Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо второе (страница 11)
— Так вот, это не просто трансляция для кампуса. Все дело в том, что один зарубежный сетевой сервис выкупил права на показ кулинарных дуэлей Харитоновки. Обычные бои транслируют с субтитрами. А серьёзные дуэли и отборочные туры — даже с дубляжом на их местном языке.
— Серьёзно? Кого-то подобное интересует?
— Спрашиваешь! — усмехнулась Лера и вытащила коннектор: — У каждого студента есть своя шкала рейтинга популярности. Вот!
На экране появился огромный список со звёздочками.
— Так… Валерия… — я отмотал до одиннадцатого места: — Слушай, а неплохо! Одиннадцатая из двух с половиной тысяч. Вполне достойный результат!
— Ещё бы! Я большую часть прошлого учебного года провела в дуэлях. — гордо ответила Глава студсовета: — Но… Если долго ничего не делать, то рейтинг падает. Холмогоров — наша звёздочка из Совета Элит, долгое время держался на первом месте рейтинга. Но в итоге упал на девятую строчку, потому что готовился к очередному отборочному туру и не принимал вызовы.
— Так. С дуэлями и трансляцией всё понятно. Но меня больше интересует — что именно даёт этот рейтинг?
— Деньги, конечно же. — Леночка показала тот самый жест потирания невидимой купюры: — Харитоновка, как юридическое лицо — получает деньги за трансляции. Примерно пятьдесят процентов распределяется между студентами. Считай, я сейчас на шестьдесят восьмом месте. Да… Я не такая боевая, как наша любимая Глава студсовета. Но тем не менее — по тридцать-пятьдесят тысяч в месяц капает.
— СКОЛЬКО⁈ — Колян от шока едва не поцарапал кожу на лице: — Да вы шо, офигели что ли⁈
— Понимаю… Это сущие копейки. Но на мелочь хватает. К примеру, на пару походов в «Платиновую грушу» за месяц.
«Платиновая груша»… О, сколько страшных историй я слышал про этот магазин косметики. Говорят, мужчины, чтобы купить там своим возлюбленным крема для рук и лица — продают свою душу…
— Леночка… — выдохнул мой проводник: — Я понимаю, что вы аристократы и всё такое. Здравствуй, красивая жизнь… Типа, гламур и блеск драгоценных камней в украшениях. Но мы с Дереком столько за месяц не зарабатывали даже в «Шашлычке». У нас за прошлый декабрь был максимум — двадцать тысяч рублей. Каждому! Максимум, Леночка! А так у нас средняя зарплата в районе двенадцати тысяч.
— Ой… Тяжко вам. — Замглавы с грустью вздохнула и погладила Николая: — Но, ничего страшного! Будете сражаться в дуэлях — заработаете много-много денег.
— Кстати, про «много-много»… — я с подозрением посмотрел на Леру, которая тут же смущённо покраснела и отвернулась: — А сколько зарабатывает одиннадцатый номер?
— Что? Ой… Да, ничего такого. Сущие копейки, как говорит Леночка… — опасливо сглотнув, ответила Глава студсовета.
— В мае вышло сто двадцать тысяч. И это только потому, что она сдулась в плане дуэлей. — Леночка просто безбожно слила всю правду.
— Зачем… — Лера схватилась за голову: — Елена! Нельзя такое говорить перед просто… Кхм… обычными людьми. Они ж мне серпом и молотом пройдутся по груди. И по всем остальным впечатляющим местам заодно!
— Ребята должны знать правду. Им необходимо понимать, к чему должен стремиться первокурсник! Вы же это поняли? Ребята? Ребята-а…
Мы с Коляном уже алчно потирали ладони. О-о-о… Трансляции, значит? Похоже, этот учебный год будет очень жарким.
Учитывая, что многие студенты крайне злы на нас — развести их на дуэль будет проще простого.
— Тише вы! — шикнула на нас Зиночка: — Там Амелия закончила…
Мечты мечтами, но пришлось вернуться в реальность и продолжить просмотр дуэли.
Гермес уже не выглядел бедной и несчастной мышкой. Он стоял вне поля зрения камер и очень злорадно ухмылялся, наблюдая за реакцией арбитров.
Амелия вышла с подносом, а затем аккуратно поставила на стол три тарелки.
— Равиоли, конечно, относятся к дамплингам очень условно. — задумчиво произнесла Лера: — По сути, это в первую очередь — макаронные изделия. Довольно значимая часть итальянской кухни. Но во многих ресторанах всё зависит исключительно от подачи. В данном случае, она использовала тесто, чтобы полностью закрыть начинку. Так что, судьи вряд ли к этому придерутся.
— Прошу. — тихо произнесла Амелия: — Равиоли с олениной в перечном соусе.
— Ах… Выглядит великолепно. — улыбнулся Раневский: — Использовала дорогой коньяк в перечном соусе. Восхитительный терпкий аромат!
— Но это ещё не всё… — Марика зачерпнула один квадратик ложкой и внимательно осмотрела: — Тесто… Такой насыщенный цвет!
— Господин Толчагин не единственный, у кого есть связи с поставщиками хорошей и уникальной муки. — ответила Амелия.
Вот буду откровенным — я бы эту фразу сказал с такой самодовольной усмешкой, что Гермес бы тут же понял, где его место. Но Симонова просто… констатировала факт своим ледяным и очень спокойным тоном.
— Да чего смотреть⁈ Давайте пробовать! — пухляш явно был на низком старте. Его аж трясло от предвкушения: — Это же блюдо самой Госпожи Симоновой!
Действительно! Дайте уже Овечкину попробовать. Мне кажется, он сюда только ради этого и приехал.
После того, как арбитры вкусили равиоли Амелии, лицо Гермеса изменилось. Со злорадного и самоуверенного — на отрешенно-разочарованное.
— Судьи готовы вынести свой вердикт! — сообщил Энтони: — Всё внимание на экраны, друзья!
— Что⁈ Уже⁈ — возмутился Колян.
— Это было предсказуемо. — холодно улыбнувшись, произнесла Лера.
— Три — ноль в пользу Амелии. — объявил Замглавы сообщества славянской традиционной кухни: — Безоговорочная победа!
Зал вновь разорвало от оваций и аплодисментов.
А Госпоже Симоновой было совершенно плевать. Она просто спокойно стояла в стороне и сверлила крайне недобрым взглядом своего визави.
Гермес едва не рухнул на пол. Было видно, как парень расстроился и полностью потерял свою веру, какой бы она не была.
— Даже не рассказали о своих ощущениях… — нахмурился я.
— И что с того? — удивилась Леночка.
— И как я должен понять, в чём суть блюда? Мне нужна объективная оценка!
— Идём. — Лера поднялась и жестом позвала нас за собой: — Сейчас вы сами во всём убедитесь.
Пока остальные студенты шли к выходам из зала, мы, наоборот, направлялись вниз к сцене.
Судьи всё ещё о чём-то шушукались, а Амелия в очень строгих тонах говорила с Гермесом:
— … того, что было. Вся академия боролась с правилами нынешнего ректора! Потому что, готовка — это искусство. Творчество! Мелодия, которую ты создаёшь сам для всего мира. А ты же прицепился пиявкой к нашему бюджету, чтобы проворачивать свою тайную политику! Сколько студентов ты испортил и разочаровал за эти два года? Сколько будущих талантов сломал? Академия разочарована в тебе! Ваш кабинет отходит сообществу исследователей национальной кухни.
— Ваши методы обучения — жалкая пародия на то, что должно здесь быть! Посмотрите, кого ВЫ пропускаете к будущим богам пищевой индустрии? — Гермес ткнул пальцем на нас с Коляном.
— Ты усомнился в компетентности экзаменатора академии? Или мне послышалось? — я сделал шаг вперёд и с осуждением посмотрел на Толчагина.
— Я к тому, что Господин Симонов размяк. А некогда прекрасное учебное заведение превращается в жалкую шарагу!
— Ещё одно слово, Гермес… И ты вылетишь отсюда. — жутким тоном произнесла Амелия: — Я знаю, ты обижен. Но ты сам виноват в том, что случилось. А посему — знай своё место!
— Мы ещё встретимся. — сухо ответил Толчагин, а затем недовольно зыркнул на меня: — И с вами обоими — тоже!
— Жду — не дождусь. — усмехнулся я.
— Ох уж эти обиженки и «недопонятые гении». — вздохнула Лера: — Кстати, Ами! Не угостишь нас резервной порцией?
— Во-первых, я не Ами, а Госпожа Симонова! В крайнем случае — Амелия. Во-вторых, зачем спрашивать, если ты знаешь, что Главе студсовета всегда можно?
— Чудно! А-то мало ли? Ребята! Подходим, пробуем пока горячее.
Мы собрались вокруг последней тарелки с равиолями. Кстати, аромат просто божественный! Не было вот этой стандартной нотки, как во время варки макарон.
— Кстати, а почему Главе студсовета можно пробовать резервную порцию? — поинтересовался Колян.
— Потому что, мне можно оспаривать решение арбитров.
— Эм-м… Но зачем?
— К примеру, вы с Дереком захотели сразиться. Ты понимаешь, что в честном поединке у тебя мало шансов. Берёшь и подкупаешь всех арбиторов. И если я вижу, что судья сомневается или ведёт себя странно — я могу оспорить решение. Такая вот небольшая, но очень полезная привилегия Главы студенческого совета. Но вы пробуйте, пока горячее! В этом же суть всех дамплингов.
— Хорошо… — я взял ложку и зачерпнул первый квадратик, предварительно обмакнув его в перечный соус.
Что ж, проверим компетентность местных судей.
Вкусовой скачок, и-и-и…
Нет, этого просто не может быть! Как они могут оставаться такими… Морозными⁈ Но при этом тёплыми⁈ Я тут же ушёл в новую историю.