Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 90)

— Нет, — выдохнул я. — Ничего такого. Просто… тяжело двигаться. И пустота в голове.

— Это нормально, — кивнул доктор, одновременно делая какие-то пометки в блокноте. — Тело и психика прошли через сильный стресс. Последствия вещества до конца не изучены. Мы ведём наблюдение.

Он захлопнул блокнот и взглянул на меня чуть мягче:

— Под наблюдением вы пробудете ещё несколько дней. Если всё будет стабильно — выпишем домой.

Он вздохнул и, уже направляясь к двери, добавил:

— Только, пожалуйста… если почувствуете что-то странное — сразу сообщите. Не держите в себе.

Я молча кивнул.

Как бы не так. Сообщить?

Скорее уж я сам проведу обследование этого мира.

Сразу после того, как за доктором закрылась дверь, перед глазами вспыхнула надпись:

"Начинается интеграция средоточий в основное тело носителя.

Пожалуйста, не двигайтесь."

Я мысленно хмыкнул.

Не двигайтесь… Спасибо, капитан. Даже если бы я захотел — врачи позаботились, чтобы ни одна мышца не дёрнулась.

Плотные ремни стягивали грудь, руки и ноги. Вены тянулись к капельницам. Аппараты издавали тихое ровное гудение.

Так значит… всё это было реально.

Не сон, не наркоманский бред, не последствия вещества, как говорил доктор.

Крепости. Миссия. Абсолют. Победа.

Я стиснул зубы.

Появилась мысль: А может, всё-таки позвать врача? Рассказать о новой "галлюцинации", мол, вижу интерфейс, слышу инструкции?

Но я тут же её отбросил. Нет. Плохая идея.

Слишком плохая.

Скажу — и максимум через пару часов окажусь не в этой палате, а в закрытом крыле. Под седативами. В лучшем случае — в лаборатории. В худшем — в психушке без права переписки.

Нет уж. Спасибо. Я слишком много прошёл, чтобы всё потерять из-за пары глупых слов.

Нужно вести себя как обычный человек.

Мол, просто пришёл в себя после комы. Ничего не помню. Ничего не вижу. Чувствую себя… ну, слегка не в форме, как и положено.

А тем временем… раз уж средоточия интегрируются в это тело — нужно будет проверить, на что оно теперь способно.

И очень осторожно понять, в каком мире я проснулся.

Медсестра вошла с тележкой, поправила что-то в капельнице и, словно между делом, взяла пульт с тумбочки.

— Чтобы не скучали, — сказала она с дежурной улыбкой и щёлкнула по кнопке.

Экран на стене ожил, и я остался наедине с новостями.

Сначала шёл какой-то медицинский выпуск, потом — врезка новостей с красной полосой.

Заголовок пестрел по экрану:

"ПАНИКА И НАДЕЖДА: ЛЮДИ ПРОБУЖДАЮТ СПОСОБНОСТИ?"

— …в течение последних трёх недель, — вещала ведущая с безупречной укладкой, — резко увеличилось количество заявлений о пробуждении экстраординарных способностей. Люди утверждают, что начали видеть вещие сны, чувствовать чужие эмоции, читать мысли или даже влиять на предметы усилием воли.

Кто-то неожиданно побил рекорд по жиму лёжа, хотя ранее никогда не занимался спортом.

Есть и случаи, когда ранения затягивались на глазах.

Что-то из этого… звучало знакомо.

— …Правительство официально подтвердило, что фиксируется аномальная активность, — продолжала ведущая. — Власти требуют всем, кто обнаружил у себя необычные способности, зарегистрироваться по месту жительства для последующего контроля.

Между тем, у правительственных зданий собираются толпы, и каждый из пришедших уверен, что он — новый супергерой.

На экране показали съёмку с дрона — сотни людей стояли в очередях, кто-то размахивал плакатами, кто-то кричал в мегафон.

Кадр сменился.

Корреспондент на фоне здания Центра национальной безопасности.

— …Но, как утверждают специалисты, после проверки девяносто девять процентов оказываются обычными людьми.

Тем не менее, остаются единичные подтверждённые случаи, которые уже стали предметом интереса научного сообщества и… военных.

Я смотрел, не мигая.

Значит, не я один.

И значит, мир уже начал меняться.

Я чувствую… силу.

Не ту, что приходит после тренировки или злости. А глубинную, вибрирующую где-то между костями, кровью и мыслями.

Месяц, проведённый в коме, прошёл не впустую — я получил море энергии, но только сейчас начал осознавать, насколько изменился.

Мозг работает безупречно, как отлаженный механизм — я подмечаю всё: мельчайшие движения теней, еле слышные звуки вентиляции, камеру, едва заметную в углу палаты — маленький глазок под решёткой кондиционера.

Значит, кто-то проявил интерес.

Кто-то, кто боится.

А я…

Я не боюсь.

Я живой.

Впервые за долгое время чувствую себя не пассажиром в чужой жизни, не винтиком в системе, не марионеткой.

Я чувствую, что могу менять этот мир.

Не словами.

Не лозунгами.

Собой.

Но… сейчас — не время.

Покажу что-то — и меня тут же переведут в статус «объекта».

Начну фокусы перед камерой — и проснусь уже в подвале без окон.