁈ — фамильяр, чуть не нажал на тормоз, а затем с ужасом повернулся и посмотрел на меня: — Это… ты сейчас шутишь же? Да⁈

— Так сказал Павел Степанович. Мол, Император охотится за вот этой вот Высшей кровью.

— Все охотятся. Если это правда — нам хана. Вернее, тебе хана! Тобой будет интересоваться далеко не только Ксюшин отец, а вообще всё высшее дворянское общество.