Евгений Белогорский – Карельский блицкриг (страница 4)

Ради этого они привели Гитлера к власти, предоставили кредиты на развитие германской экономики и вдруг, их питомец отказывается играть по их правилам.

Если зверь не прыгает по команде укротителя - он должен быть наказан. Иначе вся дрессировка пойдет насмарку, и великие державы решили наказать Гитлера.

В день, когда поляки должны были сказать 'да' мирным предложениям немцев, по наущению британцев Польша гордо произнесла 'нет' и, повернувшись задом, показала господам тевтонам свой шляхетский нрав и гонор.

Получив гарантии полной дипломатической и военной поддержки со стороны Лондона и Парижа, министер Бек дал ответ в такой ультимативной форме, что Гитлеру не оставалось ничего другого, как отдать приказ о разработке плана нападения на Польшу.

День, когда генералы Генерального штаба представили фюреру своё творчество под кодовым названием 'Вайс' и об этом через свои источники узнали британские дипломаты, Даладье и Чемберлен послали друг другу поздравления.

Пусть с некоторыми изменениями и не в том объеме как хотелось бы двум мировым державам, но большая многоходовая операция по уничтожению сталинской России вышла на финишную прямую.

- Вы отлично поработали с господином Беком, Пайп, - похвалил Чемберлен чиновника по особым поручениям из министерства иностранных дел, курировавшего этот вопрос. - Он так резко ответил Гитлеру на все его предложения, что тот просто был вынужден начать приготовление к войне с Польшей, чтобы сохранить лицо перед своими соратниками.

- Ах, господин премьер министр, это было нетрудно сделать, зная болевые точки поляков. Стоило лишь сказать Беку, что мы видим Польшу, почти равноправны игроком большой европейской политики, как дело было сделано. Мне даже не пришлось касаться 'голубой мечты' пана Пилсудского о Польше от моря до моря. Едва вы сказали, что Англия и Франция готовы в случаи войны с немцами поддержать поляков силой оружия, как дело было сделано. Теперь Польша будет делать все, что мы ей, скажем.

- Да, бедные поляки, пример чехов, которым мы тоже гарантировали вооруженную поддержку их так ничему и не научил - скупо усмехнулся Чемберлен.

- Но договор о помощи они все-таки попросили подписать - не согласился с премьером чиновник.

- И что из того? По моей просьбе, он будет ратифицирован парламентом 26 августа. Именно в тот день согласно данным нашей разведки, Гитлер нападет на Польшу, которой мы по ужасному стечению обстоятельств ничего не должны. Как быстро немцы разобьют поляков, наши военные высказывают разные сроки, но Сталин обязательно вмешается в эту войну. Он просто обязан попытаться вернуть себе Брест и Львов, а это приведет к военному конфликту с Германией. Чего собственно мы и добиваемся.

- А если Гитлер осознает свою ошибку и решит вернуться к первоначальному плану, то совместное германо-польские войска ударят по Киеву и Минску. И по прошествию времени к ним присоединятся румыны с финнами, вместе с нашими и французскими войсками из Сирии и Месопотамии.

- Все верно, Пайп. Вас что-то смущает?

- На мой взгляд, господин премьер министр, есть одна комбинация, которая может помешать нашим планам относительно войны с русскими - осторожно произнес чиновник.

- Вы имеет в виду возможность Сталина договориться с Гитлером?

- Вы как всегда проницательны, господин премьер.

- Глупости. Я полностью исключаю такую возможность между Гитлером и Сталиным - не согласился с собеседником Чемберлен.

- Но после Мюнхена Сталин снял Литвинова с поста министра иностранных дел и назначил вместо него Молотова - близкого себе человека. Подобная рокировка дает возможность проведения диалога между Москвой и Берлином. Пусть даже чисто теоретически.

- Ерунда. Между ними большие идеологические разногласия. Коммунист никогда не договориться с нацистом. Они полные антиподы по отношению друг к другу. Тут не может быть двух мнений - премьер недовольно посмотрел на собеседника из-под седых бровей и Пайп увял.

Премьер министр не любил менять свое мнение по политическим вопросам, особенно в беседе со своими подчиненными. Каждый сверчок, должен знать свое место. Пайп хорошо знал это золотое правило британской дипломатии и больше этой темы в разговоре с Чемберленом не касался.

- Посол Майский говорит о полной готовности русских подписать с нами и Францией тройственный пакт о взаимопомощи в связи с растущей напряженности в Европе.

- А вот это нам совершенно ненужно - премьер задумался, что-то прикидывая в уме, - нашего представителя, конечно, следует отправить. Думаю, правильнее будет послать адмирала Дракса, но без письменных полномочий.

- Но, сэр, как можно? - удивился Пайп.

- Без письменных полномочий, - отчеканил премьер. - Пусть вместе с французами обсудят, поговорят все важные аспекты дела и предложат провести окончательные переговоры в Лондоне. Известите о наших намерениях французскую сторону. Думаю, Даладье будет не против этого.

- Хорошо, сэр.

- Будет правильнее, если наша делегация отправится на переговоры на корабле.

- Прикажите, чтобы приготовили крейсер?

- Зачем гонять за счет казны морской корабль? Пусть отправляются на простом пассажирском пароходе, примерно в третьей декаде июля. Этим мы свяжем руки Сталину, в проведении вашей гипотетической теории. Главное сдержать любую политическую инициативу русских до 26 августа, а там будет уже другая история - важно изрек Чемберлен, важно откинувшись в кресле. Он наслаждался грядущим величием, но его острый глаз увидел на лице Пайпа тени невысказанных сомнений.

- Вас опять, что-то смущает?

- Только точность даты, сэр.

- Не беспокойтесь. Сведения о начале войны исходит от самого генерала Гальдера. Господа генералы бояться воевать и усиленно вставляют палки в колеса Гитлеру. Одно их предложение о смещении Гитлера, которое они передали нашим представителям перед началом вторжения немцев в Чехию, говорят о многом. Я полностью уверен, что война начнется точно в указанный ими срок - 26 августа.

Мнение премьер было приказом для его подчиненных, и начался вальс бостон между объединенной Европой, в лице дуумвирата Англия - Франция с одной стороны и советской Россией с другой.

Строго следуя указаниям премьера, европейская делегация отправилась в путь на простом пароходе, и весь их путь от Лондона до Ленинграда занял пять дней.

По одному только этому факту советская сторона могла заподозрить, что господа европейцы прибыли не подписывать договор способный остановить Гитлера в его конфликте с Польшей, а собираются элементарно 'тянуть резину'.

В пользу этого предположения говорил и состав прибывшей в Москву делегации. Если с советской стороны были нарком обороны Ворошилов, начальник Генерального Штаба Шапошников и командующие ВМС и ВВС, то состав объединенной делегации был откровенно второстепенным.

Следуя примеру Лондона Даладье, отрядил на переговоры с русскими генерала Думенка. В отличие от адмирала Дракса он имел полномочия договориться по вопросам касающихся вступления в сотрудничество между вооруженными силами двух сторон. Но по своей значимости в военном министерстве, он больше соответствовал роли эксперта в том или ином вопросе, но никак не серьезного переговорщика. Любой заместитель министра обороны или его помощник, мог подвергнуть сомнению правильность действий генерала и тем самым дезавуировать поставленную им под договором подпись.

Если бы советская сторона знала о содержании пунктов инструкции делегации, которые предписывали им вести переговоры как можно медленнее, поддерживать переговоры в надежде, что они сами по себе будут достаточно сдерживающим средством, по возможности ограничиться общими формулировками, вряд ли бы переговоры состоялись. Сразу бы возник вопрос, а стоит ли начинать их, тратить драгоценное время, когда война уже стучится в твои двери.

Будь на месте Сталина Чемберлен или Даладье, они бы не раздумывая, отправили бы такую делегацию обратно, но у советского лидера не было выбора. Зная по линии разведки о приготовлениях Гитлера к войне с Польшей, он стремился использовать любую возможность, чтобы её предотвратить.

В случаи начало войны, любой шаг советского лидера приводил его к проигрышу. Встань СССР на стороне Варшавы и военный конфликт с Германией неизбежен и совсем не факт, что Лондон и Париж откроют второй фронт на западе Германии. Судьба Чехии, когда в самый ответственный момент выяснилось, что обещания британского премьера поддержать Прагу вооруженным путем в случаи агрессии со стороны Гитлера, оказались только словами, дипломатическим блефом, была весьма наглядна.

Очень могло оказаться, что что-то вновь помешает объединенной Европе выступить против Гитлера единым фронтом и Советскому Союзу пришлось бы воевать с Германией, бок обок с таким союзником как панская Польша, от которого неизвестно чего ожидать. Коварно подставит ли ножку в ответственный момент ради своих интересов или переметнется на сторону врага и вцепиться в горло. Много было старых обид и претензий между этими странами.

Откажись Москва встать с поляками в единый строй, останься в стороне в надежде вернуть себе Львов и Брест война с немцами была неизбежна. Просто так немцы эти земли Сталину никогда бы не отдали.

Даже если бы СССР не стал бы переходить границу и сохранил полный нейтралитет в грядущей войне, он бы все равно оказался бы в проигрыше. Немецкие войска бы вышли на границу с Минском и Киевом и получили бы в союзники прибалтийских лимитрофов с их профашистскими режимами. В военном плане приобретение было весьма сомнительное, но от эстонской границы до Ленинграда было рукой подать. Да и финны с их мечтой о 'Великой Карелии', затеявшие проведение широкомасштабных маневров, тоже могли преподнести неприятный сюрприз.