Евгений Белогорский – Ленинградский меридиан (страница 11)
— Я категорически против того, чтобы трогали полицейскую дивизию СС держащий участок обороны на отрезке Арбузова — Шлиссельбург. У меня есть подозрения, что русские предпринят новую попытку высадки десанта в этом районе.
— Хорошо. Я согласен с этим решением, хотя сказать честно у меня есть свои виды на использование этой дивизии — согласился с собеседником фельдмаршал с таким видом, как будто давал согласие на отсечение пальца на руке.
— Благодарю вас, — зло откликнулся Линдеман, быстро просчитавший маневр Кюхлера, уступая в одном, он обязательно настоит на своем в чем-то другом. — Я также против ротации сил обороняющих южное побережье озера. Здесь самое тонкое место блокады и мне кажется, что у русских может возникнуть соблазн ударить в этом месте, забросав наши окопы трупами своих солдат.
— Хорошо, мы не будем трогать группу «Восток» фон Скотти, равно как и соединения 223 дивизии на участке Тортолово и Вороново — Кюхлер с трудом выговаривал варварские названия русских поселений. — Тогда остаются тыловые соединения Мги и Синявина. Они на данный момент не задействованы в борьбе с русскими и в случае необходимости мы сможем легко перебросить подкрепление по железной дороге.
Фельдмаршал ловко подвел Линдемана к нужному для себя варианту, не оставляя тому возможности отказаться или предложить другой вариант. Как говориться — у него все ходы были просчитаны.
Командующий 18-й армией некоторое время ради приличия постоял над картой, а потом был вынужден согласиться. В Синявина было решено отправить испанцев, а в Мгу венгров и хорватов.
Глава IV
Дела московские, дела ростовские
Генерал Вальтер Модель летом 1942 года находился в фаворе у Гитлера. Назначенный на пост командира 9-й армией во время зимнего наступления русских под Москву, он показал себя с блестящим организатором и способным военачальником. Когда многим казалось, что все пропала и наступление противника уже не остановить, генерал сделал невозможное. Он не только смог создать заслон на пути вкусивших плоды побед русских армий, но и отразить их многочисленные попытки взять Ржев и Гжатск.
В своих обращениях к немецким солдатам 9-й армии, доктор Геббельс назвал Ржев крепостью закрывавшей дорогу большевицким ордам на Берлин и призывал их не отдавать её врагу.
Получив звание генерал-полковника и Дубовые листья к Рыцарскому Кресту, Модель был готов стоять насмерть и не позволить врагу продвинуться по направлению к немецкой столице ни на метр. Все немецкие военачальники признавали за ним звание мастера обороны, но честолюбивому Вальтеру этого было мало. Находясь ближе всех к русской столице, он не мог просто так сидеть и ждать. Удачно проявив себя в обороне, генерал хотел проявить себя и в наступлении и Гитлер не мог ему в этом отказать.
Несмотря на то, что главным направлением германского наступления был юг, фюрер посчитал возможным поощрить наступательные амбиции Моделя. Это не нашло отражения в общей директиве наступлений немецкой армии на Восточном фронте, но это по большому счету не имело значение. Фюрер произнес на совещании ОКХ нужные слова, обращаясь к генерал-полковнику Гальдеру.
— Я не имею ничего против того, если 9-я армия проведет ряд наступательных действий под Ржевом. Помогите Моделю за счет сил с неактивных участков фронта группы армий «Центра».
Начальник штаба пытался протестовать, но Гитлер ничего не хотел слышать.
— Мне не хуже вашего ясно, что Модель не сможет взять Москву, Гальдер, — наставительно произнес фюрер генералу, чья полезность подходила к своему логическому концу. — Однако я также хорошо понимаю, что своими активными действиями он напугает Сталина и заставит его перебросить под Москву дополнительные силы, а это поможет нашим армиям на юге выполнить главную задачу летней кампании.
После этих слов вопрос с Моделем был решен. Командующий 9-й армии получал полную свободу рук, к большому неудовольствию фельдмаршала Клюге. Командующий группы армий «Центр» считал, что главной задачей его войск это оборона, а не активные действия, пусть даже местного значения.
— Это мы должны изматывать врага позиционными боями, а не пытаться продвинуться к Москве на десять километров! — негодовал Клюге, узнав о решении Гитлера, но ничего поделать, не мог. Модель прочно оседлал конька удачи, и старый вояка мог только пожелать ему, поскорее упасть в неё лицом в грязь, справедливо говоря, что умение хорошо обороняясь, не означает наличие умения хорошо наступать.
«Добрые люди» заботливо пересказали Моделю слова старого вояки, но они только позабавили его.
— Нельзя приготовить яичницу не разбив яиц — уверенно заявил командир 9-й армии, составляя в штаб группы армий наступательную заявку.
Вальтер Модель хорошо умел складывать два плюс два и потому, в его наступательных планах не было ни единого слова о нанесении удара в направлении Москвы. Нормальный прагматик, он предложил иное действие, которое полностью соответствовало понятию «локальная операция» и должно было привести к общему улучшению положения германских войск под Москвой.
Модель намеривался совместно с войсками правого фланга группы армий «Север» нанести два встречных удара, в основание клина советских соединений нависших над северными порядками 9-й армии обороняющих Ржевский выступ.
Главными направлениями планируемого наступления генерал определил район Оленина, что располагался чуть севернее Ржева и район Демянского выступа. После прорыва советской обороны и выхода на оперативный простор, немецкие войска должны были встретиться в районе Торопца и Велижа и отсечь часть войск Калининского фронта. Операция получила кодовое обозначение «Смерч» и фельдмаршал Клюге не нашел серьезных причин позволяющих ему не поставить свою подпись, отправляя план операции в Берлин на рассмотрение в ОКХ.
Однако не только немцы собирались провести свое наступление в районе Ржева. Сосредоточив серьезные силы на Западном фронте на случай летнего наступления противника на Москву но, так и не дождавшись его, Верховное Главнокомандование решило само перейти к активным действиям в районе Ржева.
— Гитлер наступает на юге, а мы ударим в центре. Нельзя позволить немцам чувствовать себя вольготно в своих наступательных действиях. Надо, если не остановить наступление врага полностью, то серьезно затруднить его и не позволить противнику спокойно перебрасывать резервы с неактивных участков фронта — предложил Сталин и исполняющий обязанности начальника Генерального штаба генерал Василевский согласился с ним.
— У командующего Западным фронтом товарища Жукова есть достаточно сил, чтобы осуществить наступательную операцию местного значения. Танковый парк переданные ему соединения в своем составе имеют средние и тяжелые танки Т-34 и КВ, против которых немцы по-прежнему ничего не могут противопоставить — специально подчеркнул Василевский, но вождь немедленно его поправил.
— Пока нет, товарищ Василевский, но к концу года обязательно будут.
— Я не думаю, товарищ Сталин, что генерал Жуков будет штурмовать Ржев так долго времени. Достаточно будет перерезать сообщение Ржева с Вязьмой, и враг будет вынужден отступить из города.
— Будем надеяться, что командование Западным фронтом правильно распорядится своими танковыми козырями — усмехнулся Верховный, — а что у Жукова с артиллерией?
— Плотность артиллерийского огня в районе наступления составляет 120 орудийных стволов на километр — немедленно откликнулся Василевский. — Этого вполне достаточно, чтобы прорвать оборону противника и открыть дорогу танковым корпусам на Сычевку и Зубцово.
— Значит, для проведения этой операции предполагается нанесение одного удара силами двух армий. Вы считаете, что этого хватит, чтобы освободить Ржев? — уточнил у Василевского Сталин. — Вот представитель Ставки на Волховском фронте товарищ Рокоссовский считает, что для проведения подобной операции следует наносить два удара и твердо стоит на своем.
— У нас также предполагается нанесения по Ржеву второго удара силами Калининского фронта, также силами двух армий.
— Значит вы тоже за нанесение двух главных ударов, а не одного? — вождь требовательно ткнул зажатой в руке трубкой в генерала.
— В этом случае да, товарищ Сталин. Два одномоментных удара не позволят противнику в полную силу использовать имеющиеся у него резервы для отражения нашего наступления, тогда как прорыв фронта на одном участке фронта не гарантирует полного успеха. Немцы мастера наносить контрудары в основание прорыва и Любаньская операция наглядный тому пример.
Вождь принял пояснение Василевского, но не был с ним до конца согласен. С начала войны он был третьим человеком занявшим кресло начальника Генерального Штаба и Сталин не спешил принимать его слова на полную веру и делал он это отнюдь не из-за подозрительности или недоверия к молодому генералу.
Вера генсека в постулат, что в Красной Армии все спокойно и нормально, была разрушена самими же военными, начиная с конфликта на Хасане, затем боевыми действиями на Халхин-Голе и заканчивая финской войной. Тогда вопреки бодрым заявлениям военных все начиналось крайне плохо, и только постоянный контроль и проверки их действий со стороны вождя приводили к нужному результату.