Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (страница 49)

— Попробуй. Я специально приготовил её для тебя.

— М-м-м… Захотел отравить?

— Дерек, ты дурак совсем? Ты думаешь, что я боюсь выскочку с первого курса? Как низко…

— Согласен. Очень низко. Но тем не менее — всякое может быть. — с недоверием осмотрев утиную ножку, я всё же вооружился вилкой и ножом. Любопытство повара одержало верх.

Первый кусочек отправился в рот и…

Нет… Нет-нет-нет!!! Только не это…

Дорогущий ресторан. Люди в костюмах и платьях, стоимостью в однушку в центре Москвы…

Блеск светлой посуды. Белая скатерть, что была мягкой и прохладной на ощупь. А на ней — тяжелая тарелка. Она напоминала здание театра… Такое же величественное, пропитанное высокой культурой и искусством.

А в центре тарелки — утиная ножка. Румяная, глянцевая корочка, будто покрытая карамелью. Тонкий нож скользнул по хрустящей коже. А под ней — нежнейшее розовое мясо! Такое сочное… Чуть подрагивающее от прикосновения вилки. Я вдохнул этот восхитительный аромат… Он такой горячий, терпкий, с лёгкой нотой апельсина и дымка. Сердце замерло в предвкушении, словно где-то за стеной вот-вот начнет играть аккордеон.

Всё великолепие высшей французской кухни на одной тарелке.

Едва кусочек утки коснулся языка, как тепло мяса мгновенно окутало небо моего рта. Сочный сок смешался с кисловато-сладким гастриком. Он густой и чуть шероховатый… Отдаёт апельсином, пряностями и медом. Тает на языке.

В этот момент весь мой мир исчезает.

Нет кабинета с плакатами… Нет нагло ухмыляющегося Леона. Только шелест французских голосов за тонкой стеной воображения. Только манящая музыка на дальнем берегу восхитительной иллюзии.

Внезапная смена декорации…

Где-то вдали раздался гудок лодки. Я сидел за маленьким круглым столиком на набережной Сены. Поздний вечер. Воздух наполнен ароматом лип. Он чуть влажный от близости реки. На мостовой начали вспыхивать фонари. Там гуляла толпа людей… Все громко смеются, весело кричат и размахивают искрящимися бенгальскими огнями. Видимо, что-то празднуют. Самозабвенно… И с большим удовольствием!

Мне было так приятно наблюдать за всем этим праздником жизни, что я почувствовал тепло на душе.

Вот она! Высшая проработанная атмосфера от вкуса блюда.

Открыв глаза, я вновь увидел Леона. Он больше не смеялся. Скорее, его лицо выражало полное удовлетворение.

— Теперь ты понял? — поинтересовался коротышка.

— Решил меня напугать?

— Ни в коем случае. Просто показал уровень, до которого ты ещё не дорос. Сегодняшняя дуэль закончится, не успев начаться. И если ты всё ещё думаешь, что способен меня победить… То ты — идиот.

— Хорошо. А можно это доесть?

— Конечно! — казалось, что мой вопрос глубоко задел Леона: — Для тебя же старался! Повторюсь — я пришёл в кулинарию, чтобы радовать людей. Пускай мы с тобой идеологические враги, но никто не выбирает, в какой семье родиться. У тебя есть полное право наслаждаться всеми видами блюд. Так что, приятного аппетита!

— Благодарю.

Ещё один кусочек и немного соуса. Их вкусы незаметно переплетаются. Теплое мясо — уют надежности, корочка — глоток праздника, соус — нежное обещание новых открытий! Всё становится ярче. Всё — одновременно здесь и в Париже. Я ловлю отблеск зарева заката на золотистой коже утки. Пахнет счастьем, будто радуешься впервые.

И снова дорогой ресторан. Без глупых сравнений или юморных ассоциаций. Здесь только я и несколько десятков таких же ценителей высокой кухни. У каждого — своя история, своё блюдо, своё представление о кухне.

Лёгкий смех, кристаллическое позвякивание бокалов. Официант скользит между столиками, ловко маневрируя в танце мира и вкуса. Я не спешу. Я жду… Ибо каждый следующий кусочек приносит новый оттенок счастья!

И вдруг — очередная волна… Время, словно растворяется вокруг меня.

Яркое послевкусие отправило меня в Лувр. Я стоял под высоким стеклянным куполом. От утиных переливов мой разум искрился, как полотно Моне.

Как же Леон гармонично всё выстроил! Словно гениальный музыкант, способный удержать великое множество мелодий в одном ритме. Хруст корки, бархат мяса, прикосновение языка к тёплому соусу. Даже сдержанная тяжесть красного вина, что отражалась в апельсиновом гастрике приглашала меня к празднику.

И я всё никак не мог покинуть этот миг наслжадения! Это затянувшееся видение.

Мосты, павильоны, огни… Я чувствовал их на языке! Настоящая симфония из оттенков. Багеты булочных рано утром, аромат кофе за углом, лёгкое касание чужой руки.

Всё это заключено в одном блюде. Идеально сбалансированном и гармоничном! Удивительное волшебство, способное поднять тебя над временем и местом.

Финал — последний кусочек. Он тонет во рту, разливаясь нежностью и светом. Я всё ещё здесь, но одновременно в Париже. Конечно же, ненастоящем. А скорее — той романтично-стереотипной картинке, которую нам показывали по телевизору.

Волна радости и глубокого умиротворения накатывает незаметно и плавно… Внешний мир рассеивается. И остаётся лишь легкая звонкая тишина.

Увы, как бы я не хотел противиться, но это был совершенно другой уровень. Другой мир, что был прекрасен и романтичен, как нарисованный стереотипный Париж.

Эмоция, заключенная в одну утиную ножку.

— Как тебе? — поинтересовался Леон.

— Я в восторге! — честно признался я: — Сколько ты её мариновал?

— Чуть меньше суток.

— Выходит, ты вот это представишь сегодня?

— Что? Нет. — коротышка улыбнулся: — Дерек… То, что ты сейчас съел — банальщина. Без сарказма и шуток. Я просто на другом уровне. Вот сам подумай, если ты всего за месяц обучения смог достичь таких небывалых высот… Просто представь, чтобы с тобой было за три года? Из гадкого утёнка ты превратился бы в прекрасного величественного лебедя! Стал бы истинным богом кулинарного Олимпа. Но этому не суждено сбыться. Выпускники Харитоновки подают свои блюда только для людей из высшего общества! И простолюдины там, увы, не нужны.

— Тебе не кажется, что кухня должна быть свободна от подобных предубждений?

— Что? Нет. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Мол, есть послабления и исключения. Госпожа Кольцова. Господин Раневский. Варвара — помощница Господина Симонова. Но все эти послабления и исключения формируют ошибочный образ! Господин Симонов ясно дал понять — только АРИСТОКРАТ может готовить для других аристократов и представителей управляющей элиты. Только АРИСТОКРАТ имеет доступ ко всем ингредиентам этого мира! Я не спорю, что среди дворняжек есть таланты. Но так уж вышло… Прости, Дерек. Твоё место среди простолюдинов. Мне реально жаль, что я сломаю твою карьеру. Однако… ты заявил о себе очень невовремя.

— А мне кажется, что всё, как раз — наоборот. Мы с Коляном пришли ровно тогда, когда это было нужно. И до меня только сейчас дошло… Ты боишься, что мы дойдём до конца.

— Я не испытываю такого чувства, как страх. Уж прости, но своё я давно отбоялся. Просто… вы со Смирновым — мои классовые враги. Ничего личного. Мне просто обидно за будущее кулинарии, Дерек. Харитоновка — место для лучших. А если ты родился в семье простолюдинов — увы, лучшим ты быть, ну никак не можешь.

— Эх… А я уж было запереживал. — разочарованно вздохнул я: — Ладно! За зря сотрясать воздух я не люблю. Встретимся на дуэли.

— То есть, ты решил с позором проиграть? А ведь я хотел дать тебе шанс, чтобы ты сдался сам. Выходит, за зря потратил первоклассные продукты. Обидно, что ты НАСТОЛЬКО глуп.

— Обидно, что за таким огромным талантом скрывается столько негатива и зла. До встречи! — я махнул рукой и вышел из кабинета.

Теперь понятно, про что именно говорила Амелия. Лишь душевное тепло, возведённое в абсолют сможет победить технический идеал.

Леон реально очень опасный противник. Но он настолько токсичный и злой, что его блюда превращаются в карточный домик. За идеальной технологией спряталась депрессия, боль, обида и разочарование от несправедливости жизни. И стоит немного отвлечь Леона, как арбитры тут же почувствуют всю токсичность и яд, которых он пытается скрыть.

Только вот, чем его отвлечь? Думай, Дерек… Думай!

И тут я вспомнил про фламбе. И нет, я опять не про бывшего врага Мехамена.

Теперь, главное найти тот самый «секретный ингредиент» для отвлекающего маневра.

После пары у Коновалова, я пулей понёсся в «Бурого медведя».

— О! Цареградцев. — Снежа крайне недовольно распушистила хвост и прижала песцовые ушки: — Что-то ты зачастил. Хочешь понизить успеваемость Госпожи Симоновой?

— Нет. Сегодня я не к ней.

— Измена… Выходит, правду про тебя говорили!

— Увы, мы с Госпожой Симоновой не в таких отношениях. А сегодня мне нужна Госпожа Теньшина.

— С брюнеток на блондинок? Ненасытный молодой организм!

— Вообще-то, мне нужно попросить у неё один ингредиент для дуэли.

— А… Точно! — Снежа взглянула на часы: — Тебя же сегодня уничтожат. Какая досада… Это разобьёт сердце Госпоже Симоновой.

— Вы такая добрая.

— Скорее — я реалист. Сражаться с третьекурсником из Совета Элит, это тоже самое, что спрыгнуть с крыши небоскрёба без парашюта, но с надеждой выжить.

— Видимо, я очень расчитываю на свою удачу. Так вы меня пропустите?