Евгений Белогорский – Карельский блицкриг (страница 8)
По общему мнению, немцам предстояла трудная кампания, а особо продвинутые знатоки предрекали второе 'Чудо на Висле'.
- Уж больно драчливы они эти поляки. Любят саблями помахать, да и не оставят их англичане и французы один на один с 'германом', как не оставили во время нашего похода на Варшаву. Уже войну Гитлеру объявили, значит, со дня на день начнут свое наступление на границе, и немцы завязнут в войне на два фронта. Как это немецкие генералы не учли такой элементарной вещи? - искренне удивлялись предсказатели.
Так прошли первые дни, но затем настроение в полку изменилось. Сначала в полголоса, осторожно, стали говорить, что немцы бьют поляков и бьют крепко. Никто не знал, что на севере Польши, так называемый 'польский коридор' уже прорван совместными ударами из Померании и Восточной Пруссии, и вольный город Данциг уже взят.
Что под Ченстоховом немцы совершили глубокий прорыв и их танковые соединения вышли в тыл польским армиям 'Познань' и 'Лодзь' и рвутся к Варшаве. Что славные польские жолнежи гибнут, не успев занять рубежи обороны, а если успевали это сделать, то оставались без поддержки и прикрытия со стороны соседей.
Польская авиация, хотя и успела рассосредоточится по полевым аэродромам и успела избегнуть уничтожения от бомб немецких самолетов, но серьезно уступала по своей силе противнику.
Ничего этого не было известно, но пришедший 8 сентября приказ о приведении полка в полную боевую готовность говорил о многом.
Теперь уже завзятые знатоки в полголоса говорили о скором наступлении французских войск к Рейну.
- Зря они позволили Гитлеру вернуть себе Рейнскую область. Ведь как было удобно, чуть что и прямой удар по Берлину, Гамбургу и Мюнхену. А теперь им столько лишних километров идти придется - говорили они, совершенно не подозревая, что французский главнокомандующий генерал Гамелен совершенно не собирается начинать войну с немцами, бессовестно кормя поляков очередными 'завтраками'.
Не отставали от своих французских коллег и британские военные. Начальник имперского генерального штаба генерал Айронсайд выражал главе польской военной миссии в Лондоне самые искреннее сочувствия 'мужественному польскому народу', но дальше слов дело не шло. На просьбу поляков оказать незамедлительную военную помощь истекающей кровью стране, генерал честно признался, что британская армия не может распылять свои силы необходимые для решительных действий и посоветовал полякам как можно быстрее начать закупку оружие у нейтральных стран.
На фоне недавних заверений Чемберлена о том, что Запад не оставит Польшу в случаи начала войны с Германией цинизм был ужасающий, но несмотря на это, поляки продолжали упрямо твердить, что Англия и Франция им помогут. Ведь точно известно, что рейнский заслон вермахта состоит только из тридцати одной дивизии.
Все главные силы немцев находятся на востоке и достаточно только одного удара, чтобы натиск немцев ослаб, и они начали в спешке перебрасывать свои дивизии на запад. Всего только один удар и Польша спасена.
Так говорили поляки, несмотря на то, что танковые клинья вермахта уже выкатились к Модлину, Варшаве, Демблину, Кракову и Тарнуву. Только тогда, для соблюдения приличия и чистоты мундира 9 сентября французы силами десяти дивизий перешли границу в районе Саара и заняли предполье линии Зигфрида на глубину от трех до восьми километров. После этого, посчитав свой долг перед мнением общества исполненным, 12 сентября объявили о прекращении своего наступления.
Действия французов никак не сказались на темпе наступления вермахта, на востоке. Наткнувшись на очаг сопротивление польских войск, немецкие моторизованные соединения либо обходили его с фланга, либо, создав численное превосходство, его уничтожали. Отчаянно сопротивляющиеся поляки пытались наносить противнику контрудары, но у них ничего не получалось. Танковые ролики Гитлера уверенно катили на восток, через Лодзь и Белосток охватывая своим клещами Варшаву.
К 16 сентября они вышли на линию Белосток, Брест, Львов и, повернувшись на запад, стали добивать остатки польской армии в Варшаве и на юге Польше. До 26 сентября шли бои в районе Томашув-Любельски. Только 28 сентября немцы смогли добиться капитуляции столицы Польши, на два дня дольше продержался Модлин. Самым последним сложил оружие гарнизон полуострова Хель. Это произошло 2 октября, а уже шестнадцатого сентября правительство Польши бежало из страны в Румынию, приказав гарнизону Варшавы держаться и ждать прихода помощи от союзников.
Эти события застали Василия Любавина в украинском городке Жмеринка, в район которой был в спешном порядке переброшен его полк. В ночь с 16 на 17 сентября в полку был зачитан приказ о переходе границы с целью недопущения порабощения немцами братских народов Западной Украины и Западной Белоруссии.
- Вот уже почти двадцать лет страдают эти братские нам народы под пятой польских помещиков и капиталистов! Не сумев решить свои внешние проблемы, правительство панской Польши не смогло защитить свои границы и трусливо бежало из страны. Оно полностью обанкротилось и тем самым предало руководимые им народы. Советское правительство не может остаться в стороне и спокойно наблюдать за всем тем, что твориться на восточных землях своего соседа. Поэтому сегодня мы отправляемся в Освободительный поход, чтобы защитить наших братьев украинцев и белорусов, открыть им дорогу в светлое сегодня - надрывались на митингах комиссары, разъясняя простому народу политику партии и правительства.
Больших и серьезных столкновений с польскими прикордонными войсками не было. Лишь в некоторых местах по перешедшим границу советским войскам открывали огонь польские пограничники, жандармы и осадники, вооруженные польские колонисты получившие землю от правительства для скорейшей 'полонизации' восточных земель.
Именно они встречали огнем непрошеных гостей, но пулеметы бронемашин и орудия легких танков быстро приводили их в чувство. Случаи огневого контакта на границе были единичными, разрозненными, поляки просто не ожидали от своих соседей таких действий.
Куда больше желающих пострелять оказалось в Тернополе, оказавшемся на пути следования Восточной группы войск, куда влился полк Любавина. Здесь стреляли много и от души, но организованного сопротивления 'большевистским хамам' не было. На все запросы прикордонников 'что делать?', высокое начальство сначала молчало, так как до него было невозможно дозвониться или связаться по радио, а затем отдало приказ войскам огня не открывать и отводить войска в Румынию.
Для зачистки Тернополя от 'бандитского элемента' были брошены подразделения 5-й дивизии, с приказом комкора Голикова как можно быстрее навести в городе порядок. Все остальные силы были брошены к Львову, к этому времени находившемуся под угрозой окружения двумя немецкими дивизиями.
Львов - был главным призом освободительного похода группировки войск Украинского фронта. Дубно, Ровно, Луцк и Галич были не так важны для Сталина, Ворошилова и Тимошенко как Львов. Город до которого двадцать лет назад почти дошли войска Первой конной армии и были вынуждены отступить из-за неудач Тухачевского под Варшавой. Для них он был чем-то сродни первой любви, которая отказала, но про неё не забыли и при удобном моменте были не прочь восстановить 'статус-кво'.
Для его скорейшего захвата под носом у немцев из частей 2-го кавкорпуса были созданы подвижные сводные группы. Они состояли из легких танков и посаженных на них спешившихся кавалеристов. Своих пехотинцев корпус не имел, а ждать подхода стрелковых соединений имея на руках грозный приказ наркома, взять Львов как можно скорее, Голиков решил сымпровизировать.
Переправившись через реку Серет, группа комбрига Шарабурко устремились по направлению к Львову, беря в плен, отставших от своих соединений поляков и пугая мирных обывателей.
Ударная подвижная группа хорошая для первого, внезапного удара. Чтобы как гром среди ясного неба упасть на голову противнику, ошеломить, напугать его, но чтобы закрепить достигнутый успех или подавить оказавшего сопротивление врага, нужна пехота. Её усердно гнали вслед комбригу рядами и колоннами, где на машинах, а большей частью 'на своих двоих', по дорогам Западной Украины, что заметно отличались от остальных дорог Польши. По этой причине они оказались полностью забитыми и солдатам, приходилось двигаться на Львов по второстепенным дорогам.
По одной из таких дорог двигался батальон капитана Гусыгина, в состав которого входил взвод лейтенанта Любавина. Едва расцвело батальон начал движение в стороне от основной дороги на Львов. Кухня как всегда отставала, и весь завтрак солдат составлял отваренные початки кукурузы, конфискованной воинами освободителями с панских полей.
Прискакавшие на лошадях делегаты связи привезли капитану новый приказ комполка подполковника Бородавко, мало чем отличавшийся от вчерашнего. Командование требовало скорейшего выхода к новому рубежу и при этом ставило нереальные сроки.
Причиной этой нервозности был тот факт, что за ночь группа комбрига Шарабурко сумела достичь Львова, но получила от поляков по зубам. Стоявшая в городе польская артиллерия открыла огонь по попытавшимся ворваться в город советским танкам. В ходе боевого столкновения две машины были подбиты и комбриг, вынужден был отойти.