Евгений Белогорский – Александр. Продолжение похода. Часть 1 (страница 25)

Всю ночь и весь день город провел в тревоге и в смятении. Лучники заполнили стены Паталы, а на площадях стояли копейщики и кшатрии готовые отразить любую попытку штурма столицы. Но грозный Шива не проявил агрессии, только конные разъезды македонцев блокировали подходы столицу Магадхи.

Прошедшие с момента появления врага сутки не принес спокойствие Аграмесу. Начальник тайной стражи докладывал о новых арестах среди вельмож за прошедшую ночь, по подозрению в измене врагу. Для успокоения души, под стражу брались все, кого только начальник тайной стражи заподозрил в сношениях с врагом. Стоит ли говорить, что среди арестованных было много невиновных сановников, единственная вина которых были старые счеты с главой тайной стражи. Столь не дальновидные действия сразу же породили среди знати сильное озлобление, и подтолкнули к созданию реальных заговоров, в этой неспокойной среде.

В этих условиях, Аграмес не рискнул напасть на македонцев, хотя к городу не подошла их главная сила, фаланга. Владыка гангаридов боялся, что едва только его главные силы покинут Паталу, как в городе вспыхнет мятеж и ворота столицы захлопнуться перед ним, как захлопнулись ранее ворота Варанаси. С горечью и тоской смотрел Аграмес со стен Паталы, как неприятель с каждым днем все плотнее и плотнее блокировал столицу с суши и воды.

Воспользовавшись, что вокруг Паталы еще не было полного кольца осады, царь гангаридов продолжал слать тревожных гонцов к раджам, требуя от них незамедлительной явки вместе с войсками на помощь своему повелителю. Проходил день за днем, но войска к Патале так и не пришли. Одни раджи ссылались на внезапно обострившиеся внутренние трудности, другие только обещали прислать солдат, но не присылали.

Основная надежда Аграмеса, была на южную армию во главе с племянником Ашокой. Царь лично назначил его на этот пост, вопреки пожеланиям знати поручить командование армией родовитому вельможе. Ашока подобно владыке был простого рода и всецело зависел от своего покровителя. Почтовый голубь принес весть, что племянник уже оставил границу и движется по направлению к столице. Это сообщение было лучшим из всей остальных известий полученных за последние дни. Ожидая известия о подходе помощи, Аграмес осунулся и похудел от постоянной тревоги и сомнений, но при этом сохранял твердую надежду в лучший исход.

Однако последующие дни приносили сплошное разочарование и дурные вести. Нехватка продовольствия, вызванная блокадой Паталы, заставляла людей, тайком оставлять городские стены и искать пропитание за их пределами. Одной из них, была молодая мать оставившая своё голодное дитё дома и покинувшая город. Македонский патруль задержал ее и отвел в лагерь для допроса. В воротах они столкнулись с Александром, собиравшимся на осмотр стен Паталы.

Увидев великого и могущественного Гангадхара, молодая индианка с громким криком о помощи бросилась к нему в ноги. Когда переводчики объяснили полководцу ее мольбы о голодном ребенке, тот проявил милость и приказал отпустить несчастную мать домой. При этом Александр распорядился выдать ей еды и довести под охраной до самых стен города. Взамен он просил передать жителям, что он не держит на них ни какого зла, и единственный его враг в городе, это Аграмес. Но даже к нему он готов простить, если Аграмес признает его власть. В качестве выкупа за свободу женщины, македонский царь срезал своим божественным оружием локон волос с ее головы и прикрепил их к своему копью подобно Шиве державшему волосы Ганги.

Растроганная царской милостью, молодая мать поцеловала ноги своему избавителю и поспешила домой в сопровождении конного эскорта. Произошедший случай взорвало все население города. Неожиданную новость обсуждали и пересказывали на каждом переулке и площади Паталы. Многие из жителей пришли к выводу, что пришелец справедливый и благородный человек, воюющий только с царем Аграмесом и не желающий смерти патальцев.

Взбешенный владыка послал стражников арестовать молодую женщину, посеявшую смуту и раздор, но стража была избита, а сама виновница пропала без следа. От царских ищеек ее надежно скрыла беднота, разом выступившая в защиту своей героини.

Последовавший за этим запрет на выход за пределы города не прибавил спокойствия столице. Для знати он стал последней каплей переполнившей чашу их терпения и подтолкнул к решительным действиям. В одну из последующих ночей, в македонский лагерь прибыл человек от заговорщиков Паталы. Желая сохранить тайну, Чандрагупта не повел его в царский шатер, а посадил его в свою палатку, куда вскоре явился сам Александр. Хотя прибывший и был одет в простую одежду, но его властный взгляд и осанка, выдавала в нем высокое происхождение.

— Что хотят от меня досточтимые люди Паталы? — спросил Александр, садясь на скамью и жестом, приглашая гостя сесть рядом с ним.

— Только твоего милосердия и справедливости, о великий из великих — промолвил посланец с жадностью и трепетом, разглядывая живую ипостась Гангадхара.

— Они получат ее. Но для этого пусть помогут мне свергнуть с престола Аграмеса и откроют ворота Паталы. И тогда, их жизнь, и имущество не пострадают — твердо заверил гангарида полководец — я не собираюсь грабить свой город и лишь намерен убрать с трона человека занявшего его не по праву.

— Твои слова ценнее алмазов и слаще меда. Лучшие люди Паталы желают того же, мы согласны открыть тебе ворота, но вот Аграмес.

— Что Аграмес!?

— Его охраняет преданная гвардия, и… — запнулся гангарид.

— Понятно — бросил Александр и в голосе его, мелькнули нотки презрения — тогда откройте ворота, остальное мое дело.

Македонец встал и приблизился к вскочившему перед ним посланцу заговорщиков.

— Ступай к своим друзьям и скажи все, что услышал. Передай им, что царь Александр ждет от них вестей через два дня. Утром третьего дня я начну штурм города, но тогда не могу ручаться за сохранность ваших домов и жизней. Иди. — Услышав царский вердикт, гангарид поспешил удалиться, захватив при этом сумку с даровым провиантом.

Узнав от Эвмена о готовящемся штурме, Нефтех поспешил в царский шатер, решив воспользоваться своим правом свободного обращения к Александру.

— Скажи, государь, собираешься ли ты использовать при штурме столицы гангаридов метательные машины? — спросил египтянин.

— Конечно. Патала довольно крепкий орешек и с ней придется повозиться куда больше чем с Матхурой, но её стены не устоят перед моими баллистами и катапультами. А почему ты об этом спрашиваешь? Хочешь предложить свой способ штурма вражеской цитадели?

— Согласно преданиям индусов, у великого Шивы были огненные стрелы, способные сжигать всё вокруг на сто шагов — многозначительно произнес бритоголовый собеседник и от этих слов, сердце полководца учащенно забилось

— И они у тебя есть!? — с тайной надеждой воскликнул властитель.

— Увы, государь. Оружие богов недоступно смертным — сокрушенно развел руками Нефтех — но есть одна вещь, которую можно с успехом выдать гангаридам за стрелы богов.

— И что это? Если ты собираешься предложить мне обматывать стрелы, тлеющей паклей и метать их в город, то вынужден разочаровать тебя, этот вид оружия мне уже известен. И применять его против Паталы я не вижу особого смысла. Согласно тем сведениям, что мы располагаем, вблизи крепостных стен нет деревянных строений, которые можно было бы поджечь с их помощью — разочарованно произнес Александр.

— Нет, государь. Я предлагаю заменить, камни баллист на глиняные горшки с горючей смесью. Они гораздо легче камней, а значит, летят дальше, и положить их можно будет куда больше. Ты можешь возразить, что это малый выигрыш, но с помощью этих горшков можно поджечь любое здание, в том числе и каменное.

— Каменное? Даже дом или башню? — удивился царь.

— Да, башню, дом и даже стену — с достоинством подтвердил Нефтех и пояснил — Благодаря тайным знаниям жрецов бога Тота, я знаю, как изготовить огненную смесь, способную разрушить что угодно. С помощью этого оружия ты сможешь не только покорить гангаридов, но и сломить их волю, так как летящий огонь для них есть явное подтверждение божественности твоего происхождения.

— А почему ты говоришь об этом только сейчас? — недоверчиво сказал воитель.

— Состав смеси довольно прост, но нужна основа, способная объединить их в одно целое и сделать грозным оружием. Это местное кокосовое масло, отличающееся своими свойствами от подобного кокосового масла, производимого в Египте или Персии — учтиво пояснил египтянин.

— И как быстро ты сможешь сделать это оружие!? Месяц, два?! Когда? — спросил царь и его лицо, залил азарт нетерпения.

— Если будет на то твоя воля, с помощью баллист через два дня ты сможешь спалить дотла любую крепость — учтиво сказал жрец, преданно склонив перед царем свою бритую голову.

— Два дня!? — с удивлением воскликнул царь.

— Да два дня. Этого вполне хватит для показательного обстрела города и устрашения врага, но если тебе нужно больше, то… — Нефтех многозначительно замолчал.

— Нет! Срок в два дня меня очень устраивает. Я прикажу оказать тебе любую помощь, но чтобы ты уложился в этот срок. Ведь ты сам его назвал — грозно изрек Александр, совершенно не подозревая о том, что хитрый египтянин ловко провел его. Нефтех давно намеривался рассказать царю о своем секрете, но обстановка похода не благоприятствовала к этому. Открыв древнюю тайну ранее, он мог рассчитывать на щедрое вознаграждение со стороны монарха, но не более того. Теперь же, помогая Александру подтвердить своё божественно происхождение, молодой человек получал возможность не просто блеснуть перед царем своим очередным талантом, а ещё ближе приблизиться к нему вслед за другими членами тайного триумвирата.