Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 73)

С Душманом теперь все чаще встречались на квартире Мазони. Там жил Зыбуля, через которого они держали связь с шефом.

На этот раз Душман приехал расстроенный, в глазах — сумрак… Все было бы хорошо, но у бачков появились разногласия, бригадир кидал, некий Валера, опять попер на Душмана; вспомнил и Мишку Топора: «мол, убили из-за нас… а мы что, “бабки” вовремя отдаем Душману».

И хотя бачки пока ходили под Мазоней, нарастающая заваруха обещала многое.

Федор Скирда считал, что Душман мягкотел и дал слабину: так можно все подкаганить, то есть испортить…

Решали, что им делать. Зыбуля с кислой миной предлагал изолировать шустрого Валерку — и делу конец. Кое-кто из них должен же понять, что, хотя Мазони и нет — Мазоня всегда есть, и железная дисциплина осталась дисциплиной «на все века».

— Он ведь нечист на руку, — заметил Федор. — Прощали. А теперь пора и это ему вспомнить. Валеру поручим Ваське.

Васька Золотое Кольцо приехал на собственной машине; выслушал все серьезно и с подчеркнутой деловитостью сказал:

— Болен я, болтун: на языке мозоли. Но тем болтунам рот заткну.

На очередном допросе следователь был смурый, чем-то огорченный.

— Предчувствие мое сбылось, — сказал он веско. — Уже давят. Со всех сторон давят. Что же ты за птица такая, аж в глазах зарябило?

Мазоня расхохотался.

— Железное алиби, господин следователь.

— Возможно, — прямодушно согласился следователь. — Но я сейчас о другом. Мафиози — это что, профессия или хобби? Или совмещает в себе и то, и другое? Нам вот вбивают в голову, что мафия бессмертна. Наверно, так. И бессмертна она потому, что вот такие хваткие амбалы способны на все: они и политики, и менеджеры, они и специалисты по оружию, и по контрабанде и внешторгу, они ловко проворачивают такие операции, что не под силу даже милиции и госбезопасности. Это же таланты! Но таланты пропащие, которые общество никогда не получит в трудный для себя час. Я вот все время и думаю, почему все же это так, а не по-другому? Почему бандитские дороги оказались вам ближе других?

— А вы никому не скажете? — понизил голос Мазоня.

— Об этом — нет, — положил на сердце руку следователь.

— Потому, что другие оказались дальше.

Мазоня догадывался, что дело его «тянут». Следователь ждал чего-то. Возможно, указаний свыше… Дело могло легко закрутиться. Стоит только подхлестнуть высокому начальству. С таким же успехом оно спокойно могло затеряться среди других таких же дел.

И он ждал, тоже ждал…

76

Павел часто ссорился с отцом. Не понимали друг друга. Дон Роберт обижался.

— Нет, этот человек не моей крови. А я на него рассчитывал.

А вот Альберт, к удивлению всех, весьма быстро сошелся с отцом. Он и Павла увещевал:

— Ну что ты впустую, по мелочам лезешь в бутылку?

Тот горячился:

— Конечно, ты, зятек, подмажешься!

Он был уверен, что дружба с Альбертом уже не та; выходит, что родственные отношения губят дружбу. Если раньше было что-то общее, ребячье, теперь — семейное, и жена между ними.

— Ты куда тянешь Альберта? Я сказала, он никуда не пойдет.

И мать тут как тут, поддакивала:

— Извини, Паша, он же женатый человек.

Женатый! Этим все сказано. А он? А он холостой, к тому же, как подковырнул отец, студент по недоразумению.

Павел в эти дни вышел из-под контроля; он нашел закадычного приятеля и пристрастился ходить в казино. Как-то попросил денег у Альберта.

— Понимаешь, вдрызг.

— Хорош родственничек, — огрызнулся Альберт. — Прожигала.

На Павла это было не похоже. Ровный мальчишка, школяр. А тут школьных друзей раскидал, как ненужную ветошь. Новых же на факультете не приобрел. Был Альберт — да сплыл, родственником стал. Раньше думал, что это хорошо, но когда друг женится на твоей сестре… Понял, хуже не бывало.

Как-то пришел в стельку. Слава богу, отца не было дома. Альберт сумел незаметно провести его в комнату.

— Опять вдрызг?

Павел смотрел слезящимся взглядом, взглядом кутенка. И вдруг расплакался, как ребенок. Альберт обнял его.

— Ну что ты?

— Твой бывший друг погибает. Понимаешь, погибает.

— Я не бывший друг…

— Тем хуже. Меня все бросили. Ты знаешь, что она мне, подлюга, сказанула?

Павел говорил быстро, словно катал во рту камешки. После казино они с приятелем закатились к знакомой девочке. По-честному, она красивая, хотя и своя в доску. После выпивона договорились. Для Павла она была сказочным существом. Такие существа можно видеть только во сне. Может быть, это и подвело его… Он лежал и ничего не мог поделать с собой. Она ехидничала: раса со слишком коротким членом вымерла бы уже миллионы лет назад, — и этим доконала его…

— А ты не «голубой»?

— Ты не ошиблась. — В холодном поту он встал и, как в дурмане, начал одеваться.

Альберт загадочно улыбался: эх, Пашка, Пашка! Какой он еще ребенок… Еще Фрейд советовал выбирать некрасивых: мужчины любят униженных, и тогда он — царь, а она тоже царица…

Он кое-как успокоил Павла и уложил его спать. Павел захрапел быстро, забыв о своих неурядицах. А Альберт вернулся к жене. Эльмира, пополневшая, лежала на тахте.

— Чего он там, наклюкался?

Альберт молча лег рядом. «Семейка, — подумал он, — что надо!» И тем не менее ему в ней жить и «размножаться». Он посмотрел на бледновато-желтоватое, чуть-чуть припухшее лицо жены; куда делись старые капризы… Забеременела. К лучшему ли это?

Сегодня днем разговаривал по телефону с Зыбулей. Конечно, Мазоня угодил за зря. Все могло быть как-то иначе… Но как? Разные мысли лезли в голову и тревожили его. Главное, нельзя никому ничего сказать. А таить в себе — иногда бывает страшно… Все чаще вспоминалось прошлое: детдом, Вадька с сифилисом на спине… Исправительная колония, где в каждый момент мог оказаться опущенным… «Контора», длинноногая, худая девка, сексапильность которой так и била из всех глаз.

Из прошлых отношений оставалось так мало. Разве Зыбуля… Только теперь он по-настоящему оценил верность кореша. Зыбуля мог пойти с ним в огонь и воду… Зыбуля. Но и он, наверно, со временем уйдет в прошлое, как и все в его жизни. Впрочем, сумеет ли он прижиться здесь, если даже и родится ребенок?

Дон Роберт приехал злой. И сразу набросился на Павла, обвинив его в лентяйстве.

— А что ты от меня хочешь?

— Дела.

Альберт молча слушал очередную ссору отца и сына. Все это уже поднадоело. Дон Роберт дал Павлу какое-то мелкое поручение, но тот про него забыл. Отец вспылил. Павел огрызнулся. Отец начал читать мораль. Теперь вскипел Павел:

— Пошел ты… к черту. Зануда.

Дон Роберт чуть ли не подавился. Раньше Павел с ним так не говорил. Он, поморгав глазами, не знал, что ответить; потоптавшись, пошел к себе в кабинет и вызвал Альберта.

— Ну вот видишь, — сказал, успокаиваясь, дон Роберт. — Он ничего не хочет делать. — Схватился за голову. — Инфант. У меня сын инфант.

— Это пройдет, — спокойно сказал Альберт. — Предоставьте это времени. И, возможно, моему влиянию.

— Только ты способен что-то сделать. Впрочем, это я виноват. Всегда смотрел на свою семью через розовые очки.

Дон Роберт чувствовал в Альберте союзника. С тех пор как тот стал работать младшим юристом в фирме Сомова, дон Роберт совсем потеплел к нему.

— По крайней мере, ты способен прокормить семью.

Когда Альберт сказал об этом Эльмире, она закатилась смехом.

— Этот богач врет. Он же миллионер! Мафиози. Это он тебе мозги вправляет, а уж мы-то знаем его душонку.

Вечный конфликт детей и родителей. Альберт усмехнулся наивности Эльмиры: потому они такие, глупые.

— У меня будет внук, — заулыбался дон Роберт. — Надеюсь, что он родится не дурнее моего сына. В тебя я все больше верю! Молодчина! Раньше мне казалось, подрастет Пашка, оснащу его, вооружу — и можно уйти от дел, заняться рыбалкой. Правду говорят, не задумывай наперед…