Евгений Аверьянов – Руины древних (страница 65)

Передо мной раскинулась жуткая картина.

Аномалия зияла в центре поля, будто пробоина в ткани мира. Из неё продолжали вылезать твари — мартышкоподобные, с длинными руками, цепкими лапами, оружием в лапах и злобой в глазах. Их было… слишком много.

Я медленно втянул воздух.

Десятки тысяч. Возможно — больше. И они всё прибывали. Поток не ослабевал ни на секунду. Визг, рёв, топот — всё сливалось в один гул, от которого звенело в ушах.

Периодически среди рядов мелькали более крупные особи. Те были выше, массивнее, покрыты странными наростами, похожими на природную броню. Движения у них были точнее, а взгляды — куда умнее. Командиры? Возможно.

Я отступил чуть назад, присев в тени.

Если эта орда доберётся до города, несясь в полной силе… торговцам не спастись. Даже при всей магии, артефактах и стенах. Если количество тварей перевалит за сотню тысяч, а всё к тому и идёт, — здесь начнётся бойня.

И это я ещё не видел, что творится по ту сторону аномалии.

Я тронул рукоять кинжала на поясе и тихо выдохнул.

— Ну что, Игорёк… Добро пожаловать в новую головную боль.

Я сидел в тени, скрестив руки на коленях, и раз за разом перебирал возможные варианты, глядя на эту орду.

Прокопать тоннель под ними и обрушить? Заманчиво. Но это не пыль с обочины смести. Нужно время, а значит — заметят. А как только заметят, эти мелкие твари среагируют мгновенно. Сомневаюсь, что они будут спокойно ждать, пока земля у них под лапами провалится в бездну.

Взорвать к чертям всю эту зоопарковую братву? Отличная идея. Если бы не одно "но" — как именно? Даже отсюда видно, как над всей этой шевелящейся массой дрожит энергетический купол, едва различимый, будто марево над раскалённой сковородкой. И это марево, по ощущениям, куда мощнее, чем у того разведывательного отряда. Ломиться в него в лоб — значит просто подарить свои заклинания обратно себе в лицо.

Я ещё раз прикинул: если выжечь всё дотла, можно было бы попробовать устроить пожар, используя горячие потоки и усиление кислорода. Но у них, похоже, даже внутри щита есть контроль над температурой. Не просто же так там всё стабильно, несмотря на плотность и масштаб. Да и жалко мне ядра. Потратить десятки четвёртой ступени на неработающий фейерверк — глупость.

Внизу тем временем суета не утихала. Твари начали сбиваться в группы. Строить что-то вроде лагеря. Вот палатка — из костей и шкур. Вот канавы. Вот костры. Всё по науке. Они не просто вылезли. Они собираются остаться.

— А вот это уже плохо, — пробормотал я.

Если они устраиваются лагерем — значит не просто напасть, а взять штурмом. Долго, планомерно, с разбивкой на волны. Сначала ослабить стены, потом прорвать. А если у них тут будет логово — новые твари будут валить без остановки. База посреди третьего круга. Плацдарм вторжения.

Меня передёрнуло.

Варианты… Мне нужны варианты. Только не те, что хороши на бумаге. А те, после которых я проснусь утром живой, желательно в кровати, а не в желудке одной из этих прыгучих крыс.

Пока же оставалось одно — следить. Смотреть, как растёт их численность. И молиться, чтобы другие города тоже были начеку.

Интерлюдия. Проклятый кинжал в песчаном мире.

Песок вокруг был усеян обугленными пепельными кругами — следами от ритуала или пытки, а может, и того, и другого. Слабые отблески боли ещё витали в воздухе, стягиваясь к центру, где на коленях стояла фигура в чёрных лентах. Ленты были порваны, опалены, местами залиты кровью. Адепт Культа Возврата дрожал, но всё ещё был жив.

Перед ним — мужчина с ярко-синими глазами и кинжалом, покрытым тонкой чёрной паутиной трещин. Он не задавал вопросов снова. Он уже получил то, что хотел.

— Повтори, — произнёс он спокойно. Но в голосе уже сквозила ярость, как лезвие под кожей.

Адепт закашлялся, сплёвывая кровь.

— Он… он единственный, кто вышел… из серого мира. До того, как он перестал быть серым. Остальные сгнили в песке… Только он. Ушёл в третье кольцо руин… и всё. Никто оттуда не возвращается.

Мужчина замер. Сердце билось глухо, пульс — в висках, в пальцах, в самой стали кинжала.

— Значит, маска... тоже там, — выдохнул он.

Пламя в глазах вспыхнуло сильнее. Лента кинжала на миг дёрнулась, будто сама хотела продолжения.

Он шагнул вперёд.

— Ты бесполезен, — произнёс он, — и слишком много знаешь.

Кинжал вошёл в грудь адепта, пробивая ткань, плоть и тишину разом.

Фигура в чёрных лентах дернулась, изогнулась и обмякла, повалившись на бок. Кровь впитывалась в песок медленно, будто с неохотой.

Мужчина вытер клинок о остатки робы. Ни сожаления. Ни тревоги.

— Придётся искать другой способ, — проговорил он. — Другую маску. Другой путь.

Он развернулся и исчез в сгущающемся мареве, не оборачиваясь.

А за его спиной мир продолжал дышать… будто ожидая, когда именно этот шаг нарушит баланс.