Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! (страница 7)

— А что, «Искандер» — это прям совсем не удобно?

— Есть такое. А ещё… Это очень редкое имя. За всю свою жизнь я встречал только одного Искандера. И тот — художник.

— К чему уточнение про профессию?

— К тому, что его ВСЕГДА называли полным именем с отчеством. Есть ещё ракетный комплекс… Но там… В общем, сам понимаешь.

— Пу-пу-пу… — я огляделся по сторонам, но все пассажиры автобуса выглядели максимально неприветливо. Хмурые. Погруженные в свои дела: — Слушай, а куда здесь обращаются за информацией?

— Так, в коннектор. Куда ж ещё?

— Коннектор?

— Это такие маленькие коробочки, соединяющие между собой всех юзеров. Ну, то есть — пользователей. Все коннекторы подключены к общему архиву. А там, считай — «Александрийская библиотека»! Всё, что хочешь. Даже то самое… — Колян хитро повёл бровками.

— Кажется, понял.

В нашем мире людей было нечто подобное. Называлось: «мобильный телефон». Аналогичные пластиковые коробочки, через которые можно было связываться с людьми по всему Земному шару.

— Очень удобная штука! — кивнул парнишка: — Доступ к любой информации в мире у тебя в кармане. Правда… Сейчас сеть и коннекторы чаще используют, чтобы прорекламировать и впарить тебе ненужные вещи. К примеру — резиновые сапоги с перфорацией. Или часы-считыватели.

— Ну, с сапогами ещё понятно. А что за часы-считыватели?

— Представь себе обычный браслет из верёвки. К нему прикрепляют миниатюрную пластиковую табличку с кодом. Камера на коннекторе считывает код и отправляет тебя на сетевой узел, где показано актуальное время.

— А на коннекторе разве нет часов?

— Так в том-то и фишка! Всё есть. Это очередная разрекламированная шумовая дичь.

— Шумовая дичь?

— О-о-о… Похоже, мне придётся составить для тебя словарь. — улыбнулся Колян: — Шумовая дичь — то, что сейчас в поле зрения. О чём все твердят. Понимаешь? Реклама, звёзды мировой величины, сетевые узловики. И шум об этом настолько заразный, что ты даже против воли готов купить себе эту самую дичь. Прямо, как часы-считыватели.

— Сложно… — вздохнул я: — Давай пока вернёмся к коннекторам? У тебя есть подобное устройство?

— В детских домах такое строго запрещено. Да и… признаюсь, мне коннектиться-то не с кем.

— Понимаю. А дорогие они?

— Если хочешь обычный норвежский — рублей за восемьсот пятьдесят можно найти. Хочешь крутой имперский — придётся выложить две тысячи минимум. Есть ещё американские. Это, что-то среднее. Не рыба — не мясо. Но многим нравится…

— Понятно. Значит, нужно немедленно обзавестись подобным.

— Ага. Ибо без коннектора сейчас никуда. — вздохнул Колян, а затем перешёл на шепот: — Я вот всё хотел спросить… О кое-чём личном. Ты не возражаешь?

— Во-первых, тут всё зависит от вопроса. А, во-вторых, ты всё ещё не дал мне клятву верности.

— Так, ты скажи, как её дать? Я всё сделаю! — с готовностью произнёс парнишка: — Заклинания там? Калима-а! Калима-а-а-а!

— Нет. Просто повторяй за мной: Я, Колян, отныне проводник Короля Тьмы в мире людей. Клянусь всегда быть на его стороне.

— И всего-то⁈

— Чем проще — тем лучше.

— Ну… Ладно. Я, Колян, отныне проводник Короля Тьмы в мире людей. Клянусь всегда быть на его стороне. Только… У меня ножа нет.

— Зачем?

— Ну, так надо же кровью скрепить контракт?

— Дурак, что ли? А слова тебе зачем? Или… ты не отвечаешь за то, что говоришь?

— Отвечаю! Меня так воспитали!

— Вот и славно. Теперь ты мой проводник. И что там за личный вопрос был?

— Я про то, как ты сюда попал… — неуверенно ответил Колян: — Ну… мне реально интересно. Ты просто закрыл глаза и оказался в этом теле?

— Нет. Вообще-то, я умер.

— Как⁈ То есть… Совсем умер? По-настоящему?

— Ага. Одна давняя «подруга» решила напасть на мой семейный замок. Можно сказать — застала врасплох.

— Какие плохие у тебя подруги.

— И не говори!

— А ты уже умирал раньше?

— Нет. Как-то не доводилось. Чтобы ты понимал — у меня была работа мечты. Отличная жизнь… если про Изнанку, вообще, можно такое сказать. Но отец наказал, что один из его сыновей должен перенять трон по наследству. Прописал это в Проклятом Догмате, чтобы Абсолютная Тьма прислушалась. И вот, когда отца не стало — всё пошло по причинному месту. Моя прекрасная жизнь сменилась вечным геморроем в Чертоге Короля. А моя мечта — стать поваром и готовить вкусняшки, испарилась. Меня практически силком усадили на трон. И я стал новым Королём Тьмы на долгих десять лет…

— Погоди! А как же твои братья? Они тоже умерли?

— У меня только один брат. Зовут его — Леон. И он оказался сыном курицы. Исчез в неизвестном направлении почти сразу, как умер отец.

— А, может быть, с ним тоже что-то случилось?

— Я бы почувствовал. Ублюдок врал всю дорогу, что внимательно слушает отца. Что хочет стать Королём Тьмы… Я надеялся на него. А он… Сын курицы.

— Нельзя так говорить про свою маму.

— Мама тут не при чём. Просто ругательство такое… И Леон — самый яркий представитель почётных сынов курицы.

— Ладно… А почему именно готовка? Что в ней такого особенного? — поинтересовался Колян, мимолётно взглянув на молоденьких эльфиек-студенток, что весело хихикали о своём девичьем.

— Это же очевидно! Готовка — уникальный процесс, от которого хорошо абсолютно всем. И тому, кто готовит. И тому, кто наслаждается пищей. Понимаешь, я всегда считал, что еда — один из немногих законных и воистину уникальных способов получить удовольствие. А огромное количество ингредиентов открывает для повара безграничное поле для экспериментов. Ты волен делать всё, что захочешь! Это творчество в своём первозданном виде. На него можно не только смотреть, а ещё и вдыхать аромат… Наслаждаться вкусом и послевкусием. Вот оно — истинное волшебство, которое способно объединить всех в этом мире.

— Звучит здорово.

— Ну, и самое главное — любое живое существо прекращает питаться только, когда умирает. А значит, готовка будет актуальна вплоть до самого конца света!

— Слушай, ты меня убедил! Теперь я тоже хочу этим заняться.

— Я обучу тебя всему, мой юный проводник. Но сперва нам нужно хоть немного встать на ноги.

— Понимаю. Только вот, у меня ещё вопрос. А почему ты не мог продолжать готовить у себя во дворце? — поинтересовался Колян.

— Готовка, как и любое другое творчество — требует времени. А у меня там такового не было совсем. К тому же, ты не знаешь демонюг из Абсолютной Тьмы… Иногда мне даже казалось, что они вовсе не на моей стороне. Возможно, это из-за некоторого недопонимания. А, может быть… из-за того, что они попросту — долбоящеры. Увы, от такого никто не застрахован.

— И тем не менее, быть Королём Тьмы — явно круче, чем… Господи, да чем, что угодно!

— Поверь, Колян… Ты не понимаешь, о чём говоришь. Представь, что тебе нужно каждый день контролировать кипящее молоко. И поддерживать температуру, чтобы оно не «убежало». При этом, тебе необходимо внимательно следить за мясом, которое томится в соусе. И не просто смотреть! Понимаешь? Нужно, чтобы мясо не пригорело, а соус оставался в нужной консистенции. А ещё на плите стоит чайник. Турка для кофе. И кастрюли с различными крупами. В печи — сырный пирог. Упустишь на пару секунд — корочка пригорит и будет неприятно горчить. Представь, что всё это готовится одновременно! Отвлекаться или отдыхать — нельзя. Ну, разве что — немного поспать. И то, тебя могут поднять в любую минуту. А если не подняли — то всё равно открываешь глаза ни свет ни заря. И каждое утро начинается со свежевыжатого «у сука, надо было пораньше ложиться»! Каждый. Мать его. День. Одно и тоже! Именно поэтому я был против своего права на трон. В топку его! И всю Изнанку туда же.

— Знаешь, звучит слегка эгоистично…

— И, что с того? — удивился я: — Ты приходишь в этот мир без долга. Без миссии. Без какого-либо предназначения! По сути, твоё рождение, это либо чья-то прихоть. Либо случайность. А теперь подумай — эгоистично ли то, что было дано тебе совершенно рандомно, прожигать во имя других?

— Но раз уж ты родился принцем…

— Пф-ф… Говоришь, как мой отец. — отмахнулся я: — Послушай, Колян. Я не хочу войны. Не хочу причинять, кому-либо боль без причины. А ещё больше — не хочу тащить лямку за всех. Я — за справедливость! И я считаю справедливым воспользоваться своей жизнью так, как сам захочу.

— В итоге, ты бросил своих?

— Бросил? Очнись, приятель! Я умер.

— И ты говоришь об этом, как о чём-то приятном.