Евгений Бенилов – Человек, который хотел понять все (страница 36)

– «Богом» мы условно называем ту силу, которая стоит за всем этим.

– Кто это «мы»?

– Следователи.

– И какова цель испытаний?

– Тут тоже много различных версий. Согласно простейшей из них, божий замысел понять невозможно – значит, не стоит и пытаться. Отсюда вывод: голову не ломай, а делай то, что хочешь.

– А если я как раз хочу ломать голову? – усмехнулся Франц.

– Тогда эта версия вам не подходит.

Фриц опять поправил указательным пальцем очки.

– Другое объяснение: Бог ищет для вас подходящее место на всю оставшуюся загробную жизнь. Скажем, на Первом Ярусе подследственных испытывают абсурдом, бессмыслицей – и тот, кто соглашается мириться с тотальным непониманием мира, остается там навсегда. На Втором Ярусе человека испытывают бесчеловечностью – и тот, кто отвечает жестокостью на жестокость, никогда не переходит на Третий Ярус.

– Ну-ка, ну-ка... – заинтересовался Франц. – Можете объяснить подробнее?

– Конечно. По нашим данным, почти у всех подследственных на Втором Ярусе была возможность совершить как минимум одно неспровоцированное убийство. И никто, повторяю, никто из достигших Третьего Яруса этого убийства не совершал. У вас тоже, скорее всего, был такой случай...

– Э, нет! – запротестовал Франц. – Я-то, как раз, совершил убийство... и, кстати, не одно... – он вдруг почувствовал, как в висках застучали короткие злые пульсы.

– Я еще не читал ваших Анкет, – сказал Фриц, – но то наверняка были спровоцированные убийства: при защите своей жизни или жизни партнера. Это не считается, припомните другие случаи... Чаще всего за «неубийством» сразу следует переход на Третий Ярус.

– А... – Франц вспомнил Женщину. – Нечто похожее действительно произошло. Не в точности, правда, но все же...

– За подробности я не ручаюсь, они меняются от случая к случаю, – не стал настаивать Фриц. – Вот посмотрю Анкеты, тогда поговорим конкретно.

– Ладно, со мной, допустим, так и было – а как с Таней? Или у нас одно «неубийство» на двоих?

– Вряд ли. Но точно сказать не могу: от заполнения анкет она отказалась и на допросах не рассказала ничего.

– Тогда другой вопрос: когда я находился на Втором Ярусе, всех моих сокамерников убили. Значит ли это, что они не выдержали испытания?

– Не значит... это, кстати, очень интересный момент, – с удовольствием сказал Фриц. – Считается, что остальные персонажи существуют лишь постольку, поскольку существуют подследственные и их партнеры. У нас есть даже специальный термин – «декорации».

– Относится ли это утверждение к Третьему Ярусу? – вкрадчиво спросил Франц. – Или только к предыдущим?

– Вижу, что вы имеете в виду, – улыбнулся Следователь. – Нет, к нам это не относится, я – не декорация.

– Как я могу быть в этом уверен?

– Никак, такой вопрос лишен смысла. Вернее, ответ на него для вас, во-первых, недоступен, а во-вторых, неважен.

– Ну, нет, – запротестовал Франц, – тогда мы приходим к теории, которую уже отвергли: что мне все это чудится.

– Никто не утверждает, что я вам... как это сказать... чужусь... кажусь. Это совсем другая теория. Согласно той, предыдущей, никто, кроме вас, не существует в принципе, а эта – допускает еще и Бога. То есть вы и ваш партнер – как бы единственные независимые фигуры на его шахматной доске.

В течение нескольких секунд держалась пауза: Франц размышлял.

– Что ж, насчет Второго Яруса оно, может, и правда... – нерешительно сказал он. – По крайней мере, я знал там человека, который и мухи бы не обидел, не то что – «неспровоцированное убийство». Если б он не являлся декорацией, то уж, казалось, самый подходящий кандидат для Третьего Яруса... но нет, был убит вместе со всеми остальными.

– Это правильный подход, – согласился Фриц. – Более того, ни один из достигших Третьего Яруса подследственных не встречал здесь ни одного из своих знакомых с предыдущих ярусов... не считая своего партнера, конечно. Эта закономерность выполняется неукоснительно – так сказать, медицинский факт.

Еще одна пауза: Франц обдумывал новую информацию.

– Скажите, а события на предыдущих ярусах проходят у всех подследственных по одному и тому же сценарию?

– Ни в коем случае! Вы даже представить себе не можете, какое здесь разнообразие. По тому, что вы упомянули «сокамерников», да и по Таниным обмолвкам, я понял, что на Втором Ярусе вы прошли через «Тюрьму», так? А бывает еще: «Война», «Джунгли», «Подводная пещера», «Пустыня»... всего с десяток различных версий, причем внутри каждой – тысячи, десятки тысяч вариантов. На Первом Ярусе сюжетная канва устроена более или менее однородно, однако детали всегда разные. Зарегистрирован лишь один случай полной идентичности сценариев, но даже и в этом случае совпадали лишь начальные ситуации; а поскольку помещенные в них подследственные действовали по-разному, то немедленно возникли расхождения.

– Забавно... – сказал Франц. – Бог использовал один и тот же набор декораций в двух разных спектаклях. Этот случай, пожалуй, доказывает вашу теорию: не могут же настоящие люди быть идентичны, верно?

– Это не моя теория, – сказал Фриц. – И, кстати, есть факты, которых она объяснить не может. Скажем, если из двух партнеров один переходит на следующий ярус, а другой остается, то какая-либо из декораций оживает и «спаривается» с оставшимся. Иными словами, декорации обладают скрытым потенциалом жизни.

– Тогда мне не ясно, в чем разница между декорацией и живым человеком. Например, в какой момент оживающая декорация становится новым партнером?

– Отличить трудно. Строго говоря, декорация – это объект, не обладающий свободой воли и не способный к межъярусным переходам.

– А если я увезу какую-нибудь декорацию на следующий ярус насильно?

– Это невозможно: грузоподъемность Лифта – не более двух человек. Единственный способ привезти декорацию – это бросить своего партнера...

– ...в каковом случае привезенная декорация становится новым партнером? – закончил за Следователя Франц.

– Совершенно верно.

Фриц говорил с неподдельным удовольствием – было видно, что он очень любит свою науку.

– Помимо этого, теория «Бог испытывает человека» допускает и другие противоречия, – продолжал он. – К примеру, известны случаи, когда на Втором Ярусе подследственным не предоставлялось ни одной возможности совершить неспровоцированное убийство...

– Может, Бог видел, что они достойны Третьего Яруса безо всяких испытаний?

– Э, нет. В таких случаях он просто переводит человека с Первого Яруса сразу на Третий.

– Неужто и так бывает? – удивился Франц. – Тогда лишь остается предположить, что это ошибки. Должен же Бог иногда ошибаться?

– И такая теория есть! – Фриц улыбнулся. – Кстати, скажу я вам, она заслуживает большего внимания, чем кажется с первого взгляда. Один из моих коллег, анализируя всевозможные аномалии, выявил очень интересные совпадения – так сказать, закономерности отклонений от закономерностей... Но мне не хочется вдаваться в подробности – мы и так обсуждаем «теорию испытаний» слишком долго. А ведь есть как минимум еще четыре версии, каждая из которых тоже объясняет многие, если не все, факты.

– Например?... – заинтересовался Франц. – Впрочем, подождите, я хочу спросить о другом: что эта за планета, где мы сейчас находимся? Вы вообще физическую сторону этого мира исследуете?

– Почти нет, – без интереса отвечал Фриц. – И по очень простой причине: для изучения физики здесь ровно те же возможности, что и в досмертной жизни, а вот для философии – море новой информации. Вы только подумайте: все до одной теории загробной жизни оказались неверны! Перед нашими глазами развертывается невиданный спектакль, и он ждет своего объяснения. Это – величайший вызов, брошенный Богом человеку!

Щеки Фрица разрумянились, глаза горели. Привстав, он достал из заднего кармана носовой платок и высморкался.

– Я не понимаю... – Франц откашлялся. – Физическая и философская стороны мира связаны: изучение естественных наук наверняка даст ответы и на многие философские вопросы.

– Физика здесь точно такая же, как и в предыдущей жизни: релятивистская механика, уравнения Навье – Стокса, поля Янга – Миллса... Поймите же, разница совсем в другом!

– А смерть? – вскричал Франц. – Смерть определяется физикой... химией, если угодно, но не философией. Объясните, как наши тела и сознания воскресают после смерти, и вы заодно ответите на десятки чисто философских вопросов! Ведь смерть существует и здесь – так вперед, изучайте ее!

– Изучение смерти – это тупик, – возразил Фриц. – Люди изучали ее на протяжении всей истории человечества и все так же далеки от разгадки, как и в начале. И у нас ничуть не больше шансов разрешить эту головоломку, чем у них – ибо то, что смерть происходит с нами во второй раз, ничего не упрощает! Да, нам добавился огромный кусок новой жизни, но смерть... смерть осталась такой же, какой была. Она так же необратима, из нее так же никто не возвращается – и мы по-прежнему не можем узнать, что произойдет после.

– Да я и не спорю, что из смерти никто не возвращается. Но ведь мы уже по разу умирали – неужели этот опыт не дает материала для обобщений?

– Ровно никакого! – отрубил Фриц. – После первой смерти мы оказались здесь, после второй можем оказаться где угодно. Гадание в последнем случае столь же продуктивно, сколь и в первом. Припомните всю ту ерунду, которую человечество наплело вокруг смерти за шесть тысяч лет своей истории!