Евгений Белов – Отрицательный персонаж (страница 11)

Андрей перестал контактировать со мной. Сначала он поменялся местами в классе со Светой. Но после трех дней нахождения на передней парте ему стало невмоготу от наших бесконечных любовных воркований и он отсел подальше от меня и моей девушки. Общение с дворовой компанией сбавило обороты, я появлялся на пацанских сходняках очень редко, предпочитая проводить время с девушкой. А когда всё-таки подтягивался к пацанам, то я чувствовал себя не в своей тарелке. Седой не обращал на меня внимания, вёл себя ничем не лучше обиженной девчонки. Постоянные зацепки со стороны Крота выводили меня из себя, я же парировал его нападки без должного энтузиазма. Всё это было глупо и бессмысленно. Казалось, я подрос и стал на крат разумнее, а моя компания держалась на привычном уровне. Только общение с Малышом меня как-то поддерживало на плаву.

Настал один из тех дней, который по своей событийности красноречиво отпечатался в моей памяти. День рождения Седого. Для этого мероприятия он выпросил у родителей дачу. Пригласил всех наших, позвал и мою спутницу, как это было нестранно. Света поначалу отказывалась идти, ссылаясь на не очень приветливый контингент, но мои уговоры возымели своё. Также на дачу подошли четыре девчонки, которые имели сомнительную репутацию. Я их пригласил чисто потрахаться, как-то выразился Седой. И на удивление, празднование дня рождения начиналось очень культурно. Но есть знаменитое выражение – как гром среди ясного неба. Подобное произошло и тогда.

Дачный домик был незамысловат, обычная одноэтажная постройка с мансардой. На участке были яблони, кусты смородины и шиповника – эти насаждения тянулись вдоль деревянного забора. Основную часть земли родители Седого отвели под картофель, в меньшей степени другим овощам. Приглашенным же на сие мероприятие выделялся маленький клочок земли под навесом, пристроенным к дому. Здесь располагался праздничный стол, лавки и стулья.

– Увижу, кто кидает бычки на участок или рискнул наблевать тут, пропишу пару ударов, пацаны. Так что, все дела за забор. В крайнем случае на соседскую дачу, – предупредил в начале посиделки Седой.

– Выходит, что только пацанам нельзя? А если это будет девушка? – попытался пошутить Малыш.

На лицах присутствующих заиграли улыбки.

– То я пропишу лично тебе! – произнёс Седой и тут же рассмеялся, как и несколько самых приближённых ему ребят.

– Достойно-достойно, ты его поставил на место! – начал подмазываться Крот. – Тебе в депутаты надо, братан!

– Ну а чё? Щас школу закончу, схожу в армейку, а там можно и в депутаты, – с довольной ухмылкой сказал Седой.

– Да, братан! – продолжал подлизывать Крот. – Я бы за тебя проголосовал!

Обсуждение будущей карьеры Седого продолжалось еще минут десять.

– Ладно, задолбали трещать о какой-то херне! – первым не выдержал Славик.

Он был пацаном, которого принято называть чётким. Гляди-ка какой чёткий костюм на Славике, а смотри какие чёткие кроссовки с оранжевыми полосками, а видел его новый дасовский кепос? И подобная болтовня в том же духе. Славик окончил первый курс технаря и был идейным предводителем «шараговской тусовки», этакая правая рука Седого. Внешность Славика не была ознаменована чем-то примечательным – обычный высокий парень, который любил носить золотой перстень на левой руке, подарок его отца. Характер парня можно было назвать правильным, Славик никогда не выходил за рамки дозволенного.

– Давайте, лучше выпьем за нашего братана! – предложил он, подняв стопку с водкой. – У всех налито?!

Часть ребят положительно закивала.

– А за нами кто-нибудь поухаживает? – пропищала одна из четвёрки девчонок с сомнительной репутацией.

– Лёх, ты ближе всех, – обратился Седой к Малышу. – Разлей дамам вина.

Малыш быстро подсуетился. У всех бокалы (на самом деле пластиковые стаканчики) были наполнены.

– Так вот, братва, – сказал Славик, который уже торжественно стоял. – Мы знаем нашего братишку много лет. Он проверен временем и всякими непонятками, которые бывали в нашей жизни. Он умело разруливал любые внешние предъявы и всегда был горой за своих пацанов. Ты настоящий друг, и надеюсь всегда останешься таким. За тебя, брат!

Под общий весёлый клич мы осушили стаканы.

День выдавался солнечным и жарким. Громко играло радио. Было около четырех дня, – прошло часа два после начала нашего мероприятия. Некоторые ребята были за забором, они курили и разговаривали, иногда оттуда доносились смешки. Там же, наверное, находился и Крот. Основная масса оставалась за длинным столом под навесом. Малыш для разговора выбрал слабый пол. Новенькие девчонки недвусмысленно поглядывали на парня, когда тот повествовал им сладкие байки. Каждая, по-моему, уже готова была ему отдаться. Седой, к этому времени зарделся от выпитого и сидел в центре стола со счастливой ухмылкой на лице. Данила и некоторые пацаны из «шараговской тусовки» подсели виновнику торжества на уши, были разговоры типа «я только доверяю этому пацану и никому больше». Меня не прельщала тупая болтовня, поэтому в противовес активной массе ребят я со своей девушкой сидел за другим крылом стола.

Мои чувства к Свете крепли с каждым днём, и казалось, что их предел ещё очень далёк. Кто хоть раз в жизни был влюблен, тот может быть знаком с приятными ощущениями, которые имеют место на начальном этапе отношений. В тот день мы выпили немного: я три-четыре неполных стаканчика водки, Света неспешно тянула вино. Мы непринуждённо говорили друг с другом – строили совместные планы на грядущие летние каникулы и наивно мечтали, что пробудем всю жизнь вместе.

Вдруг Света прижалась ко мне. Я нежно её обнял. Через некоторое время кожа в месте нашего соприкосновения начала потеть. Но это не отталкивало, наоборот – добавляло некую пряность. Я поцеловал девушку в щёку и запутался носом в её мягких волосах. Было приятно ощущать в тот момент лёгкого опьянения, что ты не один в этом мире – она рядом с тобой. Мы были счастливы, мы страстно желали друг друга. Настроения остальных на нас никак не влияли.

– Пойдём прогуляемся? – шепнула Света. – Я хочу тебя поцеловать.

Я повернулся к её лицу и стал приближаться всё ближе и ближе к пухленьким девичьим губам. Света отстранилась.

– Не здесь, дурашка, – улыбнувшись, тихо сказала она. – Мне не нравится у всех на виду.

Мы поднялась из-за стола. Света взяла меня за руку.

– Куда пойдём? – спросила она.

Вместо ответа я потянул её за собой. На Свете было жёлтое летнее платье. Её темно-каштановые волосы были распущены, они волнами спускались на обнажённые плечи девушки. Мы зашли за дом и, чуть пройдя вдоль кирпичной стены и высокого соседского забора из профлиста, остановились. Здесь было вполне укромно, и нам прекрасно хватало места для маневра. До нас приглушенно доносились голоса ребят и песня, которая играла по радио.

Я приблизился к Свете и прижал её к кирпичной стене. От улыбки на лице девушки не осталось и следа, оно было серьёзно. Даже через одежду я почувствовал всю горячность её сладкого тела. Аккуратно убрав мешающиеся пряди волос с лица девушки, я поцеловал Свету в румяную щёчку. Когда после обнаружил её пухленькие губы, то удары моего сердца стали отчётливей и интенсивней. Поцелуй получился недолгим, но довольно приятным. Я подался назад и пристально посмотрел девушке в глаза.

– Ну что ещё? – промурлыкала Света.

– Ты такая красивая. Даже не вериться, что я могу безнаказанно тебя целовать, – прошептал я.

Девушка улыбнулась и потянулась ко мне.

Знаете, когда остаёшься наедине с той самой, такое понятие как пошлость перестает существовать. Мы снова целовались, только теперь в наших движениях была страсть. Света грубо обхватила мои бёдра и притянула меня к себе. Я своей грудью ощущал её грудь, она мягко вонзалась в мою. Мне страстно захотелось овладеть девушкой прямо здесь. Мои руки импульсивно метались по её стройному телу в поисках чего-то сокровенного. И я нашел то место, к которому меня так тянуло – правая рука аккуратно легла на её нежное, гладкое бедро и поползла вверх, потянув за собой край платья. Было слышно жадное дыхание девушки, – мы никак не могли насытиться поцелуем. Я продолжал ласкать верх юной девичьей ножки, доходя до кружевных трусиков, иногда моя рука замирала в том самом месте, и у меня перехватывало дыхание. И вот я хотел было стянуть с неё бельё, но девушка перехватила мою руку. Её губы замерли на моих.

– Не сейчас, – натужно произнесла она так, словно боролась с соблазном. – Только не здесь. Я так не могу, дурашка.

– Нас никто не увидит, – сказал я, находясь в тумане вожделения. – А если увидит, ну и пусть. Я хочу тебя. Я очень сильно хочу тебя, цветочек.

Да, да. Я называл Свету цветочком, и мне ни капельки сейчас не стыдно. Тогда в этом было что-то волнительное и свежее, манящее и сокровенное.

– Может быть, в этом доме есть свободная комната? – прошептала Света.

– Может быть, – ответил я.

– Пошли туда. Я так не могу.

Под крышей дачного домика находилась вполне уютная мансарда. Туда вела только наружная лестница, проходящая по боковой стене дома. Поднявшись по лестнице, мы обнаружили, что дверь заперта.

Вернувшись к ребятам, мы старались не подавать виду, что между нами происходила близость. Но, наверняка, всё было очевидно. Мы со Светой были настолько заведены, что наши движения и взволнованные лица выдавали нас.