Евгений Беллард – Звездолет бунтаря (страница 11)

Впрочем, в таком случае, его бы никто не прочёл.

Внутри всё кипело от нетерпения. Я так ждал этого дня. Сколько раз представлял себя в кабине звездолёта. Мечтал, как буду пилотировать этого чудесного монстра до самых отдалённых уголков Вселенной.

– Итак, теперь о тестировании, – Баун вылез, словно змея из старой кожи, из мудрёных хитросплетений фраз о величии Академии и перешёл к делу. – Вам всем передадут номера кабинетов, где вы будете проходить тесты. На тест даётся час. Лучшие курсанты, которые ответят правильно на все вопросы, получат новые звания и награды.

Ого! Ничего себе. Это я увидел впервые. Чтобы за простой тест полагались награды.

Получив свой номер кабинета, я отправился туда.

Куб с белыми стенами и в центре стол со стеклянной столешницей. Простой стул. А перед ним экран на стене.

Как только я присел, на экране высветилась надпись:

– Приложите ладони к сканеру.

Эта же надпись отобразилась на внутреннем экране моего нейроинтерфейса. Видно, не все курсанты освоили этот тип управления.

Положил ладони, пробежали красные линии. И тут же из стола выехала рама из тонких трубок с углублением для подбородка. Яркий огонёк впился в глаза, просканировал сетчатку.

И на экране высветилось моё имя, номер, дата рождения.

Механический голос монотонно произнёс инструкцию по тестированию:

«В зависимости от сложности задания, за каждый правильный ответ вы будете получать разное количество очков. В конце тестирования вам будет представлено дополнительное задание. Если вы его разблокируете и решите правильно, то вам будут начислены дополнительно 2 балла. Если задание будет выполнено не верно, то из набранных вами очков будут вычтены 10 баллов».

Несправедливое решение по последнему заданию лишь подстегнуло моё любопытство. Что же такое придумали в научном отделе Академии?

«Начать тест?»

«Да!»

Стены будто раздвинулись, приподнялся потолок, и я оказался в кабине управления звездолётом. Абсолютно пустое помещение, кроме моего большого кресла, с высокой спинкой, и широкими подлокотниками – ничего. Вообще ничего.

Вокруг меня замельтешили экраны, голова закружилась от информации, хлынувшей в мозг. Колонки цифр, символов, бежали, как сумасшедшие, графики, крутились трёхмерные диаграммы. Море информации. Как все удержать в памяти? Не сотни, тысячи параметров, как у спейсфайтера, а миллионы.

Паника прошла, появилась уверенность, что управление в моих руках. Всё встало на свои места. Вся информация из инструкций, учебников, пособий выстроилась в логический порядок, показав, что и где расположено. От оранжереи до термоядерного реактора и капсул для отдыха.

Сколько раз я представлял, что управляю этим чудесным титаном! И хотя всё это тоже лишь иллюзия, созданная суперкомпьютером, она давала возможность прикоснуться к чуду.

Первое задание оказалось простым: рассчитать по параметрам гравитационный манёвр звездолёта. Планетарная системе, звезда класса красный карлик, восемь планет, из них четыре сверхгиганта.

Система удовлетворённо выставила мне звёздочку. Одну. И я двинулся дальше.

Задания усложнялись, но чем труднее казалась задача, тем азартнее я становился. Рубашка взмокла, прилипла к спине, пальцы чуть-чуть подрагивали. Но я уверенно шёл к финишу.

И вот он – мой приз. Заблокированное задание.

Система ещё раз выдала предупреждение о потере десяти баллов, если я промахнусь. И на мгновение я замер. Одно неверное решение и я проиграю Кельси Хову. Что тогда? Позор? Мне придётся покинуть Академию. А для меня это смерть.

Бросил взгляд на часы – осталось минут десять. Я выполнил все открытые задания. И у меня целых десять минут на решение задачи, о которой я понятия не имею. Огляделся вокруг – мёртвая тишина и пустота рубки управления никак не успокоили меня. Нет никого рядом, кто бы мог дать совет, поддержать.

Но тут меня словно током пронзило – а что, если Кельси выполнит это задание и опередит меня?

Нет, надо идти до конца. До победы! Я лучший курсант или нет?!

Исчезнувший знак вопроса заслонил схема двигателей. Подождите, ведь я раньше видел их! Да твою ж сингулярность, это же движки на экзотической темной материи. Это же идея моего отца!

И жар прилил к лицу. Рассчитать прыжок через гиперпространство. Я смогу. Уверен!

Решение пришло не сразу, я мучился, переставляя цифры, передвигая параметры, пересчитывая каждую переменную. Раздумывая, правильно ли я учёл теории наших учёных-космологов, астрофизиков.

Всё. Последний штрих. И дело сделано.

Система задумалась, переваривая все мои ответы. Потекли долгие мучительные минуты ожидания результата. И вот он!

102 балла! Я всё решил. Всё!

В каком-то необыкновенно приподнятом настроении, я вскочил из-за стола, вышел в коридор. Лоб полыхал, пальцы подрагивали. Пришёл в себя, усмирив сердце, стучавшее молотом в грудную клетку.

Вернулся в аудиторию на своё место. На экране в центре зала список курсантов, но все клеточки с оценками пусты.

Настал самый волнующий и пугающий момент. Оглашение результатов. Я с нетерпением вглядывался в таблицу. Краем глаза заметил, что Кельси напряжен, как никогда. Поглядывал то на экран, то на меня. Пальцы барабанили по столу.

Он тоже знал свой результат. Но главное – узнать мой.

Потянулись невыносимо длинные минуты, сложившиеся в часы. Все курсанты вернулись, расселись по местам.

Почему не оглашают результаты? Сбой системы?

Перезвон колокольчиков – сигнал. Экран отъехал назад к стене. Возникло трехмерное изображение Тайрана Грина и ректора Бауна.

Мне показалось? Или на их лицах читалась растерянность? Из-за чего? Что пошло не так?

– По результатам тестирования, – начал Баун, его голос чуть сорвался, он откашлялся. – По результатам тестирования двое курсантов набрали максимальное количество балов.

– Кельси Хов и Эдгар Рей. 99 баллов.

Экран высветил таблицы, где имена курсантов выстроились по убыванию оценок.

Ничего не понимаю. Почему они сняли у меня аж 3 балла? Досада.

– Этого не может быть! – истошный крик Кельси заставил меня машинально вжать голову в плечи. – Этот ублюдок не мог набрать столько баллов! Не мог! Урод!

Кельси в два прыжка оказался в центре, где Баун и Грин ошарашенно наблюдали за ним. Лицо парня побагровело, глаза вылезли из орбит. Никогда не видел его таким.

Грин скривился, сделал нетерпеливый жест, будто отгонял назойливую муху. И к Хову подскочили двое «шкафов» в черной форме – охранники. Схватили его под руки и попытались потащить к выходу. Но Кельси вырывался, орал, как безумный. Один из охранников сунул руку в карман, блеснул маленький пистолет. Приставил к шее Кельси, и тот через мгновение обмяк. Подхватив его под руки, охранники потащили его к двери. Но у самого выхода, Кельси всем телом начал вырываться. Обернулся ко мне, проорав:

– Ублюдок Рей! И ты, и твой гребаный отец скоро будут в могиле! Попомни моё слово! Мерзавец! Подонок!

Его голос становился всё тише, сорвался. Голова бессильно упала назад. И ребята в форме, наконец, вытащили его из аудитории.

– Поздравим победителей, – провозгласил Грин.

Он и ректор мгновенно растворились без следа.

Но все в аудитории сидели не шевелясь. Мерзкое представление, которое устроил Кельси, произвело на всех ужасное впечатление.

Я не выдержал и выскочил в коридор. Перевёл дыхание и уставился в окно.

Начало темнеть, серебряный свет спутников оставлял неясные пятна на дорожках между деревьями, в их кронах запутались лёгкие облачка, подсвеченные оранжевым золотом уходящей звезды. Все выглядело таким умиротворяющим.

– Поздравляю, – рядом возникла Оланда. – Боевая ничья. Никто никому ничего не должен.

– Я набрал 102 балла, – обронил я с досадой. – Мой интерфейс это записал. Почему они снизили мою оценку?

Оланда непонимающе подняла тонкие брови.

– Как ты мог набрать 102 балла?

– Я разблокировал закрытое задание. По использованию двигателей на экзотической темной материи. И решил его! За него полагалось 2 балла. Все остальное я решил.

– Хвастун. Придумал тоже, – мягкая, совсем не обидная улыбка тронула губы Оланды.

Захотелось прижать её к себе, усилить аромат духов, терпкий, напоминающий запах океана. Но её фигура, лицо вдруг заслонила едва заметная дымка, начала клубиться все сильнее, скрывая коридор Академии, проходящих мимо курсантов, которые бросали на меня завистливые взгляды. То ли из-за того, что я – победитель, то ли потому, что рядом прелестная девушка.

Я рухнул в темноту, в непроглядную тьму, словно на дно глубокого колодца. И на самом верху осталось маленькое квадратное отверстие, через которое я ещё видел едва заметные черты Оланды.

– Просыпайся! – кто-то довольно сильно тряс меня за плечо. – Эдгар, мать твою!