Евгений Аверьянов – Мёртвые души. Книга 1 и 2 (страница 64)

Ноги несли сами, воздух в груди зашевелился от предвкушения.

Он занёс руку. Я не стал уклоняться — нырнул вперёд, под удар, скользя по земле, и врезался в его ногу, как таран.

Меч ударил по сухожилию. Звук — как если б меч вошёл в плотную резину.

Он качнулся. Не упал. Даже не заорал. Просто… опустил взгляд.

Вторая рука пошла в размашистую дугу — я отскочил, перекатился вбок. Камни летели, как картечь.

— Хорошо. Прочненький.

Ускорение — вбок, вбок, снова в ноги. Несколько ударов — один за другим.

Меч оставляет борозды, но не прорезает. Кожа — как проклятый панцирь.

Попробовал вверх — прыгнул, опёрся на плечо, оттолкнулся — в горло.

Резкий укол — и тут же меня отбрасывает назад.

Он ударил себя по шее, как человек — по зудящей мошке.

Я хрипло выдохнул, поднялся. В боку — ноющая боль. Ничего. Цел.

Он медленно пошёл ко мне, не торопясь.

Словно знал, что торопиться некуда. Что всё равно поймает.

— Ага… — выдохнул я. — На выносливость, значит? Ну давай.

Я перестал думать. Только движение.

Удары — по суставам. Прыжки — по рукам. Раз за разом.

Я был зверем. Шепотом. Касанием.

Раз.

Два.

Три.

Пять.

Он начал замедляться. Сильно. Я видел, как один глаз начал мерцать — будто у лампы садится ток.

Рывок вверх — прямо на плечо. Меч в горло, на излом — вонзаю, проворачиваю.

Треск.

И он осел.

Без крика. Без падения. Просто — остановился.

Я соскользнул с него, опёрся на колено, отдышался.

— Один. Осталось трое.

Я вытер лицо тыльной стороной ладони.

Кровь. Пот. Улыбка.

Да, теперь я точно знал — эти твари будут интересны.

И я готов.

Я не стал задерживаться. Пока в теле бурлит энергия, надо добивать остальных.

Следующий бездушный уже почти вышел из зоны портала. Шёл размеренно, будто не заметил, как его собрата вырубили в десяти шагах.

Но я-то знал — они видят. Они просто не останавливаются.

Я вбежал в полукруг, сместился с фронтального направления.

Он повернулся.

И тут я его увидел.

Он нёс дубину. Не просто деревяшку — а что-то среднее между стволом дуба и железнодорожной балкой, обмотанной шипами.

Каждое движение — с хрустом воздуха.

— Вот это да… — не сдержал я.

Если бы он попал по мне — меня бы не просто размазало, а впечатало в землю как печать в воск.

Он рыкнул. Да, этот не был немой. И мне это не понравилось.

Я снова ускорился, взял боковой заход, но он не стал тянуть. Махнул дубиной сразу.

Не вслепую — точно по направлению.

Я еле успел отскочить.

Землю повело. Гравий разлетелся, как после взрыва.

— Ладно. Аккуратнее.

Я стал кружить. Он — за мной. Не как глупая туша, а с расчётом. Он ждал, когда я подойду ближе.

Я шёл на сближение, резко отпрыгивал, снова сближение — провоцировал.

На третьем круге он сорвался.

Рывок — и дубина в сторону, как молот богов.

Вот он, шанс.

Я прыгнул вперёд. В последний момент перекатился под рукой и ударил мечом в подмышку.

Чуть-чуть прошёл вглубь, но уже чувствую — меч цепляет что-то внутри.

Он дёрнулся, взревел — больно!

Ещё один прыжок — и я оказался за спиной. Подпрыгнул, вонзил меч в затылочную выемку.

Щелчок. И всё.

Он затрясся, как в конвульсиях, потом повалился — вперёд, тяжело, с глухим грохотом.

Дубина осталась в его пальцах.

Я подошёл ближе.

Огромная. Тяжелая. Но… сбалансированная.

Рукоять обмотана кожей. Металлические кольца у основания. И шипы — хорошо выкованы, не ржавые, не гнутые.

Я вздохнул, глядя на свой топор. Тот был уже в трещинах, лезвие сколотое, рукоять повело.