Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (страница 9)

— Ну ещё бы… Ты ж у нас птица немного другого полёта. В спальные районы не заглядываешь. — усмехнулся Костян.

— Что ж… — вдоволь натискав Гошана, Жоржетта Ивановна подошла к нам и только сейчас обратила на меня внимание: — О! Вы и есть тот самый аристо, который помогал Костяну открывать тут точку?

— Да. Но я не аристо.

— Неужели? — девушка-небоскрёб склонилась надо мной и внимательно осмотрела моё лицо: — Опальный, что ли? Ай… ладно. Не говори. Может, не в своё дело лезу. В общем, меня зовут Георгия. Родители очень хотели мальчика. Поэтому Георгия. Но лично меня это имя немножко раздражает по отношению к себе. Поэтому для своих я Жорж. Или Жоржетта Ивановна. Как ты понял, они прозвали меня так из-за моего роста. Я весёлая боевая каланча!

— Искандер Цареградцев. Можно просто — Дерек. Только… я не совсем понял, а причём тут рост и Жоржетта Ивановна?

— Когда мы с Гошаном учились в младших классах — я была сто шестьдесят три сантиметра. Почти на голову выше всех остальных. В средних и старших классах я улетела в стратосферу. И когда мы тусили компашкой — все считали меня самой взрослой. Оттуда и погоняло.

— Интересно. Что ж, Жоржетта Ивановна! Во-первых, очень приятно познакомиться. — я пожал идеально тонкую вытянутую ладонь девушки: — Во-вторых, а… Костян ввёл тебя в курс дела?

— Ввожу им обычно я! Если ты понимаешь, о чём я. — Жоржетта Ивановна весело подмигнула мне: — А так — я всё поняла! Будем рубить бабки на мужиках. Сексуализация прекрасного пола в полный рост, так сказать!

После этого собственного перфоманса Жоржетта Ивановна заржала так, что даже орки слегка удивлённо посмотрели в нашу сторону.

— Супер! Единственное… Платье мы будем выбирать долго. Без обид! Но ты немножко… нестандартного роста.

— Не. У меня всё с собой. — Жоржетта Ивановна раскрыла спортивный костюм и показала чёрный пакет, что лежал у неё за пазухой: — И дело не сколько в платье, сколько в туфлях. «Баленсиага» и «Джимми Чу» не рассчитаны на девушек с сорок первым размером ноги.

— Сорок первый? — удивился я: — А сколько в тебе сантиметров?

— Прямо сейчас? Или тебя интересуют мои «резиновые» друзья? — усмехнулась девушка-небоскрёб: — Шучу. Сейчас я сто девяносто четыре сантиметра.

— Обалдеть…

— Не переживай! Я буду расти до двадцать шести лет. И если не разобьюсь об очередной проход или люстру — то всё будет хорошо.

— Оптимистично.

— И не говори! Так… — Жоржетта Ивановна вытащила из кармана старый потрёпанный коннектор: — Через сколько мы поедем на студию? Мне бы к одиннадцати быть дома. Бабушка не любит, когда я долго гуляю.

— Переживает, что кавалеры уведут?

— Переживает, чтобы я не сломала кому-нибудь череп.

И вновь этот смех, что плавно переходил в лошадиное ржание.

Уж не знаю, что в Жоржетте Ивановне было модельного… Ну, разве что высокий рост, миленькое личико и большие голубые глаза. Во всём остальном она казалась мне совершенно непригодной для подобной профессии.

Но, возможно, я просто слишком привык к подружкам Летти. От них веяло гламуром, светской жизнью и напускной сложностью. Они могли долго корчить из себя интеллектуалок, обсуждая работы Сурдина и Семихатова. Могли даже поговорить о сверхчеловеке Ницше и депрессивной глубине произведений Кафки.

Однако всё это очень быстро сходило на нет, стоило капле алкоголя попасть им в кровь.

Вот тогда девочки-модели показывали истинных себя. Шутили про сиськи и письки. Ржали, как кони. И вели себя, как…

С подозрением посмотрев на Жоржетту Ивановну, я подошёл ближе и принюхался.

— Ой, да чего началось-то? Я на баскете сегодня была! Торопилась… В душ не успела. Слишком много дел. Неужели так несёт? — возмутилась она.

— Извини за нескромный вопрос… Но ты сегодня пила?

— Что? Нет, конечно! Я не употребляю алкоголь!

— А… Ладно. Извини, если задел личное.

— Ой, да забей. — Жоржетта Ивановна похлопала меня по плечу: — Я тоже люблю спрашивать у людей всякие непотребства! Эй, Биллиардный шар! Сколько раз за сегодня ты успел порукоблудить?

Увы, любитель «Вахи», пива и странной музыки ничего не ответил, а лишь смущённо отвернулся.

— Полюбасик не успел из-за работы! Ах-ха-ха-ха! Лох!

Да. Теперь я был точно уверен… Если не брать во внимание простоватый внешний вид и отсутствие тяги к спиртному — Жоржетта Ивановна типичная модель. Просто немного из другой тусовки.

— Вау! Вот это я понимаю — уровень! — присвистнула девушка-небоскрёб, когда мы зашли на фотостудию, которую для нас выделила Летти: — Прям номер в дорогущем отеле! Кстати, а твоя эта подруга… приедет?

— Нет. Она сказала, что у неё сегодня вечером дела.

— М-м-м… Занятая занятость. Печально, конечно! Я всегда мечтала познакомиться с моделями из высшего эшелона.

— Летти? Из «высшего эшелона»⁈ Ты прикалываешься⁈ — усмехнулся я.

— Ну, а что? Она снимается для дорогих брендов. Тусит на всяких сборищах селеб. Здоровается за ручку с Тимати, Шнуром, Биланом и Басковым. Ездит на работу за границу. Если это не высший эшелон, то я тогда не знаю.

— Поверь, Летти до высшего эшелона, как пешком до Марса. В общем, ничего такого в ней нет. Разве что… Она крайне приятная в общении особа.

— Слушай… По крайней мере, она не снимается для рекламы магазинов «Уральского трикотажа» и шампуней для собак.

— Да. Такого за ней замечено не было.

— Вот видишь? — Жоржетта Ивановна ещё раз оглядела студию, а затем посмотрела на стол: — Эм-м-м… Ребята! У нас проблема.

— Что такое?

— Конечно, такое неприлично говорить. Но я вешу семьдесят девять килограмм. Вы уверены, что стол меня выдержит?

— Выдержит. Я вешу семьдесят пять. — сняв ботинки, я ловко запрыгнул на стол: — Видишь? Там четыре ребра жёсткости. Так что, всё будет хорошо.

— Ну, смотрите… Я тогда пойду переоденусь и наведу марафет.

— Ждём. — я вооружился зеркальным фотоаппаратом, который одолжил у Серёжи, а Костян с Гошаном расставляли подсветку. Её мне удалось арендовать прямо на студии.

— Как думаете, хот-дог стоит подогреть перед фотосессией?

— Зачем? Она же не будет кусать его в кадре.

— А я бы хотел, чтобы она его укусила. Хотя бы разок.

— Ну… Смотри, Костян. Моё дело только тебе помочь. Отфотографируемся — с материалами будешь разбираться сам. — ответил я.

— Я так и хотел. В общем, сейчас попробуем по-всякому. Но пока Жоржетта Ивановна наводит марафет… Давайте переведём дух? Я так заколебался!

— Я тоже. — согласно кивнул Гошан.

О, как же мне хотелось лично поблагодарить того, кто изобрёл раскладные стулья! Мы с парнями вольготно расселись вокруг стола. Как же хорошо!

Мало того, что раскладные стулья удобно перевозить, так они ещё и создавали комфорт абсолютно везде.

Всё-таки, научный прогресс двигает далеко не только война, но ещё и стремление человечества к максимально удобным и при этом прагматичным вещам.

— Я готова! — от мыслей меня отвлекла высокая роковая красотка в коротком вечернем платье тёмно-фиолетового оттенка. Её слегка волнистые волосы пушистыми прядями ниспадали почти до самого пояса… А глаза… О! В этих голубых глаза действительно хотелось утонуть.

— Вы кто? — поинтересовался я.

— Очень смешно! — улыбнулась Жоржетта Ивановна: — Знаешь, сколько раз надо мной так пошутили? Сперва мне даже было обидно… А потом я привыкла.

— Выглядишь потрясающе. — сухо заключил Гошан.

— Спасибо, милый! Правда, от тебя комплименты звучат так же, как от бабушки. Но мне всё равно приятно.

— Так! Это всё, конечно, хорошо! Но время в студии ограничено. Предлагаю начать! Гошан — помоги Жоржетте Ивановне подняться на стол. Костян! С тебя хот-дог!

Фотогеничность — одна из самых странных способностей у некоторых живых существ.

Вот иногда смотришь на человека. В реальной жизни он красив! Можно сказать — практически идеален. Но на каждой фотографии выходит крокозябра.

А бывает с точностью да наоборот. Ничего удивительного или примечательного. Просто человек. Но при этом на фотографиях — ну, прям звезда!