Евгений Беллард – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 2 (страница 3)

– Олег Николаевич, – встала девушка, худенькая, с косичками-крендельками, хрупкими выпирающими ключицами и длинной тонкой шеей она смахивала на цыплёнка, совсем не похожая на хорошо развитых физически подруг. – Можно мне ответить по домашнему заданию?

Да, я увлёкся своей любимой темой, совсем забыв про учебник. Если учебник физики почти полностью соответствовал современным, то пособие по астрономии вызывало у меня насмешку своими устаревшими знаниями. Но я не имел права отказываться от него.

– Хорошо. Расскажи, – я постарался скрыть смущение.

Девушка уверенно вышла к доске, оправила прекрасно выглаженное платье, украшенное белоснежным кружевным воротничком и такими же манжетами. Вскинула личико с курносым носиком и острым подбородком и затараторила:

– Луна – естественный спутник Земли, расположена в сто раз ближе, чем планеты солнечной системы. Она меньше Земли в четыре раза, по массе в восемьдесят раз. На Луне нет атмосферы, которая бы защищала бы от космических лучей живые организмы. Галилей, рассматривая, Луну в телескоп, обнаружил на ней тёмные пятна, которые назвал «морями». Основой рельефа являются кратеры высотой порой в несколько километров. С Земли видно только одна сторона. Но в 1959 году космическая станция «Луна-1» впервые сфотографировала обратную сторону нашего спутника. В 1969 г. на поверхность Луны был спущен модуль с двумя американскими космонавтами. На Луне побывало несколько экспедиций американских космонавтов. Они ездили по поверхности на вездеходе и устанавливали аппаратуру.

Девушка рассказывала в точности всё по учебнику. Программу «Аполлон» называла «лунной программой США», лунный ровер – вездеходом, астронавтов – «американскими космонавтами», как это было принято тогда.

– У Луны нет магнитного поля и поясов радиации, – продолжила тарабанить она. – Это установили советские космические станции.

– Хорошо, Света, молодец. А скажи, как образовалась Луна? Какие ты знаешь теории об этом?

Девушка замерла, растерянно хлопая ресницами, от личика отлила вся кровь, сделав похожей на фарфоровую куклу.

– Н-не знаю, Олег Николаевич, – наконец, пробормотала она. – В учебники об этом ничего не написано.

– Да, в учебнике не написано. Но может кто-нибудь расскажет об этом? – я обвёл взглядом класс. – Ростовский? Давай!

– Одна из гипотез, что Луна является инопланетным кораблём. Об этом свидетельствуют кратеры. Они не глубокие, будто бы удары метеоритов пробивают поверхность только до бронированного корпуса.

– Интересная идея, Ростовский. Кто ещё? Зимин?

– Луна образовалась после удара о Землю протопланеты Тейя, – объяснил парень. – Выбила из неё куски породы.

– Да, совершенно верно. Эта гипотеза является основной сейчас. После того, как с Луны были собраны образцы грунта, выяснилось, что он по большей части совпадает с земным. Садись, Юра. Света! – я обратился опять к девушке. – Ты рассказала, что на Луне побывали американские космонавты. А сколько всего было полётов американцев к Луне? И в каком году лунная миссия была завершена?

– Я не знаю, Олег Николаевич, – девушка совсем расстроилась, глаза повлажнели, казалось, она сейчас расплачется.

И тут со среднего ряда поднялся парень, высокий, с модельной стрижкой тёмных волос. Широкоплечий, спортивный, утончённые черты лица, изящной формы нос, рот, внешность портили прыщи, которые он явно замазывал.

– Хочешь рассказать об лунной миссии? – поинтересовался я.

– Нет. Хочу сказать, – отчеканил парень. – Мой отец говорил, что всё это липа. Американцы на Луне не были. И не могли быть. Их убила бы радиация.

Никогда не думал, что вот так столкнусь с поклонником теории «лунного заговора».

– Малахов, на Луне нет поясов радиации. Света сейчас об этом сказала.

– Зато они есть у Земли! Пояса Ван Аллена, – настаивал парень. – Как американцы смогли пройти их и не облучиться?

– Быстрое прохождение через эти пояса не могли нанести большой вред. Малахов, этот разговор не для урока, – я постарался скрыть раздражение, дискуссии о «лунном заговоре» мне порядком надоели. – Если хочешь организовать диспут, приходит на мой факультатив по астрономии и мы с тобой там поспорим. Согласен? Это всех касается. Садись, – когда парень неохотно опустился на место, я взял дневник Саламатиной, поставил пятёрку с плюсом и отдал разволновавшейся девушке.

Увидев оценку, она прикусила нижнюю губу и улыбнулась, на щеках заиграл румянец, прелестные ямочки.

– Я все-таки скажу про лунную программу США. Кратко. Программа называлась «Аполлон», всего было четырнадцать запусков. Из них шесть с астронавтами. Закрыта была в 1975-м году. А теперь домашнее задание. Параграфы двадцать и двадцать один. «Астероиды и метеориты», «Кометы и метеоры». И отдельный вопрос – доклад на тему лунной миссии США.

Когда прозвенел звонок, класс опустел. Юрка, собирая плакаты, завозился и я вспомнил про гонорар. Но парень сам подошёл ко мне.

– Можно мне ещё один доклад сделать?

– А о чем ты хочешь? О лунной программе американцев?

– Нет. О лунной программе нашей страны.

– Юра, а откуда тебе вообще об этом известно?

– Мой отец работает с Челомеем. Он рассказывал.

– Но ведь она засекречена. Если я разрешу тебе о ней сделать доклад, то меня арестуют за разглашение гостайны. Понимаешь? Посадят, или того хуже. И кстати, твоего отца это тоже коснётся.

– Ну, а что тут такого? Почему мы не можем о ней рассказать? – в каком-то отчаянье воскликнул Юрка.

– Время не пришло.

– А когда оно придёт? Когда?

– Придёт, Юра, обязательно.

Зимин стоял рядом, весь красный, возбуждённый, дышал тяжело, прерывисто, сжимал и разжимал кулаки, будто пытался пригрозить кому-то.

– Да, Юра, я вот тебе хотел гонорар за статью отдать, – я вытащил конверт, куда положил деньги с квитанцией. – Возьми.

– Нет, – он нахмурился, отстранил конверт. – Я статью прочёл. Там моих мыслей кот наплакал.

– Послушай, там главные твои мысли. Я только привёл к стандарту и всё. Возьми. Ты честно их заработал. Пойми, я не мог иначе. Ты – гениальный парень, но я университет окончил, аспирантуру, днями напролёт сидел в библиотеке. У меня пока багаж знаний побольше. И никому не рассказывай, что я тебе их дал.

– Почему вы бросили науку? – поинтересовался парень.

– Разные бывают обстоятельства, Юра. Так сложилось.

Больно кольнула досада, что у меня был шанс вновь вернуться к науке, а проклятая характеристика, которую дал ректор, висит чугунными шарами у меня на ногах, как у каторжного.

Глава 2. Триумфатор

– Все прицепили глушители? – Сеня обвёл группу гонщиков, что стояли кружком рядом со своими мотоциклами.

Ни Егор, ни Хозяин мне ничего про глушители не говорили, но я сам понял, раз мы будем гонять по городу, то лучше не привлекать внимание.

Но, видимо, не только для меня это стало новостью. Несколько парней с унылыми физиономиями отъехали в сторону. И так нас осталось всего девять. Девять парней с «железными конями» разных цветов и форм. Хотя ни у кого такого ярко-жёлтого «пса», как у меня, не было.

Я вытащил блокнот и ещё раз сверился с маршрутом, который наметил. Пришлось здесь прокатиться несколько раз, чтобы снять всю информацию о светофорах. Набросать алгоритм проезда. Получилась неплохая программка, которую я бы в современном мире запустил бы на своём компьютере. Но здесь я лишь прогнал её через инженерный калькулятор.

– Это у тебя чего? – курносый парень в коричневой куртке-бомбере и шлеме, на котором торчали очки-«консервы», сунул нос в мои записи.

– Расчёт проезда, – честно ответил я.

– Думаешь так сможешь выиграть? – пацан расплылся в обидной ухмылке. – Ездить надо уметь, а не закорючки марать.

– Так! Слушайте парни! – Сеня встал перед оставшимся гонщиками. – Разбиваемся на три группы. Победитель из каждой будет участвовать в финале. Маршрут все знают. Условие одно – на красный не ехать! Нарушитель будет дисква-ли-лифицирован, – Сеня выговорил последнее слово с трудом, не с первой попытки.

Залитый ярким светом уличных фонарей, тщательно очищенный от снега, широкий Ленинградский проспект выглядел, как огромная сверкающая река, медленно текущая между берегов, засаженных высокими, по-зимнему нагими, заснеженными деревьями, за которыми в синей морозной дымке просматривались дома в стиле «сталинского ампира».

Сеня огласил списки. Мы с Егором попали в разные группы, что обрадовало меня. Так, у меня появился хотя бы маленький шанс попасть в финал.

Я закрыл блокнот, сунул его за пазуху и надел шлем. Как оказалось, так сделал только я. У остальных гонщиков на голове или не было ничего, или как у парня, который сунул нос в мои записи – кожаный шлем пилота, который от падения защитить бы не смог.

Выстроилась первая группа. Сеня вышел с зелёным флагом в одной руке и секундомером в другой.

– Три, два, один! Начали!

Тишину ночного проспекта взорвали нервные вопли моторов, свист турбин, приглушенные, но заставившие вибрировать каждую клетку моего тела. Троица рванула вперёд, вжавшись в сиденья своих «железных коней». Стоило замереть вдали мягкому рокоту, как выстроилась вторая группа.

Моими соперниками стали двое ребят, один на венгерской Паннонии с ярко сверкающим в свете фонарей хромированным бензобаком, другой – на «вишнёвке».

Мы рванули вперёд все вместе. И вот первый светофор, который спрятался среди деревьев. Но мне даже не нужно было искать его, я точно знал, когда он переключится на зелёный и я легко проскочу его.