Евгений Аверьянов – Руины древних (страница 18)

— Или минного поля. Вариантов много. Но для этого мне нужно разобраться, а не тыкать пальцем по старым схемам.

Я снова ткнул карту.

— Руины. Центр. Нам нужно туда. Там должны быть чертежи, фрагменты конструкций. Механизмы, построенные на рунической основе. Всё, что поможет создавать, а не просто копировать.

Марина кивнула.

— Остальным скажешь?

— Скажу. Не сразу, не всё. Но скажу. Мы не уходим от боя. Мы идём за инструментом, который позволит его выиграть.

Я снова посмотрел на книгу, лежащую на расстеленном плаще.

И впервые подумал, что этот мир — не просто поле боя.

Это — мастерская, в которой можно перековать себя.

Если знать, как.

Отряд устроился на привал в одной из боковых пещер — сухая, просторная, с каменными выступами, на которых можно было лечь без риска провалиться в трещину. Ян что-то чертил в пыли, Лейла расчесывала волосы с таким видом, будто это важнейшая боевая процедура, а Марина мирно стругала сухарь ножом.

А меня тянуло.

Сначала это было просто ощущение — будто шорох где-то в глубине уха. Потом — давление. Лёгкое, но настойчивое, словно кто-то в другой комнате звал по имени, не голосом, а присутствием.

Я поднялся.

— Только не говори, что опять хочешь полезть в самую тёмную дыру в одиночку, — сказала Марина, даже не поднимая головы.

— Не скажу. Просто пойду и всё.

— Подожди, я с тобой.

— Не надо. Если что-то случится — щит грохнет громко.

— Не переживай, — отозвалась Лейла, не поднимая взгляд. — Никто за тобой и не собирался. Удачи там, варвар.

Я усмехнулся и ушёл в тоннель, который вёл вниз, где камень становился темнее, и стены начинали дышать сыростью.

Путь оказался коротким — я прошёл метров тридцать, прежде чем оказался в тупике. Никакого ветра. Никаких звуков. Только паутина, густая, старая, как будто её не касались веками. Я поднял руку и смахнул её в сторону, открывая то, что пряталось за ней.

Плоский прямоугольный выступ. Гладкий, с небольшой выемкой в центре. Форма — знакомая.

Я не раздумывал. Пальцы сами потянулись к рукояти. Каэрион отозвался — тихим теплом, как будто он знал.

Клинок скользнул в выемку легко, как будто его делали именно для этого. Раздался щелчок — глубокий, с эхом, будто что-то пробудилось в камне. Стена сдвинулась вбок, открывая вход.

За ней — зал. Прямоугольный, без украшений. Пустой.

Почти.

В центре стояла фигура. В чёрных одеждах, с капюшоном, скрывающим лицо. В правой руке — меч, удивительно похожий на мой. Чёрное лезвие, изогнутая рукоять, странное отражение на поверхности, будто клинок был жив.

Мы смотрели друг на друга. Я шагнул вперёд.

Он — тоже.

И без единого слова, без предупреждения — удар.

Мечи встретились в звенящем касании. Его удар был быстрым, но без ярости. Чистая техника. Плавность. Цепочка движений, будто пляска. Я блокировал, отступил, атаковал — он уклонился, парировал, резанул сбоку. Шаг — выпад — поворот.

Глава 8

Клинок в моей руке вдруг стал откликаться. Не просто слушаться — вести. Я не понимал, куда иду, но не мешал — и попадал. Лезвие скользило по воздуху с новой уверенностью. Удары стали точнее. Звуки от столкновения — будто ноты, а не звон стали.

Мой противник усилился. Двигался быстрее, но и я — видел. Не глазами, а каждым суставом.

Он нанёс серию ударов, я ответил такой же. Он отступил. Раз — и снова вперёд.

Дыхание сбилось. Я чувствовал тяжесть, как будто дрался с самим собой.

В какой-то момент — он остановился.

Разорвал дистанцию. Поднял клинок к лицу, затем — плавно склонился в поклоне.

А потом… исчез. Как будто никогда не существовал.

Перед глазами вспыхнула надпись:

"Связь с Каэрионом усилена."

И тут же — видение.

Мужчина. Молодой. В боевой стойке. Вокруг — враги. Десять человек, одетых по-разному, но все с оружием. Он не атакует первым — ждёт. Первый удар — отражён. Второй — отброшен. Клинок танцует в его руке, не разя, а отвечая. Тот, кто нападает, умирает. Остальные — тоже. Ни одного удара в пустоту. Ни одной ошибки. Только движение, как будто он и клинок — одно.

Картинка погасла. Я остался в тишине.

Но внутри… что-то изменилось.

Теперь я знал: Каэрион — не просто оружие. Это навык, ждущий, когда я его догоню.

И я стал к нему на шаг ближе.

Когда я вернулся, в лагере уже успели подумать о плохом. Не сказать, что кто-то бегал в панике, но выражения лиц были показательные.

Первой меня заметила Лейла.

— О, живой. Какая неожиданность. Даже без дыма, огня и кишок за спиной.

— Разочарована? — спросил я, проходя мимо.

— Немного, — буркнула она, но уголки губ всё же дёрнулись.

Марина встретила меня взглядом, в котором перемешались злость, облегчение и скупо скрытая забота.

— Ты в порядке?

— Был бой. Короткий. Полезный. Вернулся целым.

— Хочешь рассказать?

— Пока нет.

Я сел рядом. — Лучше спроси, что я теперь чувствую, когда держу этот меч.

— Что?

Я посмотрел на клинок, лежащий у колена.

— Уважение. И, кажется, взаимное.

Мы дали себе ещё день отдыха. Отряд нуждался в переваривании увиденного и в восстановлении. Раны залечились. Пища — хоть и скромная — поступала с гнезда пауков: сушёные капсулы, стабилизированные протеины. Местами приходилось импровизировать.

Но к следующему вечеру мы снова двинулись вглубь.

Катакомбы менялись. Стены — плотнее. Потолки — выше. Вместо щелей и пещер начались искусственные залы. Гладкие, с вкраплениями металлических вставок и световыми контурами, погасшими века назад. Воздух стал суше. Отдалённо пахло пеплом и… электричеством?

И враги — изменились.