Евгений Аверьянов – Земля (страница 17)
Нина аккуратно нажала на серебряную кнопку сверху артефакта.
Поверх стола вспыхнул полупрозрачный прямоугольник света — ровный, чистый, без ряби. Картинка была настолько чёткой, что я машинально оглянулся, не открыл ли кто окно.
— Интерактивный экран, — пояснила она. — Щёлкнете вот так — выбираете город.
Она коснулась поверхности — картинка изменилась, появились символы городов Новой Империи.
— Удержание — масштаб. Жест в сторону — переключение камер. Всё просто.
Я провёл пальцем по сияющей поверхности.
Реакция шла мгновенно, без запаздывания, без рывков.
— То есть… — я на секунду замолчал. — Вы создали магический интернет-наблюдатель?
Нина кивнула так спокойно, будто я спросил, не добавила ли она соли в суп.
— Именно. Сеть теней была обязана эволюционировать. Теперь мы видим всё, что происходит в ключевых городах. Незаметно. Быстро. Надёжно.
Я смотрел на экран, затем на неё, затем снова на экран.
Это был не просто инструмент.
Это был рычаг.
Способ видеть удар ещё до того, как он подойдёт к стенам.
Способ узнать, где рушится Империя.
Способ понять, кто готовит переворот.
Нина чуть наклонила голову:
— Посмотрим столицу?
Я кивнул.
Изображение столичного герба исчезло, и экран плавно проявил панораму Владимира — столицы Новой Империи.
На первый взгляд всё выглядело спокойно.
Улицы — чистые, широкие, залитые утренним светом.
Стража на перекрёстках — расслабленная, в привычных стойках.
Прохожие — кто с корзинами, кто с документами, кто просто шёл по делам.
Пара торговцев спорила возле лавки с жареными каштанами.
Обычный день.
Такой обычный, что это уже само по себе настораживало.
— Похоже, всё спокойно, — заметил я.
— Подождите, — тихо сказала Нина.
Через несколько секунд картинка изменилась.
Не резко — как будто сам город начинал показывать свои подноготные.
На одной из боковых улиц двигалась группа людей — слишком быстро для обычного патруля.
У всех — одинаковые серо-чёрные мундиры без опознавательных знаков.
Руки — свободные, но походка такая, как будто оружие у них «там, где нужно».
— Это не стража, — сказала Нина. — И не армия.
Камера сместилась на соседний перекрёсток.
Там другая группа уже блокировала выезд.
Ставили баррикаду из ящиков и щитов, словно репетировали, но делали это слишком уверенно.
— Плохо, — пробормотал я. — Слишком организованно для случайной активности.
Следующая камера — у казарм.
Там творилось уже неприкрытое движение.
Двери закрывали, окна — наглухо запирали изнутри.
Стражу выводили небольшими группами, уводили куда-то вглубь района.
Командиры что-то кричали, но их перекрикивали более вооружённые люди без знаков отличия.
— Это не обучение, — сказал я мрачно. — Это подготовка.
Нина кивнула, глаза у неё стали уже совсем профессионально холодными.
— По нашей информации, в городе последние дни висело напряжение. Слухи ходили, что кое-кто из родов тянет людей в столицу, но конкретных подтверждений не было.
— Теперь есть, — ответил я, наблюдая, как ещё одна камера показывает группу вооружённых, перекрывающих мост.
Пальцы сами сжались.
Экран щёлкнул — Нина переключила на следующую камеру.
Мы увидели внутренний двор дворца.
Там царская гвардия выстроилась в три линии — дисциплинированно, красиво, по уставу.
Но напротив них уже стояла другая сила.
Большая.
Гораздо большая.
Пять линий тяжёлых бойцов.
Щиты.
Копья.
Рунные наплечники.
И то самое чувство, когда понимаешь: эти люди не пришли тренироваться.
— Ну здравствуй, переворот, — тихо сказал я.
Нина не возражала. Она лишь переключила одну из вкладок, и над изображением вспыхнула красная отметка — признак боевого конфликта.
В следующую секунду на площади впервые мигнуло пламя.
Гвардейцы кинулись вперёд.
Противоположная сторона — тоже.