Евгений Бенилов – Тысяча девятьсот восемьдесят пятый (страница 37)
«Осторожно, двери закрываются. — объявила механическая женщина, — Следующая станция — Новослободская.» Многотелое многоголовое сверхсущество с нечеловеческой силой съежилось в отчаянном усилии вместиться в замкнутое пространство поезда. Обрывки воспоминаний заметались в голове Эрика, как раненые птицы. Слепые бельма выключенных телевизоров немигающе уставились на него из-под потолка вагона. Эрик почувствовал, что его сознание меркнет, но не испугался — ибо знал, что его тело развило способность к самостоятельному существованию.
Он вернулся в свое тело, когда то шло куда-то по улице. Мела метель — настолько густая, что было почти темно. Тело дошагало до угла, повернуло налево, пересекло улицу и вошло в какой-то двор — четко и целеустремленно, будто имея перед собой ясно поставленную задачу. Что оно собирается делать? Осторожно оглядываясь, тело выбралось через какую-то калитку в узкий переулок и оказалось перед высоченным бетонным забором с колючей проволокой наверху. «Что это?… — удивился Эрик, — Похоже на тюрьму.» Из расположенного рядом подъезда выползла крошечная оборванная старушонка и, сгибаясь под ударами вьюги и бременем лет, поковыляла по тротуару. Из-под ворот заброшенного гаража выскочила мутантная кошка-летяга, повела шальными желтыми очами, взлетела по забору, перемахнула через колючую проволоку и исчезла на той стороне. Эрик проследил взглядом ее траекторию и остолбенел — заполняя весь горизонт, за забором высилась башня Лефортовской тюрьмы. Зачем его сюда принесло?!.. Он перехватил бразды правления своим телом, резко повернулся и пошел в обратном направлении.
Когда тело и сознание Эрика соединились в следующий раз, он выходил из метро на станции Арбатская. Он прошел мимо кинотеатра «Художественный», пересек Бульварное Кольцо и углубился в лабиринт арбатских переулков. Некоторое время он блуждал без цели и направления … и, наконец, обнаружил себя в центре какого-то двора, созерцающим странный — круглый, как колонна, — дом. Эрик дернул входную дверь — та распахнулась. Преодолевая непонятно откуда взявшийся неимоверно сильный ветер, Эрик поднялся по винтовой лестнице на крышу — круглую площадку радиусом метров десять. Там стоял одетый в черную каракулевую шубу старик. «Хотите, я почитаю вам стихи?» — спросил старик, потирая изборожденный морщинами лоб. Тут-то Эрик и понял, что старик является галлюцинацией — скорее всего, безвредной … так что можно расслабиться и отдаться поэзии! (И словно в доказательство его умозаключения тучи на небе превратились в гроздья голубой ваты, а падавший из них снег — в лепестки роз.) «С удовольствием!» — ответил Эрик и отошел в сторонку, чтобы не мешать.
Прочитанное стариком стихотворение
Старик закончил стихотворение и поклонился. «У меня есть вопрос. — шагнул вперед Эрик, — Когда написано это стихотворение и от чьего лица?» Тучи на небе вернулись к своему естественному состоянию, а лепестки роз опять стали снежинками. «На прошлой неделе. — лаконично отвечал старик, — От моего.» «Я не хочу показаться невежливым, — удивился Эрик, — но „Сорок лет“, упомянутые в стихотворении, никак не могут быть вашим возрастом.» Несколько долгих секунд царило неловкое молчание, потом старик разлепил свои тусклые и морщинистые, но невидимые под респиратором, губы: «Н-да … — он, очевидно, был смущен из-за вскрывшегося обмана, — В таком случае, молодой человек, стихотворение написано от вашего лица!» «Этого тоже не может быть. — не согласился Эрик, — Во-первых, мне не сорок, а только тридцать, лет. Во-вторых, у меня нет родных. И в-третьих, все мои близкие живут в Москве — а вовсе не „рассеяны по земному шару“! — он помолчал, а потом добавил, — Кстати, их всего трое … так что слово „рассеяны“ в любом случае является преувеличением …»
«На вас не угодишь, молодой человек … — несколько раздраженно заметил старик, — Может, вы просто не любите и не понимаете поэзии?» Эрик заколебался … его придирчивость действительно могла быть обусловлена неприятием всего жанра, а вовсе не низким качеством данного его образца. «Если вы предпочитаете прозу, — продолжал старик, — я могу прочитать вам рассказ или сказку … — он на мгновение закатил глаза, видимо, выбирая подходящее прозаическое произведение, — … скажем, легенду о бездетной чете колибри … хотите?» «Э-э … — промямлил Эрик, не желая оскорбить пожилого человека, — … я, вообще-то …» «Это очень красивая, очень старинная и очень редкая легенда! — торопливо заговорил старик, — Давым-давно на берегу безграничного океана жила молодая чета колибри. Они очень любили друг друга и были счастливы во всех отношениях, за исключением одного: у них никак не заводились птенцы. Как-то раз, в одно прекрасное росистое утро самка колибри нашла на песчаном берегу океана крупную жемчужину и отнесла ее в гнездо. Она хотела, чтоб ее возлюбленный полюбовался находкой, но тот улетел собирать нектар цветов. Сидя на краю гнезда, самка созерцала блестевшую в лучах утреннего солнца жемчужину … С окена дул легкий бриз, воздух был напоен ароматами тропических растений. Вокруг шелестели пальмы, светло-голубое тропическое небо покрывало мир ласковым шатром. „Смотри, дорогой, — шутливо прощебетала самка, когда ее возлюбленный вернулся в гнездо, — Я наконец снесла яйцо!“; „О как я рад, как безмерно счастлив!“ — воскликнул самец …»
«Погодите! — вскричал Эрик, — Я, кажется, слышал эту легенду раньше … — он на мгновение задумался, — Точно слышал! Я знаю, что случится потом: когда обман самки вскроется, самец в ярости покинет ее и поклянется страшной клятвой, что никогда не вернется назад. Через три дня несчастная самка умрет от одиночества и несчастной любви, а жемчужина почему-то превратится в необыкновенно ядовитый минерал.» «Странно … — пролепетал красный от стыда старик, — Я уверяю вас, молодой человек, это очень старинная и очень редкая …» «Я вспомнил! — перебил Эрик, — Мы проходили вашу легенду в школе … и не легенда это, кстати, а рассказ какого-то современного писателя … я даже помню название: „Камень“!»
Не ввязываясь в дальнейшие споры, старик исчез. Эрик оказался стоящим перед дверью странного круглого здания. При ближайшем рассмотрении дверь оказалась забита крест-накрест досками.
Четко, как гвардеец, Эрик повернулся кругом и пошел прочь.
Когда он очнулся в следующий раз, было уже темно. Метель кончилась — что и позволило Эрику сразу же заметить произошедшее в его отсутствие изменение. А именно: все предметы, за исключением людей и их одежды, стали почему-то зеркально отражающими! Он ясно видел вереницу своих отражений на стене ближайшего дома, на тротуаре, на кузове проезжавшего мимо грузовика … На эти, так сказать, первичные образы накладывались вторичные — к примеру, отражение тротуарного отражения в стене дома и наоборот. И так далее — третичные образы, четверичные … Эрик поднял голову и увидал вогнутый зеркальный купол, накрывавший город сверху. Господи, кто все это сделал и зачем?!.. Он на мгновение провалился в черное забытье … и тут же вернулся в себя, зная ответ на свой вопрос — будто нырнул на дно океана за жемчужиной всеобщего знания. Ответ поражал простотой: за гражданами зеркального мира легче следить! Эрик рассмеялся, радуясь собственной догадливости: действительно, если коэффициент отражения зеркальных поверхностей близок к единице, то многократно отраженные лучи могут распространяться от объекта на очень далекие расстояния. А раз так, то за человеком можно проследить по цепочке его отражений! Обучи кэпэгэшников разбираться в перепутавшихся образах многих людей — и пусть себе следят за подозреваемыми, не выходя из кабинетов! Да чего там кэпэгэшники … такую работу может выполнить и ЭВМ!! Эрик присел на корточки и попытался сцарапать зеркальные слой с тротуара, однако серебристая субстанция держалась крепко. Проходившая мимо девица шарахнулась в сторону, испуганно оглянулась и ускорила шаг.