Евгений Белогорский – Хроника Аравии (страница 46)

Заняв Фермопилы, Птоломей исполнил первую часть своего плана и стал внимательно наблюдать за дальнейшим развитием событий, которые шли своим чередом. Напуганный письмом регента Кратер ускоренным маршем двигался к Геллеспонту, сообщая Птоломею о своем местонахождении при помощи специально выделенных гонцов. Откликнулась на просьбу Птоломея и Олимпиада. Эпирские солдаты вторглись Этолию, и завязалась долгая горная война.

Столь удачные действия Птоломея лишили восставшую Элладу двух влиятельных союзников, однако ответные действия греков не замедлили сказаться. Прекрасно зная как, пагубно воздействуют на моральный дух людей долгие разговоры и бездействие, Леосфен покинул Афины и двинул все силы восставших к Фермопилам.

К этому времени Демосфен сумел добиться от Гарпала дополнительной помощи Элладе в виде двух тысяч наемников и трехсот талантов на нужды и содержание афинского флота. Следуя совету стратега Фокиона, он был направлен к Геллеспонту, чтобы не допустить переправу ветеранов Кратера в Европу.

Подойдя к Фермопилам, Леосфен по достоинству оценил работу, проделанную Птоломеем за столь короткое время. Лобовой штурм возведенных македонцами укреплений мог обернуться для греков серьезными потерями, после которых продолжение похода на север было под большим вопросом. Единственным выходом была высадка десанта с моря в тыл армии Птоломея, но имевшихся в распоряжении Леосфена кораблей было недостаточно для осуществления подобной операции.

Длительное топтание на месте было крайне опасным для войск освободительной коалиции. Не видя быстрого результата, греческие полисы могли отозвать своих воинов для решения иных задач, что было привычным явлением для Эллады. Леосфен уже отправил письмо ареопагу с просьбой отозвать корабли от пролива, для штурма Фермопил и тут, один из его командиров вспомнил историю о тайной тропе, что помогла персидскому царю Ксерксу, обойти заслон спартанцев и перебить их.

После недолгих расспросов, местные пастухи показали Леосфену дорогу в тыл македонской армии и в одну из дождливых ночей, стратег послал отряд в триста человек для повторения деяния персов. Вооруженные только мечами и луками, воины смело двинулись по горной тропе, грозившей им ежеминутной смертью. В случаи успеха, каждому из них была обещана награда. Тому же, кто первым выйдет в тыл противнику, Леосфен пообещал немедленно выдать талант золота.

Посулы стратега были щедрыми, но этой ночью, судьба смотрела в другую сторону, а не на греков. Пройдя уже больше половины пути, лазутчики наткнулись на македонскую заставу, к которой не удалось подобраться незаметно. Идя по узкой тропе, один из воинов оступился и, сорвавшись вниз наделав много шума.

Стоявшие на посту стражники всполошились, зажгли факелы и в их свете увидели крадущегося врага. Завязалась яростная схватка. Из-за узости тропы, греки не могли воспользоваться своим численным превосходством, вынужденные атаковать только по двое. Укрывшись щитами и выставив вперед длинные, тяжелые копья, македонцы сбросили вниз не один десяток противников, не позволяя врагу приблизиться и начать рукопашную схватку.

Темнота не позволяла греческим лучникам в полную силу использовать свои луки. Не имея опыта стрельбы по звуку, греки опустошали свои колчаны с минимальной для себя пользой. Когда же застава македонцев была уничтожена, и воины взошли на гору, выяснилось, что продолжить продвижение вперед невозможно.

На соседней вершине, где находилась вторая, более многочисленная и хорошо укрепленная застава македонцев уже горели огни. Разбуженные шумом разгоревшейся схватки, воины Птоломея ждали врага во всеоружии.

Из-за того, что среди сорвавшихся в пропасть людей был проводник, греки не имели возможности обойти заставу, и вынуждены были вновь атаковать её в лоб. Но как только они стали подниматься по тропе, на них обрушился град камней и копий, который в одно мгновение смел в пропасть пятерку идущих первыми воинов. На этот раз, склоны горы были ещё круче и, штурмуя их, отряд мог полностью погибнуть, но не выполнить своей задачи.

Как бы ни велико было желание воинов прослыть освободителями отечества от македонского рабства, но они были вынуждены отступить.

Обозленный неудачей, Леосфен приказал атаковать проход на следующий день. Выстроившись в шеренгу, под прикрытием лучников, греческие гоплиты смело двинулись на штурм укрепления. Гонимые жаждой отмщения за свою некогда попранную свободу, они храбро шли атаковать ненавистных македонцев, спрятавшихся подобно трусам, за частокол палисадника и каменную стену, полностью перегородивших проход.

Приблизившись на пролет стрелы, гоплиты образовали черепаху и под прикрытием щитов двинулись на штурм. Идущие в первых рядах воины, были вооруженные большими топорами. С их помощью они разрушили деревянный частокол палисада и открыли дорогу солдатам тащивших два больших ручных тарана.

Тем, кто первыми доставил это разрушительное орудие к легендарной спартанской стене, не повезло. Оборонявшие этот участок стены македонцы, подпустили неприятеля вплотную и обрушили на него два огромных камня.

Как не были крепки воины державшие щиты над своей головой, но выдержать сокрушительный удар массивных глыб они не смогли. Сбитые с ног, они разрушили целостность защиты и в образовавшийся проем хлынули стрелы и копья, быстро перебившие несущих таран воинов.

Зато второму таранному расчету повезло больше. Под градом вражеских стрел, они сумели достичь своей цели. Крепко уперевшись ногами в землю, ухватившись за кованые ручки тарана, они принялись крушить, свежую македонскую кладку. Защитники этого участка стены попытались сбросить на них камни, но прикрывавшие это группу стрелки, не позволили им сделать это. Все кто только появлялся у края стены с камнями или бревнами, падали сраженные меткими выстрелами.

Но преуспевая в одном, лучники уступали защитникам в другом и десятки стрел и копий, пущенных воинами Птоломея, находили свои цели. Не один греческий гоплит упал на каменистую землю Локриды, щедро окропляя её своей кровью. Смерть косила ряды афинян, локров и фокейцев, но на их место немедленно заступали другие воины и штурм продолжался.

За время своего пребывания в Фермопилах, македонцы не успели возвести стены подобные могучим крепостным цитаделям. Созданные на скорую руку они не имели потайных калиток, через которые осажденные воины могли совершать внезапные вылазки и атаковать врага. С честью простояв под ударами греческого тарана полтора часа, стена рухнула, образовав довольно широкий пролом.

Громко взревели сигнальные трубы стратега Леосфена, призывая гоплитов к решающей схватке. Неудержимым потоком рванулись греческие воины в пролом, где завязалась отчаянная рукопашная схватка.

Предвидя скорое обрушение стены, Птоломей успел подвести к этому месту фалангу и пельтеков. Ровная шеренга гипаспистов, при поддержке метателей дротиков стала непреодолимой стеной на пути гоплитов Леосфена. Не имея возможность построить привычный для себя строй, они были вынуждены атаковать нестройной толпой, что оборачивалось для греков новыми потерями.

Желая приободрить воинов, Леосфен встал в их передние ряды и громким голосом стал подбадривать своих солдат. Личное присутствие стратега незамедлительно сказалось на общей картине боя. Греки смогли оттеснить македонцев от стены и, построившись в фалангу, стали атаковать врага по всем правилам воинского искусства.

Трудно сказать, как дальше развернулась бы эта схватка, если бы не стрела, поразившая Леосфена в шею, у самого края доспеха. Обливаясь кровью, греческий полководец рухнул под радостные крики солдат противника и горестные восклицания своих воинов. Вокруг лежавшего на земле стратега разгорелась ожесточенная схватка. Македонские гипасписты ринулись добить раненного героя, тогда как греки пытались вынести его с поля боя. Не жалея себя воины бились вокруг Леосфена, как когда-то троянцы бились с данайцами за тело погибшего Патрокла или Ахиллеса.

Кровь лилась рекой с обеих сторон. В конце концов, грекам удалось отбить тело своего командира, но возникшая задержка оказалась роковой для Леосфена. Пока шла схватка, он истек кровью и умер на поле боя, как подобало истинному герою Эллады.

Смерть Леосфена оказалась страшным ударом для греков. Их боевой запал разом угас и под давление Птоломея, несмотря на громкие призывы своих командиров продолжать битвы они отступили.

— Мы можем побеждать врага, но не можем удержать победы! — горестно вздыхал Фокион, ведя усталых солдат в лагерь, где его ждало новое потрясение. Прибывший в самом начале штурма гонец из Афин, привез горестную весть. Македонские корабли разгромили у Кикланов афинскую эскадру, посланную для блокады Геллеспонта. Теперь дорога Кратеру с его войском была открыта и его прибытие в Македонию, могло произойти в самое ближайшее время.

Сраженный двойной неудачей, Фокион намеривался отвести войско от Фермопил для защиты Аттики, но Демосфен уговорил стратега не делать это. Он запретил Фокиону извещать войско о поражении моряков. Наоборот, в лагерь было объявлено о блистательной победе флота над македонцами, и о блокировке войска Кратера на азиатском берегу.