Евгений Беллард – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 2 (страница 1)
Евгений Беллард
Назад в СССР: Классный руководитель. Том 2
Глава 1. Покровительство
– Олег Николаевич! Это ваш план – это просто курам на смех!
Завуч с удовольствием устроила мне показательную «порку», вначале прошлась по успеваемости моих подопечных, потом перешла к внешнему виду, и, наконец, начала драть меня, как сидорову козу за план, который я сумел наспех набросать перед педсоветом.
– А что вас не устраивает, Ратмира Витольдовна? – сдаваться на милость крокодилицы я не собирался. – По-моему, довольно насыщенный график.
– Что значит график? Что вы вписали сюда? Зимнюю прогулку, журнал, постановку пьесы Брехта, посещение вычислительного центра, посещение Кучинской астрофизической обсерватории! Обсерватории!
– И что здесь плохого?
– Да всё! – она шумно хлопнула ладонью по столу. – Где патриотическое воспитание молодёжи? Где тесный контакт с родителями?! Где посещение ленинских мест? А где посещение мест боевой и революционной славы нашего города и окрестностей? У вас только развлечения! Ну что это такое? Посмотрите хотя бы план у других учителей. Да у бывшего классного руководителя Сенцова! Сколько там было всего! А у вас ни-че-го! Вы бы ещё вписали сюда посещение ресторана, кафешантана, рок-концерта, не дай Бог!
Да на рок-концерте «Машины времени» я побывать бы хотел. Но тащить туда ребят не стал бы. Обо всём остальном мне удалось переговорить с моим классом на уроке физики. Работа кипела, ребята сделали уже полный макет журнала, осталось только вставить фотографии. И я обещал им заняться этим. Но завуч разбила мою радость на мелкие осколки. И я корил себя, что забыл вставить в план для проформы посещение мемориального комплекса «Горки Ленинские».
– Ратмира Витольдовна, я обязательно все это впишу. Обещаю.
– И ещё раз! Ваши подопечные совсем разболтались без вас. Нахватали двоек по литературе, прогуливали уроки физики всем классом. Это просто безобразие, как вы их распустили! И эта пьеса, которую вы собираетесь ставить. Аглая Борисовна сообщила мне, что это «Трехгрошовая опера». Вы с ума сошли?! Пьеса о проститутках, бандитах, мошенниках? Этого нельзя допустить! Нельзя! – Ратмира Витольдовна постучала линейкой по столу. Кажется, если бы я сидел ближе, она высекла бы меня этой линейкой по рукам.
Эта волна негатива, исходящая от завуча, высосала из меня всю энергию, больше всего хотелось послать всех матом и уйти, хлопнув дверью.
Резкий звонок телефона, что стоял на столе директора, заставил завуча замолчать. Она вздрогнула и в панике обернулась. Второй завуч, Таисия Геннадьевна, молниеносно оказалась рядом, сняла трубку. Лицо вытянулось, глаза округлились. Положив трубку, она подошла к Ратмире Витольдовне, и прошептала ей что-то на ухо, а взгляд ее почему-то был прикован ко мне.
Выслушав Таисию, завуч поджала губы и холодно обронила:
– Олег Николаевич, это вас.
Я удивлённо поднял брови.
– Меня? И кто?
– Вас спрашивают из обкома партии, – очень тихо сообщила Таисия. – Идите Олег Николаевич, мы подождём.
В голосе Витольдовны я ощутил панику и страх, который она всячески пыталась скрыть. А на её щеках заалели пятна.
Я подошёл к столу директора, взял трубку. И услышал надтреснутый, сиплый голос Мельникова.
– Извините, Олег Николаевич, что побеспокоил вас во время педсовета. Но это не займёт много времени. Моя дочь хочет пригласить вас на свой день рождения в это воскресение. Я пришлю за вами машину.
– Не стоит беспокоиться, Кирилл Петрович, – попытался возразить я. – Я могу сам приехать.
– Нет-нет, это закрытая зона. Нужно будет оформить пропуск для вас и вашего мотоцикла. За пару дней этого не сделать. Марина хочет поговорить с вами. Вы сможете ей ответить?
– Да-да, конечно.
– Олег! Извините, что я попросила папу позвонить вам, – от голоса Марины у меня пробежали мурашки по спине, повлажнели пальцы. – Мне очень хочется, чтобы вы пришли. Но только, пожалуйста, никаких подарков! Я этого не люблю. Пожалуйста!
– Хорошо, обещаю.
– И ещё. Папа подготовил для вас сюрприз. Ой, – она коротко рассмеялась серебристым звонким смехом. – Я выдала его тайну. Но я не буду говорить, что это. Мы вас ждём!
В трубке раздались короткие гудки, и я с сожалением положил её на рычаг. Обернулся, увидев, что взгляды всех учителей скрестились на мне, как шпаги, от чего стало не по себе.
Я вернулся на своё место, но садиться не стал. Бросил взгляд на завуча, которая так и стояла, застыв в напряженной позе, как статуя.
– Ратмира Витольдовна, вы так мною не довольны? Мне прямо сейчас написать заявление об уходе? Или подождать?
– Олег Николаевич, – в голосе завуча я внезапно услышал заискивающие нотки. – Вы хороший учитель. Но вы просто должны относиться к себе самокритично. И воспринимать критику спокойно. Это нужно вам для дальнейшего развития ваших способностей, которые мы очень ценим.
Я едва не расхохотался, услышав всю эту елейную проповедь в мой адрес. Один звонок Мельникова и завуч готова уже не поливать меня грязью, а заливать льстивым елеем.
Грымза перешла на другие пункты повестки, а я унёсся мыслями к Марине: что ей подарить? То, что она сказала, что подарка не надо, я воспринял с долей обиды. Мол, такой голодранец, как я, не способен сделать хороший подарок Принцессе, дочери большой партийной шишки. Но даже, если я возьму все свои накопления, что мне купить ей? Кроме того, что она ходит в храм, чтобы вымолить ребёнка, я ничего о ней не знаю. Ни ее увлечений, ни вкусов, вообще ничего! Я только помнил волнующий аромат её духов, словно исходящий от тропических цветов.
– На этом считаю наш педсовет закрытым, – мои фантазии разрушились голосом Ратмиры Витольдовны. – Все свободны.
Завуч вернулась на своё место за столом, увлеклась чтением, или сделала вид. А я, не выдержав этой душной, наэлектризованной атмосферы, покинул учительскую. Накинув полушубок, вышел на крыльцо в морозный февральский вечер. Солнце скрылось в сизых низких облаках. Мрачно, холодно, я запахнулся получше.
– Закурить не найдётся? – услышал я хриплый, но явно молодой голос.
Обернулся и заметил парня из десятого «А» класса. Увидев меня, он сразу сник, запахнулся в куртку и пробормотал: «Извините, Олег Николаевич, не признал». Я усмехнулся. За курение могли выпихнуть из комсомола. Но ребята все равно курили. Раньше, в прошлой жизни, я тоже курил, и прикладывался к бутылке порой очень рьяно. Но сейчас, получив молодое тело, спортивное, с хорошо развитой мускулатурой, мне почему-то стало жаль «портить» его. Хотелось оставаться бодрым и молодым, как можно дольше. Старость, немощность страшили меня.
Подышав свежим воздухом, я вернулся в учительскую, бросив взгляд на расписание уроков, ещё раз убедился, что у меня «окно», а потом будет урок астрономии. И вспомнил про Юрку Зимина и квитанции на денежный перевод и авторские экземпляры журналов. Захватив портфель, направился к выходу.
У входа наткнулся на второго завуча, и вздрогнул, если она опять будет просить меня проводить урок, я с ума сойду. Но она лишь расплылась в льстивой улыбке и проворковала почти нежно:
– Олег Николаевич, вы так замечательно держались на педсовете. И ребятам из десятого класса так понравилось, как вы вели урок.
Я лишь с досадой отметил, что из-за звонка Мельникова передо мной теперь все будут пресмыкаться.
– Таисия Геннадьевна, а что конкретно с Владленом? – я решил перевести разговор на другую тему. – У него что-то серьёзное? Грипп?
Женщина закатила глаза с какой-то странной улыбкой:
– Нет. Его избили. Он сейчас дома.
– Избили? Хулиганы?
– Да нет, Олег Николаевич, – она снизила голос почти до шёпота. – Ну, он был с дамой, вернулся её муж. Спустил Владлена Тимофеевича с лестницы. Ушибы мягких тканей, – она едва заметно хихикнула, так что я понял, что пострадала в основном задница Владлена. – Пара синяков на лице.
Не стал узнавать, откуда Таисии так хорошо известно, что случилось с Владленом. В глубине души шевельнулось злорадство, что мужик получил по заслугам за свои шашни с юными барышнями. Скорее всего, его пассия, вытянув из Владлена дефицитные вещички, решила избавиться от немолодого ухажёра.
Я решил заскочить на почту, взять деньги, журналы. Почта совсем рядом со школой, я доехал туда на автобусе. Повезло. Пропахшее сургучом и канцелярским клеем помещение было почти пустынно, толкалось лишь пара посетителей. Женщина в облегающим ее худое тело длинном пальто сдавала обшитую серой тканью корзинку. Да какой-то пацан мял в руках квитанцию. Мужчина в чёрном длиннополом пальто, шляпе и очках, очень близко наклонившись к витрине, рассматривал открытки. Я встал в очередь третьим в надежде, что два человека пройдут быстро.
Распахнулась дверь и вошли трое. Два высоких парня бандитской внешности в распахнутых полушубках и мужик в треухе, криво сидящем на его голове. В нем-то я с неудовольствием узнал того самого отморозка, с которым сцепился на почте. Увидев меня, он сощурил глаза, поводил нижней челюстью туда-сюда, будто бы зубы натачивал.
Приёмщица, полная немолодая дама в синем поношенном халате, с натянутыми на шиньон редкими седыми волосами, долго искала мою посылку. Потом медленно отсчитывала купюры и мелочь. И все это время я ощущал на себя прожигающий злобой взгляд.